Оглянувшись на парней, я невольно усмехнулся. Да уж, со стороны мы выглядели как заправская расстрельная команда. Рыжая, покрытая полосами голова Марса хищно торчала из массивного воротника тяжёлого десантного экзоскелета, а в лапах этот громила-ракси небрежно сжимал штурмовой комплекс тяжёлого класса. Одного его грозного вида хватало, чтобы любые переговорщики сразу поняли: у меня за пазухой имеется парочка крайне весомых и убойных аргументов. Вторым моим телохранителем шёл фарианец, габаритами ничуть не уступавший соплеменнику Харрга. Его сероватая бугристая кожа отливала сталью, а три уцелевших глаза смотрели на меня со стоическим ледяным спокойствием. Почему три, а не четыре, как положено его расе? Четвёртый ему аккуратно выжгло плазменным росчерком в какой-то старой заварушке, оставив на левой стороне лица глубокие рваные шрамы.

Да, компашка подобралась что надо. Не дожидаясь, пока тяжёлая плита аппарели с глухим стуком коснётся бетонного покрытия, я первым прыгнул прямо на запылённую землю дока. Почти мгновенно за моей спиной глухо загрохотали тяжёлые сапоги моих штурмовиков.

Нас встретили, как и обещали. Правда, назвать эту делегацию официальной не повернулся бы язык — слишком уж разношёрстной она выглядела. Всего четыре человека, одетые в засаленные рабочие комбинезоны, поверх которых была наспех натянута трофейная броня имперских штурмовиков. С нагрудных пластин этой кирасы кто-то старательно, с корнем соскрёб и зацарапал символы Империи. В руках каждый удерживал стандартную армейскую винтовку. Все они, за исключением самого старшего, то и дело бросали косые, полные опасения взгляды на моих массивных спутников.

Вся четвёрка явно принадлежала к числу бывших доковых чернорабочих — это безошибочно читалось по их обветренным лицам и въевшейся под кожу угольной пыли. Даже в наш век высоких технологий глубокая добыча некоторых минералов и редких ископаемых всё ещё требовала аккуратного ручного труда. Где-то в подобных шахтах трудились каторжники, которых ссылали на окраины жёсткие имперские законы, а где-то — вольнонаёмные рабочие, чей тяжёлый труд хоть и ценился невысоко, но всё же стабильно оплачивался. И Раграс являлся системой именно второго типа. Здесь добывался слишком ценный и капризный ресурс, чтобы опрометчиво возлагать его добычу на плечи подневольных заключённых.

Нет, в Империи хватало и других источников гелиона, но все они были на строгом учёте. Потеря даже одного крупного узла снабжения гарантированно вела к серьёзным пробоинам в логистике и резко снижала манёвренность пограничных флотов. Столичные стратеги отдадут всё — ну или почти всё, — лишь бы не позволить бунтовщикам надолго заблокировать этот сектор.

— Ты и есть тот самый Волк? — глухо спросил самый старший из четвёрки, сделав шаг вперёд.

— Предположим, — спокойно и почти лениво отозвался я, засунув руки в карманы плаща.

— Где груз? — бесцеремонно вклинился в разговор второй встречающий, нервно перехватив поудобнее ремень винтовки.

— А ты здесь за главного, чтобы я перед тобой отчитывался? — ответил я ему встречным вопросом.

— Ты мне тут реактор не гони, мародёр! — мгновенно начал закипать парень, но натолкнулся на тяжёлый, суровый взгляд своего старшего и как-то сразу притих, отступив.

— Значит, без личной встречи с руководством дела не будет? — уточнил вожак.

Я молча и решительно покачал головой. Мужчина пару секунд взвешивал риски, после чего резко развернулся и зашагал прочь от посадочной площадки. Скопировав его жест, я кивнул своим бойцам и направился следом, расценив это как молчаливое согласие на аудиенцию. Остальные конвоиры попытались пристроиться по бокам, беря нас в плотное кольцо, но один короткий взгляд на Марса и трехглазого фарианца ясно дал им понять: эти двое в случае заварушки их конвой даже не замедлят.

