— Эй, вы, а ну, разошлись по углам! — рявкнула я на драчунов.

Медведь плюхнулся на задницу и поднял лапы вверх, молодец, зверь дрессированный. А вот человек напротив нет, потому что он занёс кулак и хотел ударить.

— Я что, не понятно сказала? Ты, Ратмир, прекрати, больного бьёшь, не стыдно тебе!

— Что ты на меня рявкаешь? Вон этого неблагодарного воспитывай! Я ему помог, а он меня лапой бить и вцепился в ногу, как собака, гад! А ты пришла, хорошеньким притворилась! Тфу! — Покусанный и злой мужик плюнул на землю, прихрамывая пошёл в избу. Меняю мнение, не очень ты дрессированный мишка. Ещё зеленные глазки свои состряпал не виноватые и лапами голову прикрыл. Ну, артист!

— Стой, Рат, я тебя полечу! — крикнула я ему в след, но он уже хлопнул дверью, — с тобой мы ещё поговорим, — пригрозила медведю я и пошла лечить Ратмира. А в это время мои лесные спутники пребывали в шоке от происходящего.

Кикимора настолько обалдела от этой картины, что даже не возмутилась, что в её угодьях устроили эти двое. Ведь ей снесли небольшой заборчик и потоптали небольшой огородик рядом с домом. Одно дерьво уже было опасно накренилось к избе. Повсюду валялись куски повязок, которые были пропитаны кровью. И судя по крику, который издала старушка, когда я заходила в избу, то она все таки оценила масштаб ущерба.

Ратмир сел на кровать и начал сам неумело обрабатывать свои раны. Да ещё, когда я появилась в дверях, отвернулся от меня в другую сторону. Ну и цаца, подумаешь, один раз прикрикнула. Признаю, что несправедливо. Я не разобралась в ситуации и наорала на него. А ведь он ухаживал за медведем, а сам не спал всю ночь.

— Не обижайся, я лишь хотела вас разнять! Дай рану посмотрю.

Он повернулся и взглянул на меня своими грозовыми голубыми глазами, в них плескалась ярость.

— Посмотри, — буркнул он и подвинул свою ногу ближе ко мне. Рана была небольшая, медведь, видимо, только прихватил зубами, но клыки вошли глубоко. Но только странно, крови не было.

— Я настой приложил, когда зашёл. Удивительно быстро на медведе зажило и мне тоже. Признайся, ты всё-таки какая-то потомственная, могущественная ведьма?

— Нет, я же тебе рассказывала, обычный медик, фельдшер я.

— А глаза ведьмы со стажем, зелёные.

— А у тебя, ходака по бабам, голубые. — Мы рассмеялись оба.

— Почему ты так печёшься об этом мальчишке?

— Если ты не забыл, он нам помог. Всего лишь плачу за добро ему добром. Он знал, что не сможет перекинуться больше, и сознательно пошёл на это. И тебе не пришлось драться со старостой, хоть тебя Вел и смог освободить. Навряд ли кто из нас оттуда бы живым вышел, и я вечно в рабах бы осталась, тфу, то есть замуж бы вышла, хотя это тоже самое.

— Он это из-за тебя сделал. Ты ему приглянулась, не подавай ему пустых надежд.

— Это ещё почему? С утра свободная женщина была, — удивилась я, хотя парню и не думала ничего подавать, кроме настоев. Хотелось подразнить мужчину, который всё ещё был на меня в обиде, судя его по недовольному лицу.

— Он тебе не пара.

— А кто тогда пара? — фыркнула я, а Ратмир резко поднялся и оказался рядом чуть ли не вплотную ко мне, наклонился, посмотрел прямо мне в глаза и сказал:

— Я могу и по-настоящему с твоим мужем стать.

— Ты сначала память свою верни, может, у тебя где-то ещё жена и дети, а ты со мной быть захотел! — возмущено притопнула ногой я и отошла на безопасное расстояние от его запаха и жара его тела, который пробуждал во мне забытые желания. И от этих глаз цвета грозовых туч, в которых можно утонуть.

— Обязательно верну, не думаю, что у меня кто-то есть, я знаю это из того, что помню.

— Мне ты, так ничего и не рассказал про свои воспоминания.

— Это были фрагменты, пока нечего рассказывать, в них не было жены и детей. — Как интересно и занимательно, нет, значит, жены.

