Я всё-таки поддался копившимся годами эмоциям. Наверное, в этот миг на моём лице отразилось нечто настолько жуткое, что неподдельный страх принцессы стал ещё глубже. Оружие Марса пугало её меньше, чем моя ярость — она даже инстинктивно сместилась в сторону абордажника, ища у него защиты.

Прикрыв глаза на пару секунд, я заставил утихнуть вспыхнувшую злость. Когда я снова заговорил, мой голос звучал пугающе спокойно:

— В текущих условиях я использую тебя просто потому, что ты — полезный ресурс. Единственный весомый рычаг. Вот и всё. Через час мы узнаем, какова твоя реальная цена для тех, кого ты считаешь элитой Империи. И насколько сильно ты на самом деле нужна собственному отцу.

Прошло всего минут пятнадцать, как земля под ногами вновь ощутимо вздрогнула от тяжёлого удара с небес. Затем грохнул ещё один удар, и ещё. Я быстро подошёл к консолям, размашистым жестом вывел на проектор свежие данные сканеров и с досадой цокнул языком. Большая часть орбитальной спутниковой сети уже была выведена из строя, а системное уничтожение наземных ретрансляторов продолжалось прямо сейчас.

Второй флот Империи возобновил калиброванную бомбардировку с низких орбит, полностью проигнорировав моё ультимативное обращение. По всей видимости, адмирал или командующий операцией решил воспользоваться неразберихой, списать всё на «сопутствующий ущерб» и разом прикончить и меня, и принцессу. В то, что каратели так быстро получили официальный ответ от Совета или Императора с далёкой Терра-Новы, верилось с трудом. Плохо. Очень плохо. Если я срочно не придумаю, как переломить ход событий, Харрг и синдикаты наёмников просто не успеют дойти до системы.

— Милорд, они возобновили артобстрел. Что будем делать? — напряжённо спросил Рен, оказавшись у меня за спиной.

Я бросил на него короткий взгляд, а затем перевёл взор на принцессу. Девушка смиренно сидела на диване, неподвижно уставившись в одну точку, но я примерно представлял, какой хаос сейчас творится в её голове. Я и сам когда-то прошёл через осознание собственной ненужности великим Домам.

Вернув взгляд к голографическим проекциям, я начал нервно смахивать тактические схемы одну за другой. Придумать, мне нужно срочно что-то придумать! Только что? Снова пригрозить смертью принцессы? Нет, не вариант. Если командующий на орбите решил выжечь сектор, то даже демонстративная казнь заложницы прямо в прямом эфире уже ничего не изменит — имперцы просто скажут, что её убили мятежники. Наземные силы? Тяжёлые мехи шахтёрской сборки? Нет, выставлять их против орбитальных крейсеров — глупость, они даже не дотянутся до врага.

Картинки, трёхмерные схемы, параметры энергощитов и графики высот сменяли друг друга на экранах. Но в голову ничего не приходило. Я судорожно вглядывался в синие строки данных, но никак не мог зацепиться хоть за какую-то лазейку.

В какой-то момент я замер. Быстрым жестом отмотал несколько схем назад и впился взглядом в открывшуюся голограмму.

На проекции проявилось схематичное расположение тяжелокалиберных противокосмических орудий. Империя возвела этот скрытый рубеж обороны ещё при закладке первых городов-куполов — исключительно на случай внешнего вторжения. О существовании этих законсервированных батарей наверняка знал прошлый губернатор, но его прикончили в самом начале бунта, до того как он успел добраться до командных консолей. Рен о них не обмолвился ни словом. Знал, но предпочёл утаить?

Я развернулся к вассалу и хмуро спросил:

— Знаешь что-нибудь об этом?

Очередной раскатистый гул заставил пол уйти из-под ног. Мне пришлось расставить ноги шире, удерживая равновесие, и смахнуть со сгиба локтя пыль, посыпавшуюся с потолочных плит.

— Нет, милорд, — Рен отрицательно покачал головой. — Но даже если бы знал… Там наверняка стоят протоколы высшего имперского допуска. Простым взломом такую систему в боевой режим не перевести.

