Время пошло своим чередом, пиво лилось и разговор перескакивал с темы на тему. Демпси рассказывал о своих достижениях, а потом перешел на то, что планирует открыть ресторан на Бродвее, уже присмотрел помещение. Я сказал ему, чтобы он подождал — через некоторое время помещение можно будет выкупить гораздо дешевле. Сказал, что могу войти в долю — решение на самом деле было неплохим, Демпси будет отличным рекламным лицом, и деньги это заведение сможет принести неплохие.
Он расхохотался, и сказал, что никогда бы не подумал, что войдет в долю с человеком моего рода занятий, но сейчас мы и так партнеры, и он подумает. Я не обиделся — на правду не обижаются.
— Как вам новые правила, парни? — спросил вдруг Джек у парней.
— Мне понравилось, — сказал Джимми, тот самый парень, который вовремя выбросил колено. — Особенно то, что можно бить коленями. Один удар — и бой закончен. Это красота. В обычном боксе за такое дисквалифицируют, а тут — пожалуйста.
— Тому парню, которого ты свалил, это тоже понравилось, как думаешь? — спросил Галенто.
— Ему, думаю, не очень, — расхохотался Джимми. — Зато понравилось зрителям, они орали так, что я чуть не оглох.
Я слушал их, прихлебывая пиво, и чувствовал себя на удивление расслабленным. Как же хорошо, черт подери.
Никаких заговоров, никаких убийств. Нет телефонных звонков с плохими новостями. Просто компания мужиков, которые пьют пиво и травят байки. В моей прошлой жизни таких вечеров было чертовски мало, я большую часть времени был занят зарабатыванием денег. И настоящих друзей у меня тоже не было.
Ну и где теперь эти деньги? На счетах швейцарских и кипрских банков остались после моей смерти.
Правда, сейчас мне почему-то захотелось выпить водки. Но только вот хорошей тут не достать, а самому ее выгонять — я не знаю. Вот как ту же «Белугу» делают? Не просто ведь спирт с водой мешают, там наверняка что-то еще.
Я расслабился. И пожалуй, это была ошибка, потому что стоило помнить, что я в совсем другом времени, и нравы здесь гораздо проще, чем в мое.
Галенто встал — он, похоже, собрался в туалет. Покачиваясь пошел через зал, и по дороге задел плечом одного из рабочих — крупного рыжего парня в клетчатой рубашке, который шел через зал с кружкой пива. И, естественно, тот облился.
— Эй, осторожнее! — сказал он.
— Извини, приятель, — Галенто поднял руку. — Не заметил.
Он пошел дальше. Только вот ирландец, похоже, был пьян, и это было не первое его пиво. Поэтому он развернулся и сказал:
— Слышишь ты, жирный макаронник. Научись ходить, прежде чем лезть в приличное заведение.
Я выдохнул. Это была катастрофа. Худшее, что можно было придумать — это назвать итальянца макаронником. А уж с учетом того, что он был, пусть и начинающим, но профессиональным боксером…
Галенто резко остановился, а потом медленно повернулся. Он был пьян, но не настолько, чтобы не расслышать, что именно ему сказали. Демпси нахмурился, поставил кружку, Багси опрокинул в себя остаток виски в бокале. Я тоже поставил кружку. Если начнется драка, то придется лезть — делать больше нечего. За своих нужно стоять.
— Что ты сказал? — спросил Галенто.
— Ты глухой? — рыжий ухмыльнулся. Рядом с ним мгновенно образовались, как из текстур появились, двое парней, оба тоже явно очень пьяные. — Я сказал, что ты — жирный макаронник.
— А, — Галенто кивнул. — Понятно.
И ударил его прямым в лицо.
Тот опрокинулся, выронив кружку, и осколки разлетелись во все стороны. Схватился за нос, из которого в две струи текла кровь. Его приятели тут же бросились на Галенто, и один из них даже умудрился достать его, но оказался отброшен в сторону резким ударом.
Первым отреагировал Демпси — он был трезвее остальных, да и бойцовские рефлексы остались на месте. За секунду он оказался рядом с Галенто. Бить он не стал, да и я понимаю почему — удар у него поставлен, и он мог убить. Просто толкнул парня назад. Только вот тот врезался в столик, и опрокинул его.
А за ним сидела еще одна компания парней — тоже рабочие.
И тут с мест повскакивали все. Кто-то громко крикнул:
— Макаронники!
