А потом стали расходиться, где-то около трех часов ночи. Боксеры ушли первыми, потом уехал Демпси: сказал, что хочет выспаться, потому что завтра у него интервью для какого-то журнала, где он будет рассказывать про наши бои.

Мы с Багси вышли последними. На улице было холодно, но я этого не почувствовал — был разгорячен пивом и произошедшим сегодня боем.

— Хороший вечер, — сказал Сигел.

— Хороший, — мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

— Давно я не дрался так, по-простому, пару лет уже. Чтобы без стволов и ножей. Просто кулаками. Даже забыл, как это может быть приятно.

— Бен, — я посмотрел на него. — Ты избил человека табуреткой.

— Ну да, — он пожал плечами. — Но я же мог его просто застрелить. Так что табуретка — это еще так, по-доброму.

Я рассмеялся его непосредственности, не выдержал. Где-то вдали проехала машина. Нью-Йорк уже давно спал, хотя где-то ночная жизнь кипела. Пятница.

Кстати, пятница тринадцатое, что забавно. Но ничего плохого, вроде бы, не случилось.

Хотя какая пятница, уже суббота ведь. Завтра месса, а потом я буду принимать новичков в Семью. Лично.

— Ладно, — сказал я. — Мне пора. Завтра надо отдохнуть, потому что послезавтра дел по горло.

— А когда у тебя дел не было? — спросил Багси.

— Не помню уже такого, — я покачал головой. — Но ничего. Доживу до старости, буду отдыхать.

— Может быть, про нас даже фильм когда-нибудь снимут, — вдруг сказал Сигел.

— Снимут, — кивнул я. — Обязательно снимут. Ладно, пойду, — я протянул ему руку. — До встречи, Бен.

— Удачи, Лаки, — кивнул он. — А я вернусь и еще выпью.

Я спорить не стал, повернулся и пошел в сторону стоянки такси. Поеду в свою новую квартиру, благо она недалеко. Заодно и проверю, какая там кровать.

Субботу я провел с Гэй, пока мои парни готовили то, что должно случиться. Большую часть работы я скинул на Костелло, но он не возражал, скорее даже наоборот, ему это нравилось.

Проснулся в воскресенье рано утром — специально легли пораньше. Город еще спал. Гэй лежала рядом, свернувшись калачиком под одеялом. Я посмотрел на нее, на разбросанные по подушке волосы, потом на тонкие руки с изящными пальцами. Надену ли я когда-нибудь на один из них кольцо? Черт знает. Но с каждым днем что-то все больше и больше подсказывает мне, что да.

Встал тихо, стараясь не разбудить ее, прошел в ванную. Побрился, умылся, почистил зубы, потом отправился на кухню. Нашел кофейник, который Гэй купила вместе с остальной утварью и продуктами, сварил кофе, выпил его, глядя на Парк-авеню. Обычно я завтракал под радио, но сегодня его включать не стал, чтобы не будить девушку. Хотя приемник тут был, причем очень дорогой и хороший — Sparton Equasonne. Отличное качество звука, а он еще и очень красивый. Такой стоил долларов пятьсот, и брокер оставил его вместе со всем остальным.

Потом пошел одеваться. Надел лучший костюм, темно-серый, с белой рубашкой и темным галстуком. Причесался и посмотрел на себя в зеркало. Чужое тело давно воспринималось, как свое, к отражению в зеркале и шрамированному лицу я привык.

А теперь я еще и босс. Более того, я — босс мафии, который идет на мессу. На самом деле это часть работы, которую я начал, по построению личного бренда и отбеливанию репутации.

Потом написал записку для Гэй, пообещав вернуться к обеду. Сперва по-русски написал, сам даже не понял как, так что пришлось листок скомкать и сунуть в карман, вторую записку оставил уже на английском.

Поехал вниз на лифте — лифтера еще не было. Вестибюль нашего дома украсили, стояла елка. Рождество, скоро католическое Рождество, меньше чем через две недели.

Внизу меня встретил Винни, я заранее сказал ему приехать. Он тоже побрился и надел новый костюм, как я и велел — двубортный, с широкими лацканами. Он и раньше ходил в костюмах, но на что-то подобное у него не хватало денег, а тут он расстарался. Потому что понимал всю важность момента, я ведь его предупредил.

— Доброе утро, босс, — поздоровался он со мной.

— Доброе, Винни, — кивнул я. — Хороший костюм.

— Спасибо, — он чуть покраснел. — Роуз помогала выбирать. Правда пыталась вызнать, зачем он мне. Но я ничего не сказал.

— И правильно, Винни, правильно. У нее хороший вкус. Поехали.

Мы сели в машину и двинулись на юг, к Маленькой Италии. Месса была назначена в Старой церкви Святого Патрика, там, где мы с Анастазией и Костелло собирались в прошлый раз. Но теперь все будет иначе, теперь там соберется вообще вся Семья. Мне нужно было объединить их, а религиозный праздник был самым лучшим вариантом для того, чтобы подкрепить новичкам ощущение… Священности клятвы, которую они дадут.

Я никогда не был набожным, но после всего, что со мной случилось, после того, как я очнулся в чужом теле и чужом времени… Какая-то сила ведь перенесла меня сюда, верно? И почему бы этой силе не быть Богом? Может быть, он дал мне шанс исправить ошибки прошлого.

Вопрос только в том, почему тогда он меня перенес в тело не какого-нибудь политика или военачальника. Почему именно в тело мафиозо?

Хотя… У меня есть шансы стать достаточно значимым, если не для того, чтобы вершить судьбы мира, то по крайней мере для того, чтобы влиять на них исподволь. А насчет того, что я бандит… Так я и в первой своей жизни, откровенно говоря, был бандитом.

Приехали мы минут за двадцать до начала мессы. У входа уже толпился народ: семьи с детьми, старики. Итальянская речь мешалась с английской, мелкие носились туда-сюда.

Я вышел из машины, и несколько человек повернулись в мою сторону. Узнали. Новость о том, что я теперь — босс, естественно, разлетелась по Маленькой Италии мгновенно, тут все друг друга знают, и все обо всем говорят. Мне кивали, здоровались. Я пожал несколько рук и двинулся к своим людям, которые уже стояли около самого входа.

Они тут были все, как я и просил, большой группой стояли. Все капо, большинство с женщинами, некоторые солдаты. И новички. Я кивнул Винни, чтобы он присоединился к ним. Узнал я среди них Салли, Томми — тех, что ездили вместе с нами в Белвью, и еще пару парней, остальных не знал. Человек пятнадцать, наверное, все красиво подстриженные, и в хороших костюмах. Их капо ведь предупредили их, чтобы они купили себе лучшие костюмы. Хотя парочка выглядела так, будто надела их впервые в жизни.

Я подошел к Костелло.

— Фрэнк, — поздоровался.

— Чарли, — кивком ответил он мне.

— Все на месте уже? — спросил я.

— Да, — кивнул Костелло.

— Не ожидал, честно говоря, что их будет так много.

— Шестнадцать человек, — Фрэнк пожал плечами. — От всех. Я проверил каждого, два дня на это потратил. Мои парни расспрашивали, что про них говорят на улицах, и вообще. Это чистые, еще человек десять мне пришлось отсеять. Кому-то рано, а кому-то в Семью не надо.

— Хорошо, Фрэнк, — сказал я. — Я тебе доверяю.

— Будет исповедь, — сказал Костелло. — Я поговорил со священником.

Ну да, естественно он знает, кто мы такие. Он служит в Маленькой Италии уже лет двадцать, и знает о мафии все. Это вполне справедливо.

Наконец двери открылись. Я двинулся вперед, сел в первом ряду, справа от центрального прохода. Рядом с одной стороны сел Костелло, с другой — Адонис. Новички же остались позади, все вместе, плотной группой. Похоже, что им уже объяснили, как нужно себя вести.

Сегодня праздник, Gaudete, и я не знаю, как перевести это на русский язык. Третье воскресенье Адвента, воскресенье радости. Сегодня даже литургию будут проводить в розовой одежде. Символ того, что Рождество близко, и пора радоваться. И знал я это даже не из памяти Лучано, а из своей собственной, потому что уже бывал на такой мессе, когда провел Рождество в Риме, где оказался по делам.

Зазвучал орган, громко, торжественно. Двери за алтарем открылись, и вышел падре в розовом облачении. Он прошел к алтарю, повернулся к прихожанам и произнес: