Первое, что встретило меня, как только створки лифта распахнулись — густая серая пыль, гарь и панический вой испуганной толпы. В просторном холле собрались сотни гражданских: люди и ксеносы самых разных возрастов и комплекции. Все, кто по тем или иным причинам не состоял в ополчении. Напуганные жители, казалось, вот-вот должны были снести хлипкое оцепление у шахты, но суровый рык Марса и его массивная фигура в броне пока удерживали порядок.

— Граждане, милорд Валиант распорядился в первую очередь впустить детей! — перекрывая шум, грохотал абордажник. — За ними — специалисты с ключевой квалификацией. Нет, родственникам без нужной специальности нельзя! Нет…

Где-то совсем рядом раскатисто ухнул очередной тяжёлый снаряд. Земля ощутимо дрогнула, заставив толпу инстинктивно припасть к полу. Ударная волна гулко отозвалась в несущих конструкциях, но монолитные стены выдержали.

Я коснулся воротника, активируя скрытый сегментированный шлем скафандра. Матовый щиток мгновенно закрыл лицо, и встроенные фильтры с тихим шипением начали очистку воздуха. Дышать раскалённым засушливым воздухом, отравленным гарью и строительной пылью, становилось всё тяжелее — пробитый купол больше не удерживал климатический баланс города.

— Нет, мы не разделяем ксеносов и людей! — продолжал отвечать Марс на сыплющиеся вопросы.

— Почему ксеносы вообще идут наравне с нами⁈ — выкрикнул из толпы какой-то мужчина. — Они не полноправные граждане Империи!

Выкрик мгновенно подхватили десяток глоток. Напряжение вспыхнуло за секунду. Напуганная толпа стала невольно делиться на два лагеря — люди и ксеносы начали расступаться, сжимая кулаки и бросая друг на друга враждебные взгляды.

— Правильно!

— Мы такие же работяги и граждане, как и вы, люди!

Рёв и проклятия возобновились с новой силой, готовясь перерасти в полноценную потасовку прямо у дверей убежища. Я поморщился.

Социальное и расовое разделение существовало в Империи всегда. Равноправие прописывалось лишь на кристаллах законов, а на деле ксеносы не могли рассчитывать на высокое положение в обществе, и уж тем более не было и речи о титулах или родовых землях. Лишь единицы из них пробивали этот потолок, дослуживаясь до чина генерала или адмирала. Люди оставались монопольной силой в политике Трона.

Это разделение сквозило везде, но в дальних рабочих колониях Фронтира обычно сглаживалось. Сложно искренне ненавидеть того, с кем ты ежедневно вгрызаешься в промёрзший грунт и глушишь дешёвый синтетический эль в баре после двенадцатичасовой смены. Однако в критические моменты — к примеру, когда твоя жизнь зависит от того, успеешь ли ты проскочить в тесный бункер — старые ксенофобские обиды мгновенно всплывали наружу.

Решительным шагом я приблизился к Марсу. Коснувшись сенсора на шее, я свернул сегментированный шлем, открывая лицо толпе. Сейчас люди и ксеносы должны были видеть того, кто отдаёт приказы.

— Граждане Империи⁈ — громко, рассекая гул толпы, заговорил я. Мой голос, уплотнённый речевым компрессором скафандра, заставил многих примолкнуть. — Разве не Империя сейчас методично вколачивает ваши дома в раскалённый шлак⁈ Вы давно не граждане Трона. По крайней мере, не для тех эскадр, что висят на нашей орбите. Каратели только и ждут, когда вы вцепитесь друг другу в глотки — так нас проще перебить поодиночке!

Я сделал шаг вперёд, подавляя толпу тяжёлым взглядом:

— Здесь и сейчас вы все равны. Здесь и сейчас вы — единый народ Раграса. Дети проходят первыми, независимо от расы. За ними — специалисты с ключевыми навыками, независимо от того, есть у них шерсть, чешуя или чистая человеческая кожа. Все недовольные смогут высказать мне свои претензии лично. Но потом — когда мы сбросим имперцев с нашего неба. До этого момента любой, кто попытается устроить бунт или дестабилизировать ситуацию, будет казнён мной на месте. Без суда и независимо от расы.