— Сделаем это через нейроинтерфейс, — проговорил я, снова концентрируя внимание на проекции.

Шрам от биоклейма на шее едва заметно заколол, словно реагируя на мысль о прямой нейросинхронизации. Командный пункт батарей находился не в самом бункере, а в трёх километрах от границы купола. Расстояние небольшое, но вполне достаточное, чтобы замаскированный узел выжил при прямом попадании по городу. Придётся пробираться туда. И, судя по всему, делать это придётся прямо через пылающие улицы — имперские артиллеристы явно не собирались щадить гражданские сектора.

— Шеф… Здесь это… Люди, — раздался в микронаушнике сквозь шорох помех голос Марса.

— Что ещё за люди? — раздражённо спросил я, не отводя взгляда от карты.

— Дети, матери… Они просят впустить их в укрытие. Я с парой ополченцев держу толпу у лифтов, но парни мнутся. Не уверен, что они смогут действовать жёстко, если толпа надавит, — хмуро пояснил абордажник.

Вот же зараза. Мало мне одной проблемы — имперских крейсеров, так еще и люди на мою голову. Я оглядел подземный зал. Здесь не поместились бы жители даже одного жилого квартала, сложи я их хоть в три слоя вдоль стен. Я мог бы просто отдать приказ заблокировать гермозатворы сверху и проигнорировать панику. Но если я планировал получить абсолютную преданность этой системы, шахтёры должны были видеть, что новая власть о них печётся.

— Рен, здесь есть ещё глубокие помещения?

— Нет, милорд. Только этот ярус, — качнул головой Шуйский.

Аристократические ублюдки. Проектировали убежища исключительно под собственные ценные тушки, наплевав на остальных. Впрочем, если бы мне не требовалась вера этих людей, я бы и сам не стал тратить время на благотворительность.

— Марс, выведи меня на общий канал группы.

— Есть связь, шеф.

— Слушайте все, — жёстко заговорил я в гарнитуру. — В каждом городе-куполе есть скрытые бункеры бывшей знати. Всех мы туда не впихнём, но часть спасём. Инструкция следующая: в первую очередь забирать детей. За ними — медиков и инженерных специалистов. Родителям прямо говорить: это единственный шанс для их детей выжить. Несогласных отгонять. Если толпа попытается взять двери штурмом — самых ярых агитаторов расстреливать на месте. Все уяснили?

— Приняли, шеф, — ответил за всех Марс.

— Выполняйте.

Конечно, приказ о расстреле мог показаться избыточно жёстким, но в текущих реалиях это оставалось единственным способом предотвратить панику, ведомую слепым страхом за собственную шкуру. Повернувшись к лифту, я на мгновение задержался и посмотрел на принцессу. Девушка разглядывала меня с глубоким непониманием — она определённо слышала каждое слово, сказанное мной Марсу по связи. Впрочем, мне было плевать, что именно думает обо мне избалованная аристократка.

— Рен, останься с принцессой. Проследи, чтобы здесь всё было спокойно. Марс берёт на себя руководство наверху, — отдал я распоряжение и направился к шахте.

— Милорд, ты собираешься выходить один? — искренне удивился бывший оперативник.

Я на секунду замер. Идти в одиночку под калиброванным артобстрелом, от которого периодически содрогалась вся толща породы над нами, действительно отдавало безумием. Но забирать с собой Рена или Марса — ещё бóльшая глупость. Здесь они были незаменимы.

— Возьму кого-нибудь из ополченцев. Вы нужнее здесь.

Не дожидаясь новых вопросов, я дошёл до лифта и вжал сенсорную клавишу вызова. Гермостворки распахнулись с тяжёлым гулом. Оказавшись внутри, я задействовал кнопку первого яруса. На проекционной панели кабины все индикаторы выше второго этажа непрерывно мигали тревожным алым светом, сигнализируя о критическом повреждении узлов. Похоже, верхних этажей административной высотки уже просто не существовало — имперские снаряды срезали их под самый фундамент.

Я оказался прав. Единственное, чего я не учёл сразу, — архитекторы сознательно укрепили нижние ярусы административного комплекса, чтобы сохранить доступ к подземному бункеру даже при полном разрушении высотки.