— Немецкая винтовка быстрее?

— Зависит от стрелка. Но двое людей волокли раненого медленно. Время было.

Колесов указал на стену дома.

— Может, ему ответили с другой стороны и он ушёл.

— В донесении нет.

— Донесение писали в спешке.

Александра кивнула.

— Поэтому проверяем.

Предполагаемую траекторию удалось восстановить по щепке на заборе позади места попадания. Пуля прошла навылет через плечо офицера и ударила в деревянную доску. Угол давал сектор на западную окраину, где находились два дома и небольшой сад.

Группа обошла через низину. Сапёры проверили проход. В первом доме нашли только брошенные банки и солому, во втором — немецкую лежанку на чердаке, но стрелять оттуда по лейтенанту было неудобно. Сад выглядел интереснее.

Надя первой заметила утоптанный снег под низкой елью.

— Здесь сидели.

Александра присела. Следы были свежие, но не настолько, чтобы точно определить время. Человек лежал или сидел на коленях. Рядом сохранилась небольшая выемка от приклада.

— Стрелковая точка, — сказала она.

Колесов посмотрел через щель между ветвями.

— Дорога видна.

— И сарай, куда тащили раненого.

— Значит, мог стрелять второй раз.

— Мог.

Надя медленно повела биноклем вправо.

— А ещё отсюда видно, где появляются люди после выстрела.

Александра посмотрела в том же направлении.

Если раненого офицера тянули к сараю, остальные должны были реагировать. Связной бежит к командиру. Санитар выходит из ближайшего дома. Наблюдатель высовывается, пытаясь найти стрелка. Старший в группе организует укрытие. Один выстрел превращал спокойную улицу в набор человеческих решений.

— Кто пришёл первым? — спросила Александра.

Колесов пожал плечами.

— Надо спросить тех, кто был.

Они нашли красноармейца, сопровождавшего лейтенанта. Молодой парень с перевязанной ладонью сидел возле кухни и ел горячую картошку прямо из кожуры. Увидев Колесова, сразу встал.

— После выстрела кто подошёл? — спросил сержант.

— Сначала я с Ванькой его потащили. Потом санитар из-за дома прибежал.

— Ещё?

— Старшина роты. Кричал, чтобы все со двора ушли.

— Наблюдатель или стрелок показался?

Парень задумался.

— Вроде у соседнего дома кто-то высунулся. Не знаю кто. Потом спрятался.

— Стреляли по нему?

— Нет.

Александра спросила:

— Когда санитара увидели, немец стрелял?

— Нет.

— Когда старшина выбежал?

— Нет.

— Вы всё время были на виду?

Красноармеец посмотрел на неё с недоумением.

— Ну… когда лейтенанта тащили — да. Потом за сараем.

— Сколько времени от первого выстрела до того, как все спрятались?

— Минуты две, может. Я не считал.

Две минуты. Для стрелка — вечность.

Александра поблагодарила и отошла.

— Он не хотел второго попадания, — сказала Надя.

— Или задача была выполнена первым.

— Какая?

Александра посмотрела на улицу.

— Посмотреть реакцию.

Колесов нахмурился.

— Опять?

— Пока только версия.

— Очень савельевский ответ.

— Он заразный.

Вернувшись к ели, они начали искать не гильзу, а вторую точку. Если стрелок хотел наблюдать после выстрела, ему не обязательно оставаться рядом с винтовкой. В отличие от Келлера, этот человек мог работать вдвоём.

След нашли примерно в тридцати метрах. Он уходил к разрушенной бане, откуда открывался другой угол на улицу. Внутри не было ни стрелковой лежки, ни гильз. Только следы сапог возле маленького пролома в стене.

Надя присела.

— Здесь человек стоял дольше.

— Почему?

— Снег под ногами сильно утоптан. И вот сюда коленом опирался.

Александра посмотрела через пролом.

Отсюда прекрасно было видно не место первого выстрела, а сарай, дом санитара и угол улицы, откуда выбежал старшина.

— Наблюдатель, — сказала она.

— С винтовкой?

Колесов осмотрел помещение.

— Следов упора нет. Гильз нет. Может, автомат.

Надя нашла на подоконнике небольшую царапину.

