— Крылова! — резко сказал Колесов по условной цепочке снизу. Его голос пришёл через связного почти сразу. — Правый обход готов. Что дальше?

Надя вздрогнула.

Вопрос оказался сильнее Александры.

— Что? — прошептала она.

— Колесов ждёт приказ.

Девушка посмотрела на дорогу.

Огонь всё ещё горел.

Она закрыла глаза на секунду.

— Разрывы.

— Что?

— Сколько было?

Александра ответила:

— Три. Последний севернее машины.

Надя заставила себя посмотреть.

— Следующий… слушаем.

Хлопок.

Она начала считать.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

Разрыв лёг у северной канавы.

— Огонь ещё там, — сказала Надя. Голос дрожал, но слова уже относились к настоящему. — Нас пока не нашли.

— Дальше.

Она подняла бинокль.

Руки тряслись.

— Митрохин справа?

— Готов.

Надя смотрела на грузовик.

— Конвоир держит Пахомова за машиной. Второй немец в канаве. Стрелок сверху.

— Что делаем?

Вопрос Александра задала специально.

Не подсказала.

Надя должна была вернуться в собственное решение.

Девушка тяжело вдохнула.

— Митрохин не стреляет. Пусть бросит гранату за грузовик, далеко, не по людям. Дым и снег заставят конвоира сместиться.

Связной передал.

Через несколько секунд граната разорвалась за задней частью машины. Не осколочная рядом с пленным, а дальше, у кювета. Снег и земля поднялись.

Конвоир инстинктивно отшатнулся.

Пахомов ударил его плечом.

Они оба упали.

— Сейчас! — сказала Надя.

Александра увидела немецкий бок.

Выстрел.

Конвоир дёрнулся и остался лежать.

Пахомов откатился под машину.

Второй немец из канавы поднялся.

Колесов снял его короткой очередью.

— Пахомов свободен от охраны! — передал связной.

— Не свободен, руки связаны, — сказала Надя. — Митрохин к нему.

Митрохин побежал от правого укрытия.

Стрелок на северном склоне наконец выстрелил.

Пуля ударила возле его ног.

Александра мгновенно перевела прицел.

Теперь немец спрятался лучше.

— Вижу край плеча.

Надя всё ещё тяжело дышала.

— Стреляй.

Разрешение прозвучало вовремя.

Александра нажала.

Пуля ударила в дерево рядом. Немец исчез.

— Промах.

— Зато пригнулся.

Митрохин достиг грузовика.

Пахомов лежал под задней осью. Разведчик перерезал верёвку на руках, подтолкнул его к канаве.

Немецкая артиллерия сделала ещё один выстрел.

Надя снова считала.

— Перенос правее! — сказала она. — Следующий может лечь у дороги. Всем от машины!

Связной передал.

Колесов крикнул людям отходить в низину.

Пахомов двигался сам, но медленно. Митрохин поддерживал.

Разрыв пришёл почти точно по грузовику.

Машина подпрыгнула, брезент загорелся. Осколки и доски полетели во все стороны.

Митрохин с Пахомовым уже были в канаве.

— Ещё серия будет, — сказала Надя. — Не тянуть к югу прямо. Сначала под дорогой, потом поворот.

Это был её маршрут.

Хуже для подхода.

Теперь лучше для отхода, потому что немецкая артиллерия всё ещё била по северной стороне.

Группа начала уходить.

Немецкий стрелок сверху больше не показывался. Возможно, ранен щепкой или просто понял, что сектор раскрыт. Оставшиеся охранники отходили к лесу, не пытаясь вернуть пленного. Вайс потерял грузовик, нескольких людей и главную приманку.

Александра с Надей ушли последними.

Возле горящей советской машины запах бензина снова ударил сильнее.

Надя замедлилась.

Александра уже потянулась к ней, но девушка сама сказала:

— Один, два, три…

Никакого выстрела ещё не было.

Она считала дыхание.

Потом посмотрела на Александру.

— Идём.

Они спустились в канаву.

До своих добрались только к полудню.

Пахомов выглядел хуже, чем казалось издали. На лице синяки, губа разбита, левое плечо перевязано грязной тканью. Немцы действительно ранили его ещё в овраге, но пуля прошла по касательной. Ходить он мог, хотя после нескольких километров почти перестал чувствовать ноги.

У промежуточного поста его первым встретил фельдшер.

— Что с вами всеми происходит? — спросил тот, увидев ещё одного знакомого разведчика в крови. — У меня скоро мест не останется.

Пахомов попытался улыбнуться.

— Товарищ фельдшер, я специально ненадолго.

— Сейчас решу насколько.

Он увёл пленного в дом.

Колесов остался с группой на улице.

Несколько минут никто не говорил.

Потом сержант посмотрел на Надю.

— Маршрут сработал.

Она опустила глаза.

— Чуть не завела на растяжку.

— Александра увидела.

— Расстояние до дороги ошиблась.

— Я исправил.

— Запах бензина…

— А потом ты продолжила командовать.

Надя сжала губы.

Колесов продолжил:

— Если ждёшь дня, когда сделаешь всё одна и без ошибок, можешь сразу увольняться из войны. Здесь такого не бывает.

— Вы очень умеете поддерживать.

— Не обязан.

Александра стояла рядом и слушала.

Надя посмотрела на неё.

— Ты бы пошла ручьём.

— Да.

— Там действительно стояли немцы.

— Да.

— Значит, я выбрала лучше?

Александра помолчала.

— Сегодня — да.

Девушка ждала продолжения.

— Но не потому, что твой маршрут был объективно лучше. Он был хуже.

— Спасибо.

— Именно поэтому Вайс слабее его прикрыл. Ты правильно поняла не местность, а противника.

Надя медленно кивнула.

— А ты бы всё равно выбрала ручей.

— Да.

— Даже после всех разговоров?

— До разведки — да. Я бы решила, что хороший скрытый подход важнее предположения о том, что немец его ждёт.

— Значит, попалась бы.

Александра посмотрела на неё.

Признать оказалось легче, чем ожидала.

— Попалась бы.

Громов стоял у двери дома.

Он слышал.

— Записать? — спросил капитан.

— Не наглей.

— Такие моменты редкие.

— Я могу передумать.

Надя улыбнулась.

Громов подошёл ближе.

— Операция успешна. Пахомов возвращён. Потери?

Колесов ответил:

— Митрохину осколком порвало рукав, кожа цела. Терехов ушиб колено. Остальные нормально.

— Немцы?

— Трое точно. Возможно, водитель тоже.

— Хорошо.

Александра спросила:

— Северная группа?

— Один легко ранен. Немецкий стрелок работал по ним, пока вы шли югом. Похоже, действительно ждал основное движение у ручья.

Громов посмотрел на Надю.

— Значит, сегодня Крылова решила задачу.

— Не одна, — ответила девушка сразу. — Я ошиблась с расстоянием, Колесов поменял порядок. Александра увидела мину. Митрохин вытащил Пахомова.

— Правильный ответ.

Александра почувствовала странную гордость.

Не ту, которая появлялась после удачного выстрела.

Другую.

Несколько дней назад Надя могла бы либо присвоить победу, потому что маршрут действительно выбрала она, либо начать перечислять ошибки и убеждать себя, что всё получилось случайно. Теперь просто называла людей, без которых план не сработал.

Лисица становилась парой именно так.

Не в таблице связистов.

Не в красивом названии.

В распределённом решении.

Пахомов смог говорить только вечером.

Фельдшер отогрел его, перевязал плечо, заставил съесть горячую кашу и пригрозил выгнать всех, если кто-нибудь устроит допрос раньше времени. Савельев проявил неожиданное благоразумие и ждал почти до темноты.

В комнате собрались Громов, Савельев, Александра, Надя и Колесов. Пахомов лежал на лавке, укрытый двумя одеялами, но уже снова пытался шутить.

— Я говорил, что бегаю быстрее Ветровой, — сказал он, увидев Александру. — Немцы всё испортили. В следующий раз без них.

— Следующего раза не будет, — ответила она.

— Очень категорично.

— Особенно с пленом.