— Да.

Собеседник что-то неразборчиво промямлил и сделал вид, что его больше не существует, а я вновь развернулся к фальшивому окну, следя за тем, как челнок буксируют на стартовую площадку — к сожалению, исследования гравитационного поля до сих пор не дали практических результатов, так что для выхода в космос по-прежнему требовалось использовать ракетные ускорители, а также соответствующую инфраструктуру.

Спустя еще час старт наконец-то состоялся, толстый крылатый самолетик с ощутимым трудом вырвался из сферы притяжения Луны и взял курс на далекий бело-голубой шар. За минувшее десятилетие технологии уверенно шагнули вперед, время перелета до Земли сократилось, однако мы все равно должны были провести в капсуле больше суток. Если учесть не самый удобный вектор гравитации, чересчур опасливого соседа и однообразную картинку за иллюминатором, то ждать хоть сколько-нибудь приятных ощущений от этого путешествия абсолютно точно не следовало.

— На кой черт мне это…

Рейс действительно оказался выматывающим, но его завершение мне более-менее понравилось — войдя в атмосферу планеты, челнок уверенно изменил курс и спокойно приземлился на космодроме, а шокированных непривычной силой тяжести пассажиров без лишних разговоров увезли в реабилитационный центр. Как я понял, эта процедура являлась достаточно стандартной — несмотря на регулярные занятия с использованием утяжеленных костюмов, все жители лунной базы очень быстро теряли форму и должны были восстанавливать ее с помощью специальных тренажеров. На меня штатный протокол не распространялся, так что я решил обойтись самым необходимым минимумом — как следует поужинал в отеле космопорта, затем кое-как перебрался к себе в номер, принял душ, с несказанным облегчением упал на роскошную мягкую кровать и мгновенно отключился, проснувшись только следующим утром.

Собственно говоря, на этом мой отдых и закончился.

— Мистер Шнайдер, вас ждет вертолет. Если хотите, мы можем предложить вам трость.

— К черту трость, — отмахнулся я от явившегося по мою душу администратора. — Какое расписание?

— Прямо сейчас у вас вылет в аэропорт. Оттуда запланирован коммерческий рейс до Остина. Там вас встретят.

— Ладно, идем…

Передвигать ноги в условиях земной гравитации оказалось настоящей пыткой — я достаточно быстро устал, начал обливаться потом, а спустя еще десять минут ощутил весьма неприятную боль в левом колене. Организм категорически не желал функционировать и требовал очередной передышки, но я все равно дошел до вертолетной площадки, еще раз отказался от трости, после чего со вздохом облегчения оккупировал уютное кресло подготовленного специально для меня аппарата. Трансфер в аэропорт и двухчасовое путешествие до Техаса оказались достаточно терпимыми, новая вертолетная экскурсия быстро завершилась на территории принадлежавшего Кайзеру поместья, а вот дальше опять начались сложности — чтобы добраться до расположенной черт знает где библиотеки, мне пришлось одолеть метров триста или четыреста. Благо, что это оказалось самым последним испытанием.

— Дерьмово выглядишь, Курт, — вместо приветствия усмехнулся расположившийся возле любимого камина магнат. — Как самочувствие?

Я окинул собеседника тяжелым взглядом, отметил его болезненную худобу и заметно поредевшие волосы, после чего молча дошел до второго кресла и буквально упал в него, чувствуя себя раздавленным слизняком. Возраст вкупе с непривычными перегрузками дали кумулятивный эффект, сделав из меня абсолютно недееспособного инвалида.

— Самочувствие хреновое, — понимающе кивнул хозяин дома. — Эй, Джордж, принеси-ка нашему гостю стаканчик мохито. Или тебе лучше коньяка налить?

— К черту коньяк.

— Значит, мохито. Только сделай его прохладным.

В дальней стене комнаты открылась незаметная дверь, из которой вышел человекоподобный робот, державший в металлической руке стакан с лимонадом. Я внимательно проследил за тем, как железка опускает передо мной свою драгоценную ношу и уходит восвояси, а потом взял запотевшую емкость и сделал большой глоток. Стало немного легче.