— Бинокль ставил?

— Возможно.

Человек мог сидеть здесь и смотреть, как один выстрел меняет всю улицу. Кто первым выходит. Куда несут раненого. Где появляются командиры. Сколько времени занимает реакция.

То же самое, что вчера.

Только теперь приманкой была не каска.

Человек.

Александре это не понравилось сильнее, чем хотелось признавать.

— Идём по следу, — сказал Колесов.

Сапоги выводили из бани через задний двор к лесу. Следы двух людей некоторое время шли рядом, затем расходились. Один человек нёс винтовку или длинный предмет: на снегу несколько раз остались узкие касания. Второй двигался легче.

Группа прошла около километра. Немцы не пытались особенно скрывать отход, потому что двигались по собственной стороне вчерашней линии и рассчитывали на расстояние. Потом следы разделились окончательно. Стрелок ушёл западнее, второй повернул на север вдоль леса.

— Берём кого? — спросил Колесов.

Александра посмотрела на два направления.

Стрелок был очевидной целью. Вооружённый человек, который уже ранил советского офицера и мог сделать это снова. Второй, возможно, просто наблюдатель с биноклем. Если задача заключалась в открытии дороги, следовало идти за винтовкой.

Именно поэтому мысль о втором человеке цепляла сильнее.

Громов был прав.

Она уже начинала решать чужую задачу.

— Стрелка, — сказала Александра. — Мы здесь не ради блокнота.

Колесов кивнул, будто другого ответа и не ожидал.

Они пошли западнее.

Погоня оказалась короткой. Немец заранее подготовил отход. Через полкилометра след вывел к небольшой дороге, где ночью проходили машины. Следы сапог смешались с колеями и десятками отпечатков. Искать одного человека дальше можно было часами.

— Всё, — сказал Колесов. — Возвращаемся.

Александра посмотрела на лес севернее.

Наблюдатель ушёл туда отдельно.

— Даже не думай, — сказала Надя.

— Я ничего не сказала.

— Поэтому и говорю заранее.

— Совсем распустилась.

— Учительница хорошая.

Слово кольнуло неожиданно. Учительница. Так немцы описывали довоенную Лидию, хотя сама Александра до сих пор знала о той жизни меньше, чем хотелось. Но Надя сказала это просто в смысле обучения и уже смотрела на обратную дорогу.

— Пойдём, — ответила Александра.

На пути назад они услышали выстрелы справа. Два почти подряд, потом длинная пауза. Колесов остановил группу.

— Не наши?

— Далеко, — сказала Надя. — Западнее дороги.

Ещё один выстрел.

Через несколько минут появился связной из соседней группы. Он бежал, тяжело дыша, и махнул рукой.

— Снайпер у просеки! Сержанта ранил, потом по тем, кто к нему пошёл, не стрелял. Наши обходят.

Колесов выругался.

— Тот же?

Александра посмотрела на запад. Физически стрелок, след которого они потеряли у дороги, мог успеть сместиться к просеке. Но мог работать и другой.

— Не знаем.

— И снова один выстрел, — сказала Надя.

Связной покачал головой.

— Три было. Первый по сержанту, остальные два в землю рядом с дорогой. Никого не задел.

Александра почувствовала знакомое неприятное складывание деталей.

Один раненый. Два выстрела, которые заставляют людей изменить движение, но не убивают.

— Где именно ударили вторые пули?

— Одна перед канавой, вторая у дерева, где пулемётчики хотели пройти.

— То есть перекрыли два пути?

— Похоже.

Колесов повернулся к Александре.

— Всё ещё разные арьергарды?

— Могут быть.

— Но?

— Но если один человек ранит, а второй смотрит, кто и куда пойдёт, это уже не просто снайперская работа.

Они не пошли к просеке. Туда уже двигалась другая группа, и Колесов не собирался создавать толпу вокруг одного немецкого стрелка. Вместо этого вернулись в Каменку и продолжили осмотр бани.

Надя нашла блокнот не сразу. Точнее, не сам блокнот, а маленький лист бумаги, застрявший между доской и кирпичом. Он был вырван из карманной записной книжки и исписан короткими немецкими сокращениями. Перевести на месте никто не мог.