Сначала нас вывели на центральную площадь — широкую, открытую всем ветрам платформу, по периметру которой теснились многочисленные питейные заведения, мелкие торговые лавки и прочие злачные места, где уставшие рабочие могли без остатка сбагрить свои тяжело заработанные кредиты. Стоит признать: даже этот шахтёрский сектор под куполом выглядел куда более ухоженным и привлекательным, нежели грязные неоновые улицы Града. На Раграсе во всём чувствовался суровый корпоративный порядок.

Мы целенаправленно шли в сторону массивного административного здания, которое заметно возвышалось над остальной серой застройкой колонии. На его скошенной верхней палубе всё ещё лениво мерцала исполинская голографическая проекция логотипа корпорации, принадлежащей правящему Имперскому Дому. Глубокая добыча гелиона и контроль над его крупнейшими стратегическими месторождениями всегда находились под личным управлением Трона. Жидкий гелион был слишком сильным, бескомпромиссным рычагом влияния на межзвёздную логистику, поэтому Император ещё на заре экспансии мудро решил, что этот ресурс будет неделимой собственностью исключительно его собственной фамилии. Любые посягательства на эту монополию карались немедленным уничтожением.

Сейчас бывшее административное здание корпорации явно служило чем-то вроде Генерального штаба мятежников. Я отчётливо видел, как через массивные центральные двери то и дело торопливо входят и выходят люди. Подавляющее большинство из них составляли мужчины самых разных возрастов, и абсолютно каждый был вооружён. Судя по всему, бунтовщикам действительно удалось оперативно наложить лапу на склады снабжения и арсеналы имперского оборонительного корпуса, который квартировал в этом секторе.

Подойдя к главному входу, наш проводник уверенно толкнул тяжёлые створки и первым шагнул внутрь просторного вестибюля, а мы бесшумно последовали за ним. Наши недавние конвоиры предпочли остаться снаружи, продолжая топтаться на опалённой жарой улице и провожая массивные фигуры ракси и фарианца тяжёлыми, полными скрытой злобы взглядами. Миновав пустые посты охраны, мы приблизились к лифтовому холлу. Дождавшись, пока бронированная кабина плавно спустится на первый ярус, вожак шахтёров демонстративно отошёл в сторону и, хмуро посмотрев на меня, процедил сквозь зубы:

— Наверх поднимаешься только ты. Твои бабуины пусть остаются здесь, внизу. Так приказал главный.

— Ждите меня тут, парни, — ровным, спокойным тоном распорядился я, даже не повернув головы. — Если через сорок минут я не вернусь, или на верхних палубах начнётся заварушка — не оставляйте от этого гадюшника камня на камне.

— Поняли, шеф, — глухо отозвался Марс.

Я уверенно шагнул в кабину лифта. Спиной я чувствовал, как мои телохранители синхронно заняли позиции по обе стороны от закрывающихся створок и демонстративно привели свои тяжёлые штурмовые комплексы в состояние полной боевой готовности. Интегрированные в воротники кирас гермошлемы со свистом пневматики мгновенно скользнули вверх, с глухим щелчком запечатывая ворот и скрывая суровые лица наёмников за непроницаемым тёмным бронестеклом визоров. Я едва заметно усмехнулся: парни отыгрывали роль безжалостных элитных головорезов Фронтира на все сто процентов. Местным ополченцам здесь ловить было решительно нечего.

Створки сошлись, отрезая меня от вестибюля. Лифт плавно и бесшумно сорвался с места, стремительно унося меня наверх — к этажам, где сейчас вершилась судьба системы Раграс.

Лифт плавно сбросил скорость и замер, достигнув верхнего технического яруса. Бронированные створки бесшумно разошлись в стороны, открывая мне вид на роскошный, залитый светом кабинет. Прежний хозяин этого сектора, имперский наместник, явно не привык отказывать себе в комфорте и занял под свои личные нужды весь этаж. Напротив лифтового холла, прямо у исполинского панорамного окна, за которым открывался вид на выжженные пустоши Раграса, высился массивный рабочий стол. Он был вырезан из цельного куска редчайшего реликтового дерева, чья полированная древесина причудливо переливалась всеми цветами радуги в зависимости от того, под каким углом на неё падали безжалостные лучи местной звезды.