Рат потянул меня за руку, зажав ее покрепче и повел в дом за блондином. Мы оказались в прихожей, колдун повесил балахон на вешалку и любезно предложил повесить свои вещи, выдал нам белые тапочки, довольно мягкие.

На полу был белоснежный ковер, мне даже по нему идти было страшно, чтобы не запачкать его, и я замешкалась, уставившись на него. Захар заметил мое замешательство и сказал:

— Не бойся, наступи на него, ковер зачарованный.

— Что, прям как ковер-самолет? — удивилась я искренне. Потому что Агриппина ничего такого не делала. А мы ручками наводили порядок и отдраивали все. Что за читерство-то и почему я до сих пор так не умею? Вопросики к моей ведьме Агриппипе обязательно будут, когда я вернусь.

— Нет, летать он не будет, только на частоту зачарован. Хоть как его пачкай, все равно останется чистым, — ответил он и улыбнулся так, как будто в комнате солнце засияло. И как моя начальница такого экземпляра потеряла? Или он накосячил? Я не вдавалась в подробности, но мне стало очень любопытно, что такое произошло между ними.

— Прошу, садитесь, я вам расскажу, что нужно будет делать, чтобы вернуть память вашему спутнику.— он указал на вполне современные диван и рядом стоял журнальный столик с темного дерева. А сам сел на против в нас в кресло.

По ходу рассказа и от предложенного варианта у меня полезли глаза на лоб. Нужно было сходить в Навь, в обитель судьбы, где хранится какая-то книженция с именами и историями их жизни. А потом вернуться, чтобы все вспомнить. Тела должны быть в темнолесье, а их души будут там. Ещё этот красивый мужчина, который сидел напротив нас, рассказывал нам, что на самом деле был поромщиком на реке смородине.

И звали его Обманом, а в суд он попал, потому что помог одному человеку увидеть дочь в Нави и поплатился. Богиня Марана не нашла его на месте и сослала в ссылку на перевоспитание. Несколько раз возвращали, но он как-то не перевоспитывался и сбегал, и когда наказали в последний раз, не захотел возвращаться.

Тогда он и встретил Агриппину. Возможно, это и была его причина неповиновения богам. Но они расстались, бывший паромщик душ не уточнил почему.

— Ну, что, ты согласен, Ратимир? — спросил он в конце своего рассказа. Тут решил вставить свои пять копеек хомяк и вылез из кармана:

— Свет, какой-то мутный тип, может, не надо, а?

Голубоглазый мужчина зыркнул тем самым холодным и пронизывающим взглядом, словно хотел тебя изнутри посмотреть. Он словно заглянул в его хомячью душу, слегка наклонил голову на бок и сказал:

— Грызун, кажется, ты мне знаком, но раньше ты не выглядел так.

— А я тебя не знаю, и знать бы дальше не хотел, — сказал мелкий наглый комок шерсти, но все равно трясся, как осиновый лист на ветру. Его никто не понимал, кроме меня. Я перевела писк Вела всем присутствующим. Голубоглазый ангел смерти только усмехнулся.

Ратмир все это время следил за всеми внимательно, особенно за блондином, пока он речь толкал о возвращении его памяти, а потом перевел взгляд на меня, закрыл на секунду глаза и выдал наконец-то:

— Хорошо, сделаем.

— Тогда сегодня отдохнёте с дороги, а завтра вечером проведем ритуал, — сказал Захар.

Нашу дружную компанию без ужина не оставили. Оказывается, Захар неплохо готовит, если бы не был таким холодным, и не смотрел этим взглядом, чудо, а не мужиком. А взгляд его холодный, можно исправить, только женскую руку, может, и не только руку, к этому делу приложить, и все в шляпе. Готовый к использованию мужик будет.

Профдеформация на работе во всем виновата, заставляют, таким взглядом зыркать на всех для образа, вот и в жизнь перешло. Бедный мужик. Надо бы спросить его, почему Агриппина расталась.

И вот подходящий момент после ужина и настал. Хозяин дома принес всем чай с ромашкой. За окном барабанил дождь и сверкала молния, где-то вдалеке, вспыхивая и озаряя небо на секунду.

Рат задумчиво смотрел в окно на грозу, как будто видел в этом что-то родное. За время путешествия я и раньше замечала, как он смотрит на грозовые тучи. Я его спрашивала о причине его тоскливого взгляда на явление природы. Он лишь сказал, что тучи напоминают ему о доме.

