Надя помолчала.

— Ладно.

— Что ладно?

— Перестану сейчас себя есть. После операции.

— Очень профессионально.

— Учусь.

Свет постепенно появлялся между деревьями.

Рассвет был серым, без солнца. Для наблюдения хорошо. Для движения — хуже, потому что белые халаты постепенно начали выделяться на тёмных стволах.

Группа заняла низину.

Александра устроилась на склоне, откуда видела участок дороги за разбитой машиной. Надя лежала рядом с биноклем. Ручей и северные подходы отсюда не просматривались, что раздражало: половину немецкой реакции они должны были понимать только по условным сигналам.

Прошёл час.

Потом второй.

Сани не появлялись.

Из лесничества тоже никаких сведений.

Надя начинала нервничать.

— Может, повезли другим путём.

— Может.

— Если ночью?

— Наблюдатели бы увидели.

— Если вывели пешком?

— Тогда тоже могли пропустить.

— Значит, мы зря лежим.

Александра посмотрела на неё.

— Вот теперь не спеши менять решение из-за ожидания. Вайс тоже может рассчитывать, что мы не выдержим.

— Ты специально говоришь его имя?

— Чтобы раздражать.

— Получается.

Через ещё двадцать минут с северной стороны пришёл условный сигнал.

Два коротких блика через ветви.

Движение в лесничестве.

Надя сразу перестала ёрзать.

— Приготовились.

Время начало идти иначе.

Через десять минут появился звук.

Не копыта.

Мотор.

Старый грузовик или тягач.

Александра почувствовала, как план меняется.

— Они не на санях.

Надя нахмурилась.

— Сани стояли во дворе.

— Значит, могли быть приманкой.

Мотор приближался.

Колесов передал знак с дороги: машина.

Надя быстро развернула блокнот.

— Если грузовик, поворот всё равно замедлит. Но людей больше, чем ожидали.

— И скорость выше.

— Колесов уже впереди.

— Да.

— Значит, ждём.

Александра ничего не сказала.

Решение оставалось разумным.

Грузовик появился через несколько минут. Немецкий, небольшой, с брезентовым кузовом. Кабина шла медленно из-за снега. Перед машиной — двое солдат пешком, проверяющие дорогу. На подножке сидел третий. Сзади на короткой дистанции шли ещё двое.

— Охрана минимум пять, — прошептала Надя.

— Плюс водитель и люди в кузове.

— Пахомов внутри.

— Скорее всего.

Грузовик приблизился к повороту.

И остановился.

Не из-за засады.

Один немец впереди поднял руку, увидев что-то на дороге.

Колесов не двигался.

Немец подошёл к разбитой советской машине, осмотрел следы возле колёс. Возможно, увидел свежий снег, нарушенный разведчиками ночью.

Александра почувствовала напряжение.

— Он заметил.

— Не обязательно.

Надя подняла бинокль.

В этот момент на северной стороне раздался одиночный выстрел.

Не наш.

Немецкий.

Пуля, вероятно, пришла по ложной группе у ручья.

Охрана грузовика сразу повернулась туда.

Вайс действительно ждал нападения с лучшего маршрута.

— Сейчас, — прошептала Надя. — Они смотрят на север.

Колесов тоже понял.

Первый советский выстрел ударил по переднему охраннику. Тот упал у колеса. Митрохин снял второго.

Грузовик рванул вперёд.

Водитель пытался пройти засаду на скорости.

— Водитель! — сказала Надя.

Александра уже целилась.

До кабины около трехсот метров, движение боковое, деревья мешают. Она дождалась просвета и выстрелила.

Стекло кабины разбилось.

Машину резко повело. Водитель дёрнул руль, грузовик ударился правым колесом в снежный вал, развернулся и встал поперёк дороги.

Немцы высыпали из кузова.

Четыре человека.

И Пахомов.

Пленного столкнули вниз вместе с одним солдатом, который сразу схватил его за ворот и потащил к задней части машины. Руки Пахомова были связаны.

— Вижу его, — сказала Надя.

Александра перевела прицел.

Немецкий конвоир держал пленного перед собой.

Плохая цель.

Слева появился второй солдат и начал искать советские позиции.

Колесов с дороги открыл огонь.

Немцы ответили.

Перестрелка вспыхнула сразу в нескольких местах. Пули били в снег, металл грузовика звенел. Один немец упал за кабиной, второй ушёл в канаву.

Александра искала безопасный сектор.

И увидела стрелка.

Не возле машины.

Дальше, на северном склоне, человек в белом халате появился между деревьями. Хорошая винтовка с оптикой, расстояние около четырёхсот метров. Он занимал позицию, из которой мог держать Колесова и часть низины.

Стрелок подался выше.

Цель почти идеальная.

Александра начала переводить прицел.

— Не стрелять, — сказала Надя.

Она замерла.

— Почему?

— Звук откроет нас полностью. Он сейчас не видит низину.

— У него Колесов в секторе.

— Колесов за деревом.

— Как только двинется…

— Пахомов важнее.

Александра почувствовала злость.

— Если этот снимет Колесова, станет легче?

— Он ждёт твой выстрел.

— Откуда знаешь?

— Потому что показывается слишком хорошо.

Немец действительно подался ещё выше.

Очень похоже на предложение.

Келлер когда-то показывал каску.

Вайс показывал живых людей.

Но пуля от этого оставалась настоящей.

— Надя.

— Нет.

Слово прозвучало тихо.

Не просьба.

Решение наблюдательницы.

Александра держала стрелка в прицеле ещё секунду.

Потом опустила ствол.

— Хорошо.

Надя выдохнула.

Немец на склоне не выстрелил.

Через несколько секунд снова спрятался.

Он действительно ждал.

Александра почувствовала, как неприятно становится внутри.

Если бы работала одна, уже стреляла бы.

Грузовик продолжал быть центром боя.

Пахомов с конвоиром переместился к заднему колесу. Колесов не мог стрелять из-за пленного. Митрохин пытался обойти справа.

Надя смотрела по секторам.

— Конвоир показывает левое плечо.

— Не хватит.

— Пахомов двигается специально.

— Что?

Александра увидела.

Пленный действительно начал мешать немцу. Подламывал ноги, спотыкался, заставлял конвоира удерживать его обеими руками. Возможно, понял, что рядом свои.

— Он даёт сектор.

— Ждём.

В этот момент с северной стороны пришёл новый звук.

Артиллерийский выстрел.

Далеко.

Надя напряглась.

— Один…

Начала считать сама.

— Два, три, четыре…

Разрыв лёг севернее дороги, у ручья.

— Не по нам.

Второй выстрел.

Надя продолжила считать.

Разрыв ближе.

— Переносят к дороге.

— Вайс вызывает огонь по лучшему маршруту, — сказала Александра. — Он всё ещё думает, что основная группа там.

Это давало время.

Надя быстро сказала:

— Митрохин может обойти грузовик справа. Передай.

Связной рядом ушёл вниз.

Третий разрыв.

Ближе.

Затем вдруг запахло бензином.

Не просто гарью.

Резким, тяжёлым запахом топлива.

Один осколок попал в разбитую советскую машину у поворота. Остатки бензина или масла в баке вспыхнули. Чёрный дым поднялся над дорогой.

Надя замерла.

Александра почувствовала это раньше, чем увидела лицо.

Девушка перестала считать.

Бинокль опустился.

Пальцы сжались.

Глаза смотрели не на дорогу.

На огонь.

Старая машина.

Бензин.

Крики прежней группы.

Запах вернул её туда быстрее любого снаряда.

— Надя.

Никакой реакции.

Следующий выстрел немецкой артиллерии.

Девушка дёрнулась.

Дыхание стало коротким.

— Надежда.

Она не слышала.

Александра уже собиралась повторить старый способ: считать, направление, расстояние.

Но ситуация изменилась.

Сейчас Надя принимала решение операции.

Если она выпадет, группа не просто потеряет наблюдателя. Потеряет человека, который держит общую схему.