— Буду приходить тебя навещать, а если вдруг что случится, сразу ко мне, — наставила мать. Мы переоделись в привычную одежду и пошли по адресам, которые так и не успели посетить.

Пришли к бабушке девяноста лет.

Лежит и молчит. Родственники бегают и суетятся, причитая, что их бабка перестала говорить. Я посмотрела на пациентку и всё поняла. Агриппина хотела начать лечить, я её оставила.

— Родственники, выйдите из избы, идите по хозяйству управляться. А мы вашу бабушку обязательно вылечим.

Я присела рядом с кроватью бабушки и сказала:

— Бабуль, что молчим-то? — бабка Агафья подняла на меня усталые глаза и сказала:

— Достали они меня, вот и молчу. — проворчала старушка. Агриппина вытаращила на меня глаза и перевела взгляд на старушку, ничего не сказала, только рассмеялась.

— Баб, ты им скажи это сама, чтобы они нас не звали, а то другим помощь нужна, а мы с тобою разговоры ведём в пустую. — устало сказала я старушке. Мне эта беготня по адресам в молодости казалась интересной, а теперь, когда стала старше, мне больше подходит какой-нибудь кабинет, когда пациенты сами в состоянии прийти на приём.

Что ж, надо и тут организовать, чтобы по адресам не мотаться. И ходить только к тем, кто сам прийти не может. Предложу начальству, а так как пойдёт. А мне пока всё равно, я подневольная птица и вынуждена выполнять то, что говорит начальство.

Я позвала главу семейства и рассказала про бабушку-молчунью. Тот слушал, кивал, всё понял, принёс нам сало и мясо за беспокойство. И мы уже довольные шли обратно. А я предвкушала, как буду наворачивать картошечку с салом за обе щеки, вместе с малосольными огурчиками.

Закончив с последним страдающим, мы засобирались домой.

Сегодня я ещё должна была пойти в лес, там меня ждал тот хомяк Вел. Он, кстати, до сих пор от меня не отстал, таскается за мной, как только я прихожу в лес. И постоянно что-то рассказывает.

То как на его жизнь покушалась сова, то демон, то русалка пыталась притопить, когда он к ним приставал. Как и доставал самого хозяина леса, бегая по нему и щекоча, пока тот не рухнул на землю и не орал сквозь смех, и не начал ему угрожать, чтобы тот перестал.

Мы почти подъехали домой, чёрт дернул, и я повернула голову. Посмотрела на кусты, и мне показалось, что кто-то лежит в них.

— Агриппина, смотри, там кто-то лежит в кустах. — Она повернула голову в том направлении, куда я ей показала. Вырвалась про себя и сказала следующее:.

— Действительно, кто-то лежит, и для нас это добром не кончится. — Она остановила телегу, спрыгнула с неё и вместе пошли к кустам, где заметили тело.

Там мы увидели раненого мужчину, он лежал лицом вниз в луже крови, которая всё больше растекалась под его телом.

Мы перевернули его на спину и увидели на животе и груди несколько глубоких ран. Бледная кожа, испарина, поверхностное дыхание.

— Он умирает, — констатировала я.

— Но не умрёт, — начальница склонилась над ним и начала заговаривать кровь, применяя магию, её ладони засветились мягким, тёплым оттенком жёлтого цвета. Рана немного затянулась. Вчера ведьма потратила много сил на парня, который перекрывал крышу и сорвался с неё вниз.

Были довольно серьёзные травмы: перелом черепа, рука и нога сломаны. Она его вылечила, насколько хватило сил, он будет жить. Только хромота останется на всю жизнь.

Сегодня сил было недостаточно для лечения этого мужчины. У меня была с собой игла. Только вот когда я показала её своей начальнице, она сказала, что такая игла требует много магических сил. Так что к ране мы приложили растёртые листья раковых шеек, перевязали тем, что у нас было, на экстренный случай. Подогнали как можно ближе телегу и погрузили, кряхтя, нашего пациента, который всё ещё находился без сознания, на неё и поехали домой. Моя рука всё ещё держала его на пульсе, мы притащили его домой.

Агрипина осмотрела его ещё раз и заключила:

— Придётся тебе расчехлять свою игольницу. Слишком много магии он потратил, что даже жизненные силы затронуты. Если рану не зашить, боюсь, он так и останется лежать без сознания.

— Ты же говорила, что такие иглы тратят много магии? Думаешь, я выдержу? Может, лучше ты?

— Выдержишь, только вырубишься и просишь денёк. А если ему не помочь сейчас, возможно, и некогда не сможем помочь, только если

Не случится чудо, и он сам откроет глаза. Даже если я хотела, не могу; мне еще нужно восстановиться, да и я не хозяйка иглы. Ты забыла, что только тому, кто принял дар, могут им воспользоваться.

Я тяжело вздохнула и только кивнула, а мы поехали до нашей избушки.

Пыхтели, раскраснелись и, кажется, выбились из сил, пока затаскивали тяжеленого мужика в дом. Марфа спросила, знаем ли мы, что довели его до беспамятства, и нельзя же так поступать, потому что мы отчаялись.

Мы выразительно на нее посмотрели, и она исчезла со своими шуточками и прибаутками.

Агриппина сделала настой из трав. Напоила именно я. После бани я переоделась в белую сорочку с красной вышивкой и оберегами, так в случае чего я не потеряю свою жизнь.

Мужчина лежал на кровати и дышал ровно, почти даже спокойно. Казалось, что сейчас он откроет глаза, но сделать это он не сможет без меня и даже может умереть. Я взяла нитку и начала шить, так как нас учили накладывать швы. Когда закончила с ранами, мужчина открыл глаза. Я уже чувствовала, как меня покидают силы, в глазах темнело, и я провалилась в темноту, а перед этим почувствовала сильные руки, которые меня подхватили. Я окончательно сдалась и провалилась в темноту.

На следующее утро.

В окно постучала сорока. Записка, привязанная к ноге, говорила:

— Приводи своего больного. Буду ждать!

Агриппина даже присвинула и буркнула:

— Да, вот дуру нашла! Рак на горе свистнет, тогда и приду к тебе.

Сорока посмотрела на нас умными глазами и внезапно, как каркнет человеческим голосом:

— Будет тебе рак на горе! — Начальница вздрогнула вместе с Марфой, которая сидела на лавочке и грела уши. Птица издала непонятный звук, как будто начала умирать. Домовиха выругалась. Агриппина прикрикнула на сороку, которая принесла на хвосте весть и еще испугала:

— Тфу, на тебя, шалопутная! Зачем пугаешь так?

— Чтобы в тонусе держать! — каркнула она и улетела прочь. Ведьма как-то загадочно улыбнулась мне, посетовав на наглую птицу, сказала:

— Ну что, Света, будем собирать вас в путь.

Глава 6. Помоги, но сам не умри

День назад.

Я тяжело разлепила глаза, надо мною нависала маленькая старушка, это смутно показалось мне знакомым, кажется, уже такое было.

— Ты кто? — поинтересовалась я.

— Снова здорово, Агриппина, нашей работнице отшибло память. Марфочку, душечку и просто милую старушку не узнает… — начала сетовать Домовиха.

«Конечно, милая, душенька, как же, ворчливая и вредная старушка ты. » — Подумала я. И память возвратилась окончательно. Я разочаровано вздохнула, приподнялась на локтях и огляделась.

Агриппина вылезла из подполья и отряхнула подол своего сарафана.

— А мы ей сейчас настойку дадим, ту самую, — пригрозила она, когда захлопнула крышку на подполье.

Я резко подскачила с кровати и пролепетала:

— Не надо, я все вспоминала, а где наш болезненный и получилось ли все? — еще в памяти были руки, которые держали меня.

— Трудится, дрова колет, — ответила домовиха.

— Аа, ну, быстро же ты его пристроила, уже при деле. Кто он такой, сказал? — спросила я.

— Не помнит, настой тоже не помог. Придется идти к знакомому колдуну Захару, только он помочь может. Как только сорока прилетит обратно, тогда и пойдешь с ним.

— А что сразу я?

— Ты помощница, вот и пойдешь. Тебя Захар обратно проводить поможет, если нужно будет. Он живет глубоко в чаще темнолесья.

— Захотела от меня избавиться? — Я прищурилась и внимательно посмотрела на ведьму. Та, только фыркнула и сказала: