— Видно лесничество?

Надя покачала головой. — Почти нет. Только край крыши. Вот здесь появляется двор, но обзор хуже, чем я ожидала.

Александра сразу почувствовала подтверждение собственного сомнения. — Значит, для наблюдения плохо.

— Для стрельбы тоже, — признала Надя. — Я думала, низина выше относительно дороги.

— Ниже?

— Намного. Последний участок придётся выходить на склон.

— Тогда маршрут хуже ещё сильнее.

Надя посмотрела прямо. — Да.

Не стала оправдываться.

— И всё равно хочешь его?

— Пока да.

— Почему?

— Потому что у ручья нашли немцев.

Вторую группу ждали ещё почти полчаса. Она вернулась с подтверждением: вдоль лучшего маршрута стояли две свежие наблюдательные точки. Одна располагалась возле разрушенного мостика, вторая выше, у корней ели. Стрелковых лежек не нашли, но следы показывали длительное присутствие людей. От ручья к лесничеству тянулся тонкий телефонный провод.

Громов посмотрел на Александру.

Она не стала делать вид, что не понимает.

— Вайс действительно держит ручей.

— Похоже.

— Север?

Савельев ответил: — Наш пост видел вечером движение у верхнего леса. Два человека менялись возле старой вырубки.

— Значит, два удобных маршрута под наблюдением.

Надя положила палец на южную просеку. — А этот хуже, но пока пустой.

Александра смотрела на схему.

— Пока.

— Да.

— Если низина настолько глубокая, как ты говоришь, при выходе к дороге группа окажется ниже цели. Стрелку неудобно.

— Знаю.

— Отход тяжёлый.

— Знаю.

— Если сани пойдут раньше, чем мы займём край, можем вообще не увидеть.

— Тогда нужно выйти раньше.

— И дольше лежать в снегу.

Надя выдержала.

— Да.

Александра почувствовала раздражение не на девушку, а на отсутствие хорошего аргумента против. Маршрут действительно был хуже почти по всем профессиональным критериям, но немецкие следы подтверждали: Вайс сильнее прикрыл два лучших.

— Я бы всё равно выбрала ручей, — сказала она.

— Даже после проводов и точек?

— Теперь нет. Но без разведки — да.

Надя кивнула. — Поэтому идём югом.

Громов посмотрел на Александру.

Она выдохнула.

— Согласна.

— Не «терплю», а согласна?

— Не наглей.

Капитан слегка улыбнулся. — Принимается.

Операцию начали готовить сразу.

Сани должны были выйти из лесничества на западную дорогу. Если немцы повезут Пахомова дальше, наиболее вероятным пунктом следующей остановки станет хутор возле замёрзшей речки, примерно в четырёх километрах. Перехватывать прямо у лесничества было опасно: пост охранялся, рядом могли находиться люди Вайса, а открытый двор позволял быстро поднять тревогу. Нужно было дождаться движения и ударить на дороге там, где сани окажутся между лесничеством и следующим арьергардом.

Надя выбрала место в низине южнее дороги.

Сама низина шла параллельно лесовозной просеке, затем поворачивала к дороге почти под прямым углом. За поворотом стояла брошенная грузовая машина — советская, вероятно, оставленная при осеннем отступлении. Кузов обгорел, кабина была разбита, но металлический остов создавал укрытие. Дальше дорога проходила между двумя рядами деревьев и небольшим оврагом.

— Сани здесь замедлятся, — объяснила Надя. — Поворот и подъём. Лошадь пойдёт медленнее. Если группа Колесова перекроет дорогу спереди, охрана не сразу развернёт сани.

— А мы? — спросила Александра.

— Здесь.

Надя показала низкий склон южнее.

— Обзор на поворот плохой.

— Но виден участок после машины.

— Стрелять придётся почти поперёк дороги.

— Да.

— И если охрана уйдёт за сани, я их потеряю.

— Тогда Колесов работает.

Александра посмотрела на сержанта.

— Устраивает?

Колесов пожал плечами. — Я вообще люблю, когда снайпер не пытается сделать всю работу сам.

— Вы сегодня сговорились.

— Давно.

Надя продолжила. — Северная группа делает вид, что готовит движение у ручья. Не атакует. Просто несколько следов, один человек покажется на дальнем краю. Если Вайс ждёт Александру там, пусть смотрит.

Савельев кивнул. — Ложное движение без лишнего риска. Хорошо.

— А если немец поймёт?

— Тогда всё равно не знает, где основная группа.

Александра посмотрела на карту.

План был неидеальным.

Именно этим начинал нравиться.

Двинулись ещё до рассвета.

Мороз усилился, дыхание сразу превращалось в белый пар, пальцы немели даже в рукавицах. Южная просека встретила их густым снегом. Канава действительно оказалась пригодной только на первых сотнях метров. Дальше края расползались, глубина уменьшалась, и людям приходилось двигаться почти на четвереньках, используя кусты как фон. Надя шла первой рядом с Колесовым, периодически останавливалась и проверяла направление.

Александра находилась чуть сзади.

Это тоже было непривычно.

Обычно она сама выбирала место следующей остановки, указывала, где пересечь открытый участок, и только после этого пропускала разведчиков. Теперь Надя иногда поднимала ладонь, и вся группа ложилась. Александра смотрела на местность, видела другое решение, но молчала, если не находила прямой угрозы.

Один раз нашла.

Надя собиралась вывести людей к кустарнику коротким переходом через просеку. Александра заметила на снегу тонкую проволоку, почти полностью занесённую белой пылью.

— Стоп.

Девушка замерла.

Колесов присел.

Растяжка уходила к маленькой немецкой противопехотной мине, спрятанной под ветвями.

— Вот теперь возражение принимается, — сказала Александра.

Надя побледнела.

— Не увидела.

— Потому что смотрела на дальний сектор.

— Я должна была.

— Да.

Девушка сжала губы.

Сапёр, приданный группе, обезвредил растяжку.

Надя молчала несколько минут. Потом тихо сказала:

— Если бы ты не увидела…

— Я увидела.

— Но я выбираю маршрут.

— Поэтому и идём вместе.

— Очень удобный способ снять ответственность.

Александра посмотрела на неё с неожиданным раздражением.

— Не начинай делать мою старую ошибку.

Надя повернулась.

— Какую?

— Решение твоё. Это не значит, что ты обязана видеть всё одна. Если начнёшь считать чужую помощь доказательством собственной несостоятельности, превратишься в меня недельной давности. Поверь, одного экземпляра хватает.

Колесов впереди усмехнулся.

— Подтверждаю.

Надя фыркнула, но напряжение немного ушло.

До низины добрались без новых мин. Там выяснилась вторая ошибка.

На карте и по ночному осмотру Надя считала, что от поворота низины до дороги около ста пятидесяти метров. На деле из-за изгиба и снежного наноса расстояние оказалось почти двести пятьдесят. Кроме того, сам склон был круче. Если сани выйдут раньше расчёта, группа может не успеть занять перехват.

Надя смотрела на дорогу и явно пыталась придумать, как исправить, не признавая проблему.

Колесов сказал первым:

— Меняем порядок.

Она повернулась.

— Как?

— Я с Митрохиным и Тереховым ухожу вперёд сейчас. Займём край дороги до выхода саней. Остальные остаются ниже. Если немцы появятся, дадим знак.

— Но тогда группа разделится раньше.

— Зато не будем потом бежать двести пятьдесят метров по снегу.

— Я думала, здесь ближе.

— Бывает.

— Это моя ошибка.

— Твоя.

Колесов произнёс без злости.

— Поэтому исправляем до стрельбы. Хорошая ошибка — та, которую успели найти раньше немца.

Александра посмотрела на Надю.

Девушка кивнула.

— Идите.

Колесов ушёл с двумя разведчиками.

Надя осталась рядом с Александрой.

— Ты бы расстояние не ошиблась.

— Ошибалась.

— Не на сто метров.

— В первом выходе я неправильно оценила немецкий сектор и чуть не полезла за блеском. Последствия были хуже.

— Белов.

— Да.