— Не терпится вступить в роль босса? — спросил Фрэнк с улыбкой.

— Не в этом дело, — ответил я, покачав головой. — Сейчас разное может начаться, но это только начало. На понедельник назначишь встречу с остальными боссами. Рейна, Скализе, но позови и Мангано. Профачи, естественно. А от Семьи Маранцано позови Бонанно. Скажи, что я предлагаю зарыть топор войны, как говорят индейцы. Все равно Массерия уже мертв, а мне эта война не нужна.

— Принято… босс, — сказал он, резко посерьезнев.

Да, непривычное обращение, конечно. Одно дело, когда меня так называют просто соучастники, не посвященные. А совсем другое — когда «сделанные» члены Организации, а уж тем более другие капо. Хотя, если подумать, официально-то я по-прежнему младший босс, они сами меня выбрали.

— А с этими людьми я поговорю, — сказал я. — У них наверняка там проблем набралось, пока Массерия сидел в укрытии, у Паппалардо просто не хватало рук рулить всем. Решу проблемы, объявлю, что доля теперь будет меньше.

— Меньше доля? — спросил Багси.

— Да, — кивнул я. — Я не собираюсь драть со своих людей три шкуры. Двадцать процентов — и достаточно.

— Но это большие деньги, — сказал Сигел. — Мы много потеряем.

— Ничего мы не потеряем, — ответил я. — Эти доходы и так сократятся из-за кризиса. Люди будут меньше пить, меньше играть, отдавать долги будет нечем, а про фабрики я вообще молчу. Как бы нам не пришлось самим их поддерживать, иначе разорятся. А деньги мы заработаем другим способом. Легальным, так же, как это вышло с биржей.

— Может не стоит лично? — спросил Костелло. — Ты ведь босс, а боссу не пристало ездить к каждому фабриканту.

Мне почему-то вспомнилась сцена из сериала «Семья Сопрано». Когда один из боссов Нью-Йоркской семьи сказал Тони Сопрано, что дон не должен ходить в шортах. Я тогда этого не понял, ведь кому какое дело, кто как одевается. А сейчас, когда сам оказался в позиции мафиозного босса, начинаю понимать, кажется. Статус решает вообще все.

— Пока что нужно, — сказал я. — Люди должны видеть, что я не прячусь в кабинете, а сам решаю вопросы. Потом они привыкнут, можно будет делегировать. А сейчас мне нужно, чтобы они запомнили мое лицо.

— Насчет лица, — сказал Мейер. — Звонил Макгрегор. В пятницу вечером первый бой вашей лиги, я же занимался рекламой. Очень просил, чтобы ты пришел посмотреть.

Так. Вот еще одна история. А ведь у нас там проблемы намечались, кто-то натравил на наш зал полицию. Остается надеяться, что в этот раз все пройдет нормально. Хотя у нас все легально, кроме рекламы, которая, помимо газет и радио, большей частью через нелегальные бары шла.

Естественно, первый бой больших денег не принесет, потому что там не будет ни ставок, ни алкоголя. А окупится или нет — зависит от того, сколько людей придет.

— Я буду, — решил я. — Вместе сходим, почему бы нет. Посмотреть бои… Должно быть весело.

— С удовольствием пойду с тобой, — заявил Багси. — Люблю хорошую драку, а ты там еще и правила какие-то новые придумал.

Вроде все обсудили. Дальше встреча с капо, голосование и новые условия, на которых мы будем работать. Но там все должно пройти нормально.

— Ладно, я пошел, — сказал я. — Мне надо еще вещи из квартиры в Гарлеме забрать.

— Кстати, Чарли, — вдруг поднял голову Лански. — А ты вообще знаешь о том, что творится в Гарлеме?

Твою ж мать. Ну вот почему у меня нет компьютера, а? Хотя бы смартфона, для того, чтобы нормально следить за новостями, а не ловить их отрывками по радио и газетам, чтобы изучать разные доступные источники, просчитывать вероятности. Да даже как калькулятор он стоит очень много, потому что мне приходится все в голове считать. Я умею, даже трехзначные цифры перемножаю, особенно когда это касается моих денег. Но ведь голова не резиновая, все не упомнишь.

— Нет, — оставалось только признать мне. — За нашими делами я вообще забыл о Гарлеме.

Так и есть. Меня больше занимали Массерия, Маранцано, лавирование между ними. А уж когда меня младшим боссом поставили, все вообще завертелось.

— Бампи серьезно прижал парней Шульца, — сказал он. — Они разнесли несколько баров, букмекерскую контору, побили его сборщиков, ограбили их. Это ведь ты дал ему список их точек?

— Да, — снова признал я. Парни об этом не знали, но я передал Бампи эту информацию вместе с грузом оружия, который послал им.

— Шульц в ярости, — продолжил Мейер. — Он потерял уже тысяч двадцать…

— О, мои доллары, мои доллары, — вдруг произнес Багси тоненьким голоском. Похоже, передразнивая Шульца.

— Короче, он хочет крови. Мне передали, что он ищет встречи с тобой. Хочет попросить о помощи.

— Да кто он такой вообще? — вскинулся Багси. — Этот шмук точно не заслуживает, чтобы мы ему помогали.

— Шульц не в том положении, чтобы требовать помощи, — ответил я. — И помогать я ему не буду, мы же работаем с Квинни. А так… Скажи ему, что он сам полез не в свое дело и нажил себе врагов, пусть разбирается, как хочет.

— А если он узнает, что это ты навел на него Бампи? — спросил вдруг Костелло. Он первый раз об этом слышал, но прекрасно понимал, чем это грозит.

— Не узнает, — вдруг сказал Бен. — Бампи не дурак, он не будет болтать. И он крепкий парень, особенно для черномазого, хрен они от него что вызнают.

Я подумал немного. Война с Шульцем, конечно, будет не такой сложной, как та, через которую мы только что прошли. У него нет ни силы, ни влияния Массерии или Маранцано. Но кровь попортить он нам может.

— Если узнает, то будем воевать, — сказал я.

— То я его убью, — тут же вставил Багси.

— Да погоди ты, Бен. Отвези для людей Квинни еще оружия, и скажи Бампи, чтобы не упоминал моего имени ни при каких обстоятельствах. Хорошо?

— Передам, — кивнул Багси.

— Ладно, — сказал Лански, поднимаясь. — У всех есть дела, давайте за работу.

Да, это его кабинет, и он завершил встречу. Правда, на собрании вечернем его не будет, оно только для итальянцев, только для членов Организации. Я бы, конечно, хотел, чтобы он вошел в Комиссию, которую я создам. Он умный парень, и умеет принимать решения.

Так, пожалуй, и сделаю.

Я двинулся на выход, прошел по коридору, спустился по лестнице. Винни так и ждал у машины, внимательно смотрел по сторонам, не отвлекался. Ну, может быть, оставлю его телохранителем. Будет у меня свой Паппалардо. Правда, надеюсь, что не такой тупой.

Но Винни на самом деле смышленый парень, так что проблем быть не должно.

— Поехали, Винни, — сказал я, открывая дверь машины и усаживаясь на переднее сиденье.

Он тоже сел, завел машину, и мы поехали по улице. Я посмотрел по сторонам. Вроде хвоста нет, а ведь Паппалардо так любил за мной следить. Если честно, мне оставалось только надеяться, что он доживет до нашей с ним встречи, а не умрет от ран.

Я вытащил пачку сигарет, протянул Винни, но он покачал головой. Не захотел курить.

Сам закурил, посмотрел в окно. Снег повсюду, скоро и на дороге лед появится, сейчас же нет такой техники, чтобы ее чистить.

Скоро Новый год. Совсем скоро, чуть больше двух недель осталось. И мне еще очень многое надо сделать.

Ночь с 4 на 5 декабря 1929 года, Гарлем, Нью-Йорк

Бампи решил начать в среду, уже через день после того, как Уилли застрелил людей Шульца в переулке. Он не стал ждать, пока Квинни даст разрешение, потому что знал, что она будет против. Мадам Сент-Клер была умной женщиной, но, на его взгляд, слишком осторожной. Она пыталась действовать через закон, через полицию, через петиции и газетные статьи. Но Бампи наверняка знал, что правда у того, у кого есть пушка сорок пятого калибра.

Список, который передал ему Лучано, содержал четырнадцать адресов. Бары, букмекерские конторы, точки сбора ставок на лотерею, пара складов с контрабандным пивом. И все это принадлежало Артуру Флегенхаймеру, которого весь город знал, как Голландца Шульца.