— Ты в последние годы почти не занимаешься исследованиями, — сообщил Кайзер, следя за бегающими по дубовым поленьям язычками пламени. — Надоело?

— Смысла нет. Все, что я мог сделать, я уже сделал.

— Далеко не факт. Полагаю, ты будешь рад услышать, что мы приняли твою доктрину государственной устойчивости в качестве основы для внутренней политики страны.

— Люди скажут вам за это спасибо.

— Тебе, Курт, тебе. Я помню, что именно ты всегда хотел сделать их счастливыми.

— Только хороших людей, Вильгельм.

— Да-да, помню… ты точно не хочешь коньяк?

— Черт его знает. Может быть, совсем чуть-чуть.

— Джордж, принеси нам по бокалу коньяка!

Робот появился вновь, но его действия больше не вызывали у меня особого интереса — точно такие же андроиды прислуживали ученым на лунной базе. Впрочем, для жителей Земли они все еще должны были оставаться некой диковинкой.

— Хотел принести тебе свои соболезнования, — произнес Кайзер, забирая бокал. — По поводу Бьянки.

— Бьянки?

— Бьянка Ломбарди, Она скончалась в прошлом месяце.

— Да, я ее помню, конечно. Очень жаль.

— Люди смертны, — чуточку невпопад заметил собеседник. — Но Эрик пытается решить эту проблему.

— А какой смысл? Я живу уже семьдесят с лишним лет и мне это надоело.

— У твоего соседа… как его… Крамара, кажется… так вот, у него есть серьезная работа, посвященная допустимому потолку человеческой жизни. Он там пишет, что среднестатистический человек за сотню лет устает от мира и ему нет никакого смысла жить дальше. Что думаешь по этому поводу?

— Я не психолог, Вильгельм. Мне плевать.

— Один из наших специалистов по моему поручению разработал строго противоположную теорию. Пришел к выводу, что интерес к жизни угасает лишь потому, что тело перестает давать разуму необходимый объем возможностей. Вроде как, если откатить субъективный возраст человека до отметки в тридцать лет, то психологическая проблема должна исчезнуть.

— Все может быть.

— Через несколько месяцев я отправлюсь на комплексную терапию, — признался Кайзер. — Она займет несколько лет и в случае удачи вернет мне частичку молодости. Но до этого момента я собираюсь завершить то, что начал. Собираюсь отправить людей на Барнард.

— Как скажешь, — хмыкнул я, думая о том, есть ли смысл пить коньяк. — Хочешь, чтобы мы туда полетели?

— Да.

— И ради этого даже организовал историю с расследованием?

— Нет, — поморщился собеседник. — Просто одному хорошему человеку пришло в голову, что это гениальная идея.

— Передай ему, что он идиот.

— Передам, — согласно кивнул Кайзер. — Но я бы хотел услышать твой ответ.

— Да мне все равно. Если считаешь, что так надо, то пусть так и будет.

— Спасибо, Курт.

— Не за что.

Следующие несколько минут прошли в молчании — я все же рискнул пригубить коньяк и теперь осторожно наслаждался его вкусом, а Кайзер о чем-то усиленно думал. В конце концов, эти размышления привели к новому вопросу:

— Ты провел десять с лишним лет вдали от планеты, следя за новостями и работая над своими теориями. Как по-твоему, что мы делаем неправильно?

Настала моя очередь молчать и думать. Я медленно допил коньяк, затем откинулся на спинку кресла и уставился в дальнюю стену комнаты, пытаясь сообразить, какую часть правды готов услышать собеседник. Когда-то давно у меня в подобной ситуации однозначно включился бы инстинкт самосохранения, но сейчас, на закате жизни…

— Вы слишком сильно боитесь.

— Подробнее.

— Двадцать лет назад вы с Янковским готовы были идти вперед, убивать конкурентов и ломать устоявшийся порядок. Сейчас вы цепляетесь за власть, стараетесь продлить себе жизнь и не понимаете, куда нужно двигаться.

— Не очень приятно слышать такие слова, — заметил Кайзер. — Особенно, когда тебе перевалило за сотню.

— Ты сам спросил.