Уличив момент задать вопрос Захару, я решила сппросить:

— Почему вы с Агриппиной не вместе?

— Я не сразу рассказал, кем являюсь. Уже после того, как начали жить вместе и поженились. Правда всплыла, тогда и рассказал, она разрыдалась, сказала, как я так мог с ней поступить. Ведь рано или поздно я все равно уйду, а она останется одна, с брачными узами, и только после смерти может со мной быть, и то как душа или нечесть. Она решила уйти, а я удержал. И запер её, не выпускал, я был в таком отчаянии, что не знал, что делать дальше.

Через два дня она пропала. Когда я пошел за ней, то почти догнал, а она меня заперла в лесу. Я тогда сказал ей много неприятного от злости и добавил, если она снова придет сюда, то больше не выйдет никогда и останется со мной навсегда. А я до сих пор схожу с ума, не видя её столько лет, и очень жалею, что так поступил. Мог быть ведь другой выход.

Он низко склонил голову и провел по блондинистым волосам рукой. Где-то громче гремела гроза. Ратмир сжимал правую руку, словно хватая невидимый предмет, и потер ладонь. А Вел уже спал у меня в кармане, пригревшись и налакавшись чаем с ромашкой с моей кружки. Я покрутила её с остатками чая и поставила на стол, и заключила:

— Да, ну, ты и начудил, конечно. Понятно, почему она от него бросила, потому что не хотела, чтобы было больно ей, а сама до сих пор мучается. Я видела, как эта одинокая, сильная женщина плачет в подушку, а иногда даже зовёт своего мужчину во сне. Вот пазл и сложился. Захара звала. Имя не назвала, а «любимого» кликала.

Мы ещё немного промолчали, каждый о своём, и разошлись по комнатам. Я сегодня ночью могла спать одна. Только Вела был со мной, я достала его из кармана и положила на подушку рядом.

Тот дрых и даже не проснулся. Комната была просторная. Небольшая кровать, большой шкаф и туалетный столик с зеркалом в углу. Впервые за всё время нашего путешествия мы с Ратом спали в разных комнатах, было как-то даже непривычно.

Глаза сомкнулись и открылись только утром, со скрипом. Не хотелось вылезать из кровати, но пришлось. Сегодня ритуал, и закончится наше путешествие, наш фиктивный брак, который был лишь легендой для других.

Глава 12. Бежим, а то нас догоняют

Вечер ничего хорошего не обещал. Как в прошлый раз, меня решили поставить на стрёме, но в этот раз оставили сторожить тела. Захар сказал, что к его дому не подобраться, нечесть не пройдет. Но вот в тело может кто с той стороны захватить. Мы даже пароль придумали, если какая-нибудь тварь попытается занять их тела.

— В лесу кукушка сколько кукует? — должна была спросить я.

— Столько, сколько тебе жить осталось, — должны были ответить мужчины. Ну, нечесть точно про кукушку знать не могла.

На всякий случай навесили везде пучки полыни от демонюг, да от других злых тварей Нави. Мы приготовили отвар, похожий на то, что пили в деревне «Тихое место». Захар с Ратмиром должны были сходить в Навь и узнать, кем является Рат. Возле калинового моста росли ягоды, которые возвращали память. А ещё был план заглянуть в книгу судеб, имя и условия наказания Вела.

Мужики только что вышли из бани. Ещё разгоряченные, они были одеты в белые, льняные свободные рубахи, которые только подчеркивали их мощные фигуры. По краям рубах были вышиты красной нитью руны. На крепких бедрах низки одеты светлые штаны из льна. Босиком, словно какие-то боги, которые сошли с небес.

Я настолько изумилась мужской красоте в моменте, что у меня даже рот открылся, а горло пересохло, так что слюна потекла быстрее.Блондин и брюнет были одной сплошной фантазией женщин. На брюнете, естественно, я залипла дольше, он всё-таки мой фиктивный муж.

Закатанные рукава рубах открывали доступ к мощным предплечьям, на которых при движении набухали крупные вены, мечта любой процедурной сестры. Кудрявые волосы падали на мощный лоб, прямой нос, чуть пухлые губы, в которые хотелось припасть. Да и вообще, прыгнуть на мужчину, как обезьянка на дерьво с бананами, обнять и не отпускать. Я невольно сглотнула и подобрала челюсть. Приказала себе собраться, слюни вытерла, нужную челюсть подобрала с пола.