— Ясно. Вот пока не вспомнил кто ты есть на самом деле, значит, и не указывай, что и как делать, сама разберусь со всем! — сказала я и вышла из избы. Кикимора уже осматривала медведя со всех сторон. Вел жевал зерно, лесной хозяина не было, значит, ушёл.

— О какой жених вырос, я тебя маленьким мальчишкой видела. Ничего, милок, снова в человека перекидываться будешь. Сейчас травку высушим, сделаем и будет тебе радость.

— Нам же оставаться не обязательно? — зелёные глаза медведя смотрели на меня с тоской, он грустно склонил морду.

— Медведя своего можете у меня оставлять, а сами идите в путь. Лешего попросите дорогу показать, возьми хлеб, оставишь ему. Он сам сказал, поможет, только пусть позовут. И на тебе ещё зверушка, зёрнышек.— старушка протянула в руке зерна.

— Спасибо тебе, вот молодец бабка, все бы такие, как ты, были! — сказал он, засунул за щеки лакомство и шмыгнул ко мне в карман. Вот же проныра ненасытный. Полчаса назад же ел.

Я после того, как перевязала раны Ратмира, старалась больше не поднимать на него взгляд, он мне ничего не обещал. Он мне ничего не обещал, и ему тоже. Да и не помнит Рат ничего толком, что я могу с него взять, и что у нас может получиться?

Правильно, сейчас ничего! Вот и топаю я молча, взгляд в землю под ноги. После оставления откупа на пне для лесного хозяина, нам показалась дорожка. Мы шли молча, тяжёлый взгляд жёг мне затылок. А что я могу в этой ситуации? Первый муж сволочь, второй фиктивный для легенды, и вообще ничего мне не должен. Какие тут отношения? Я тут в другой мир попала, мне бы само тут выжить. Из подмастерьев глядишь и в ведьмы подамся. А там и территорию выделят.

Я всё же невольно рассматривала Рата, он хорош собой, даже очень. Широкоплечий, мощные руки, высокий, черные кудри на голове. Как греческий бог, или атаман какого-нибудь казачьего войска, или может шейх арабского государства из пустыни. Таких редко встретишь, говорят про таких, породистый. С таким хоть на край света, за ним как за каменной стеной, но что поделать, видимо, не судьба.

Дорога вывела нас по темному, непроходимому лесу. По этой дорожке явно не ступала нога человека, кроме лап зверья. Деревья здесь были вековые, с мощными стволами, которых и несколько человек не обхватили бы. Кроны деревьев не давали солнечным лучам проникнуть ниже них. Воздух был пропитан запахами сырости, сырой земли, грибов. Которые, кажется, были везде. Это же были лечебные грибы чага.

Перед нами возникла огромная фигура в балахоне. Капюшон закрывал лицо, в его глубине светились глаза, словно горели синим пламенем. Воздух заледенел. Я потерла ладони от напряжения призывая магию. Ратмир напрягся и уже был готов драться. Хомяк дрожал всем своим маленьким тельцем в моем кармане и носа не показывал наружу.

— Я знаю, за чем вы пришли,— из капюшона донёсся мужской голос. От звука его голоса, волосы встали дыбом. Разум кричал: опасность, беги!

— Это вы Захар? — спросила я, осмелев, только кончики пальцев от страха ещё оставались онемевшими.

— Да, я вас ждал. Пойдёмте за мной.

Он повел нас по узкой дорожке через ели, воздух по-прежнему был холодным, теперь в воздухе больше ветал хвойный запах. Пробравшись через кусты, мы оказались на небольшой опушке. Посреди неё стоял дом в два этажа, мрачный коттедж, который не отличался от ничего, что мог бы построить какой-то богач из современного мира. На первом этаже горел свет. Мужчина остановился на пороге и снял капюшон. Я даже немного опешила: вот от этого красавца Агриппина бегает?

Он выглядел не старше тридцати. Белые короткие волосы, точеный профиль, как будто его лепил какой-то скульптор. И когда он повернулся к нам и посмотрел на нас сверху своего двухметрового роста, взирая на нас небесно-голубыми глазами, мне стало холодно. Я даже успела рассмотреть его длинные темные ресницы, гладко выбритое лицо. На висках были выбиты руны, которые тянулись от них по шее, спускаясь под его рубашку.

Один бог красавец, рассматривала себе подобного. Мужчины на минуту зависли и смотрели друг друга. На секунду и я заметила в глазах Ратмира удивление и узнавание, как будто он уже знал хозяина дома, но виду решил не подавать и сразу же отвел взгляд. Захар только сжал челюсть, но ничего не сказал.