И несколько секунд спустя бар превратился в свалку.
Их было человек двадцать, против нас семерых. Только вот наши были боксерами, и еще не отошли от боя, в котором побывали. Против рабочих, которые умели только кое-как махать кулаками. И это было, откровенно говоря, нечестно.
Джимми, тот парень, что вырубил своего соперника уже в начале первого раунда, сразу отправил в нокаут двоих. Первому засадил ногой в голень, а потом опрокинул на спину ударом колена в лицо — он уже, похоже, превращался в короночку.
Галенто разошелся и работал, как машина. Его кулаки так и мелькали в воздухе, несмотря на то, что он с виду казался достаточно тяжелым и неповоротливым. Он схватил одного из рабочих за шиворот, приподнял и бросил на стол, который разлетелся в щепки.
Багси тоже вскочил, только вот он не собирался драться честно. Он схватил табуретку и огрел ей ближайшего рабочего по спине так, что тот рухнул. А потом ткнул второго ножкой в живот. При этом он улыбался так, будто это было самое веселое, что случилось с ним за последнюю неделю.
Конор тоже бросился в драку. А потом в бой пошел и я. Одного подхватил, перекинул через бедро, отправив на землю, но добивать лежачего не стал — это было лишним. Кто-то, правда, сразу же наступил ему на ладонь, послышался хруст переломанных пальцев. Парень заорал.
Единственный, кто не дрался — это Демпси. Он стоял посреди всего этого, сложив руки на груди, и смотрел. И к нему никто не лез, потому что даже самый пьяный ирландский рабочий способен узнать бывшего чемпиона мира в тяжелом весе. Да и с учетом того, как он выглядел…
Закончилось все минуты за три. Рабочие, которые еще стояли на ногах, отступили к стойке, тяжело дыша. На полу лежали шестеро, и встать пытался всего один. Повсюду валялись разбитые столы, пивом пахло еще сильнее, чем до драки — пролили его немало. Багси долбанул табуреткой еще одного, из-за чего она все-таки разломалась. И он продолжал улыбаться.
— Всем стоять! — заорал бармен.
Я повернулся и увидел его с дробовиком в руках, но стрелять он, слава Богу, не стал. Посмотрел на Конора, тот покачал головой, и бармен опустил оружие.
— Извини за беспорядок, Патрик, — сказал Конор бармену. — Я все тебе возмещу.
— Да ничего, — тот пожал плечами. — В прошлую пятницу было еще хуже.
Ну да, это же ирландцы. Они больше всего на свете любят выпить и подраться. Конор такой же, и неудивительно, что он с таким рвением принялся устраивать нашу бойцовскую лигу.
— А ты, дружище, в следующий раз думай, прежде чем обзываться, — повернулся Конор к зачинщику драки, который так и сидел на полу, зажимая нос.
— Он мне нос сломал, — гнусаво ответил тот.
— Ты сам виноват, — ответил Макгрегор. — А теперь забирай своих и вали отсюда, пока я не передумал.
Рабочие стали подбирать раненых и уходить. Один из них, совсем молодой парнишка с разбитой губой и кулаками, задержался у двери, повернулся и посмотрел на Демпси.
— Мистер Демпси, — сказал вдруг он. — А можно автограф?
Демпси расхохотался. Схватил с ближайшего стола салфетку, вытащил из кармана ручку и расписался.
— Вот за это я люблю Нью-Йорк, — прокомментировал он свои действия. — Тебя бьют, а потом просят автограф.
Парень схватил салфетку и убежал. Появились еще какие-то, они принялись поднимать столы. Вышел мальчишка, стал подметать, пытаясь убрать с пола осколки стекла.
Мы же двинулись к стойке. Бармен налил нам еще пива, и мы выпили.
— Чарли, — обратился ко мне Демпси. — И все-таки, где ты научился так драться? Я во второй раз уже это вижу.
— На улице, Джек, — пожал я плечами.
— Это лучшая школа, — кивнул он и поднял кружку. — За улицу!
— За улицу! — поддержали его остальные, и мы выпили снова.
Скоро бар привели в порядок, появились новые посетители. Мы просидели еще полтора часа, рассказывая истории. Демпси рассказал историю о своем бое с Фирпо, когда тот сбил его на землю семь раз подряд, а потом выбросил с ринга. И как он после этого собрался и нокаутировал его во втором раунде.
