— Фамилию не слышал. Командир говорил только о «специалисте из корпуса» или «офицере, который изучает русских стрелков». Перевод неточный.

— Значит, подтвердил систему.

— Подтвердил, что ему дали схему и приказ смотреть, откуда появится пара. Не подтвердил источник сведений.

Громов постучал по карте Ольховки.

— Сегодня узнаем больше.

Александра смотрела на восточную окраину. Дорога шла к небольшому мосту через замёрзший ручей. С северной стороны — несколько дворов и каменная коптильня. С южной — старый овраг, сад и длинный сарай. Если требовалось контролировать мост, хорошие позиции действительно можно было перечислить заранее.

Слишком хорошие.

— Хорошо, — сказала она. — Идём.

Громов посмотрел внимательнее.

— Без спора?

— Пока нет.

— Тогда жду позже.

Выход назначили на полдень. Ольховка находилась примерно в четырёх километрах западнее нового штаба. Дорога проходила через освобождённые дворы, потом спускалась к ручью. Снег ночью стал глубже, под ним скрывалась грязь, поэтому люди шли медленно, иногда проваливаясь почти по колено.

Колесов получил сектор уже за последней советской заставой. Савельев лично передал ему сложенный лист без точной точки наблюдения. Сержант прочёл, сжёг бумагу в металлической кружке и только после этого посмотрел на Александру.

— Особый отдел решил, что я передаю немцам твои любимые кусты?

— Пока только проверяет, кто им передаёт.

— Отлично. Всю жизнь мечтал участвовать в следственном опыте зимой.

— Можешь отказаться.

— Тогда Савельев решит, что испугался.

— Разумно.

Колесов фыркнул.

— Вы с ним друг друга стоите.

Надя шла рядом и молчала. Она выглядела сосредоточенной больше обычного. После слова «второстепенная» девушка не стала демонстративно доказывать собственную значимость. Наоборот, говорила меньше, смотрела больше и несколько раз сама останавливала группу возле подозрительных следов, не ожидая команды Александры.

Перед Ольховкой они спустились в неглубокую балку. Деревня лежала впереди, растянутая вдоль ручья. Восточная часть сохранилась лучше остальных. Несколько домов стояли целыми, из одного даже поднимался слабый дым — возможно, там прятались жители или советские бойцы уже успели затопить печь. Мост был деревянным, узким, с повреждёнными перилами. Немцы не взорвали его полностью, только сняли несколько досок и оставили у подходов мины.

Сапёры работали ниже, скрытые берегом.

Колесов показал границы задачи.

— От каменного дома до южного сада. Дорога и мост. Вчера стреляли отсюда, — он указал на западный склон за ручьём, — но точка могла быть ближе.

Александра осмотрела местность.

Хорошие позиции появились сразу.

Первая находилась в каменной коптильне на северной окраине. Толстые стены, узкое окно, тёмный фон, возможность уйти через задний двор. Из неё прекрасно просматривался мост и западный склон. Любой современный инструктор назвал бы её почти идеальной.

Вторая — под корнями большой липы южнее дороги. Дерево вывернуло взрывом, корни создали естественное укрытие, снег закрывал подход, а за спиной начинался овраг, удобный для отхода. Обзор хуже коптильни, но позиция почти не выделялась.

Третья — низкая дренажная канава возле развалившегося погреба. Оттуда мост был виден только частично, работать приходилось сбоку, лёжа под неудобным углом. Зато никто, выбирающий лучшую точку, не поставил бы её первой.

Александра смотрела по очереди.

— Коптильня, — сказал Колесов. — Стена хорошая.

— Слишком хорошая, — ответила она.

— Опять?

— Сегодня именно это проверяем.

Надя посмотрела на липу.

— Корни тоже хорошие.

— Да.

— Значит, берём погреб?

Александра повернула к ней голову.

— Почему именно его?

— Потому что он хуже.

— Это пока не достаточная причина.

— Но если Вайс ждёт лучшие, пусть ждёт.