Я ещё раз мельком окинул тяжёлым взглядом стихшую толпу, после чего развернулся и указал пальцем на двоих ополченцев из оцепления:

— Ты и ты — за мной. Марс, держи холл.

Не оглядываясь на притихших людей и ксеносов, я направился к пролому в капитальной стене, выходящему на технический проезд с обратной стороны административного комплекса. Пора было пробираться к командному пункту.

За моей спиной уже начали пропускать первых детей. Если сейчас посмотреть назад, можно уже не уйти.

Оказавшись на улице, я огляделся. Жилые и административные сектора города были превращены в дымящиеся руины. От величественного энергетического купола не осталось ничего — прозрачные секции осыпались вниз тысячей тонн композитных осколков. Везде пылали дома, а из разрушенных коммуникаций вырывались снопы искр и языки пламени. Где-то вдалеке тяжёлым эхом раздался гул очередного прилёта. Орбитальная бомбардировка шла своим чередом, превращая город в сущий ад.

Я глубоко вздохнул, чуть не закашлялся от едкого дыма и поспешно коснулся сенсора на шее, снова герметично закрывая голову сегментированным шлемом. Мои сопровождающие, двое ополченцев, нацепили потёртые шахтёрские респираторы. Быстро оглядевшись, они аккуратно спустились по обвалившейся внешней стене. Я последовал за ними, спрыгнув с застрявшего в проломе куска армированного бетона.

— И куда дальше? — спросил старший из ополченцев. Мужчина под сорок, с густыми, пышными бровями и короткой армейской стрижкой.

— Три километра. Вон в том направлении, — я указал рукой в сторону затянутого смогом восточного сектора.

— Не дойдём, — деловито и даже как-то мрачно заверил второй ополченец, парень лет двадцати пяти, чертами лица отдалённо напоминающий первого. Отец и сын, что ли?

— А я и не спрашивал вашего мнения, — твёрдым, лязгающим сквозь динамик шлема голосом отрезал я.

— Он не к тому, милорд, — вступился за парня старший, пригибаясь от очередного далёкого взрыва. — Пешком нас здесь быстрее плазмой накроет. Транспорт нужен.

А ведь они правы. Двигаться пешком сейчас было самоубийством. К тому же сенсоры скафандра стали улавливать гул, не похожий на грохот тяжёлых прилётов. Я вскинул голову к небу и грязно выругался.

Аналитическая система лёгкого скафа уступала армейским экзоскелетам, но даже её возможностей хватило, чтобы пробить клубы чёрного дыма и зафиксировать угловатые силуэты тройки штурмовых дронов. Империя пустила в ход атмосферную авиацию, намереваясь взять под тотальный контроль не только орбиту, но и бреющий полёт над планетой. Пешком нас накроют раньше, чем мы отойдём от здания.

— Марс, они пустили птичек. Передай всем, — проговорил я по внутренней связи. — Это усложняет расклад.

Отключив канал, я развернулся к сопровождающим:

— И где здесь достать транспорт?

— Вон там, у окраины сектора, стояли машины нашей танковой группы, — старший указал рукой чуть левее того направления, куда я изначально собирался идти. — Может, кто-то из них подбросит.

Лучше бы, конечно, найти что-то летающее, но мой челнок наверняка сгорел под первым же орбитальным залпом. Придётся обходиться тем, что есть. Танки — не десантные боты, но в текущем аду выбирать не приходилось.

— Пошли, — кивнул я и направился в указанную сторону.

Бросив ещё один быстрый взгляд в небо, я злорадно усмехнулся. Справа, со стороны жилых кварталов, точно в брюхо ведущего дрона ударил ослепительно-белый когерентный луч. Воздушная машина мгновенно вспыхнула перегруженным силовым щитом. Поле приняло на себя основной импульс и тут же схлопнулось. Не давая имперской автоматике опомниться, в борт дрона влетел второй такой же луч. Раздался глухой взрыв, и на месте машины распустился огненный шар, а оставшаяся пара штурмовиков резко заложила вираж и бросилась врассыпную.

Мы двигались через руины купольного города, наблюдая поистине апокалиптическую картину. Раньше мне не приходилось бывать под полноценной орбитальной бомбардировкой, и уж тем более очутиться по эту сторону баррикад. И, если честно, зрелище было не из приятных.