— И если из-за плохого обзора пропустим настоящего стрелка?

Надя не ответила сразу.

— Тогда позиция должна быть не плохой. Достаточной.

Слово Александра запомнила.

Достаточной.

Не лучшей.

Они подошли к погребу через балку. Колесов оставил рядом одного разведчика, остальные ушли проверять северные дворы. Александра и Надя устроились в канаве. Положение действительно оказалось неудобным. Земля давила в рёбра, правый локоть постоянно съезжал по льду, окно между досками моста и кустами было узким. Но западный склон, дорогу и часть сада всё-таки можно было видеть.

— До моста двести восемьдесят, — сказала Надя.

— Двести семьдесят.

— Западный дом четыреста девяносто.

— Пятьсот примерно.

— Липа от нас сто десять.

— Сто пять.

— Коптильня сто шестьдесят.

Александра посмотрела на неё.

— Ты уже меряешь наши позиции.

— Хочу знать, куда будут стрелять.

Они ждали.

Сапёры продолжали работать у моста. Иногда стучал металл, слышались короткие команды. Советские бойцы появлялись на дороге, но старались не задерживаться.

Первые полчаса ничего не происходило.

Потом на западном склоне показался немец.

Он возник в окне небольшого дома, стоявшего чуть выше ручья. Не целиком. Сначала край каски, затем плечо и часть винтовки. Человек двигался осторожно, но достаточно заметно, чтобы опытный наблюдатель нашёл его без труда.

— Цель, — сказала Надя.

— Вижу.

Немец исчез.

Через несколько минут появился снова.

На этот раз показал больше лица.

Расстояние около пятисот метров. Выстрел возможен. Ветер слабый. Позиция Александры неудобна, но винтовка пристреляна.

Она не поднимала оружие.

— Приманка? — спросила Надя.

— Возможно.

— Движется естественно.

— Да.

Человек в окне действительно выглядел живым. Не деревянный манекен, не плащ, набитый снегом. Он поправлял винтовку, поворачивал голову, иногда полностью исчезал.

— Если настоящий стрелок, — сказала Надя, — почему показывает себя до выстрела?

— Может наблюдать.

— Слишком долго.

— Или знает, что мы здесь и хочет, чтобы я стреляла.

Они продолжали смотреть.

Немец в третий раз появился у окна.

Александра положила палец на спуск, но пока не выбирала слабину.

В этот момент с северной стороны раздался выстрел.

Пуля ударила в коптильню.

Не в дорогу.

Не в сапёров.

В узкое окно, которое Александра выбрала бы первым.

Каменная крошка вылетела наружу.

Надя тихо вдохнула.

— Пустая позиция.

Через несколько секунд второй выстрел пришёл с другого направления.

Пуля ударила под корнями липы.

Точно в край естественной лежки.

Александра медленно отвела палец от спуска.

Немец в окне исчез.

— Они стреляют по местам, где нас нет, — сказала Надя.

— Да.

— Две лучшие точки.

— Да.

Разведчик рядом с ними прошептал:

— Откуда знали?

Александра смотрела на коптильню и липу.

Никто из штаба не знал, что она выберет. Даже Колесов узнал сектор уже после выхода. Немцы не получили точку по телефону и не увидели их движение к погребу. Они просто приготовили огонь по двум местам, которые хороший стрелок выбрал бы раньше остальных.

На западном склоне снова показался человек.

Теперь его задача стала понятна.

Он должен был заставить Лисицу выстрелить из коптильни или из-под липы. Немецкие контрснайперы держали обе позиции и ждали вспышки, движения или хотя бы реакции.

— Не стреляем, — сказала Александра.

— Даже если настоящий?

— Даже если настоящий. Его работа — показаться.

Надя посмотрела на север.

— Где контрснайпер?

— Один севернее. Второй южнее. Или один меняет точку.

— Время между выстрелами?

— Меньше десяти секунд. Скорее двое.

Она записала.

Колесов находился где-то за коптильней. Предупредить его нужно было без прямого крика. Разведчик передал условный знак через двор.