День спустя, Таленбург, терем Владимира Черноярского.

Выпучив глаза, я оглядывался вокруг, держась за сердце. Его громкий стук оповещал, что я жив. Перед глазами всё ещё мерещилась картина кошмарного сна.

Белобрысая шестилетняя девочка с перерезанным горлом тянула ко мне свою хрупкую венозную ручонку, а когда я взялся за неё, напуганный голос произнёс: «Ты принёс меня в жертву?»

Затем её бледная кожа пошла пятнами, а ногтевые фаланги обзавелись острыми когтями. В мою ладонь впились до мяса. Стремительно краснея, незнакомка превратилась в Марбаса и потащила сквозь разлом в земле в бурлящее озеро лавы. Оттуда на меня снизу осуждающе взирали всадники. Вся взрослая чета Абросимовых при параде, отец и дети. Сбруя их коней горела, а многочисленные награды на груди плавились. Не обращая на это внимания, погибшие наблюдали за моей борьбой.

Не было рядом меча, не было никаких союзников, и дар ведуна в мире мёртвых совершенно бесполезен. Я это осознал и понял, что всё. Конец.

Тогда и проснулся.

Мокрая от пота спина вернула в реальность. Я обнаружил себя на койке в спальной комнате.

— Проснулся? — спросила заглянувшая Марина, кажется, она тоже недавно встала. — Что-то плохое приснилось? — догадалась она по моему выражению лица.

— Всё в порядке, — я выпил целый графин воды, в горле, как в пустыне.

Узнав, что продрых сутки, я быстро оделся, поцеловал жену и немедленно вышел на улицу, успев слямзить на кухне пару пышных пирожков с печенью. Раны зажили, но чувство тревоги никуда не делось. Марбас не выходил из головы. Я мало чего боялся и успел повидать тварей пострашней, но их поведение поддавалось логике, какому-то осмыслению.

«Зачем он сначала помог, а потом напал?»

В некроманте столько силы, что мой антимагический щит испарился за секунды. Нас могли убить ещё тогда, во время экспедиции, но не убили. Почему? Предупредил ничего не брать с собой, а когда забрали, кричал что-то про ключ. Вот его-то я и хотел осмотреть в первую очередь. Артефакт был важен для Марбаса, вероятно, таил в себе сокрушающую мощь.

Думал я, пока не увидел сожалеющее пожатие плечами от Пелагеи и Александра. Никто из моих умников не разгадал, для чего эта штука.

— Священная мантия V поколения. За счёт магических запасов хозяина защищает от тёмных сил, тут твоя догадка верна, — отчиталась Кох, махая передо мной продырявленным куском ткани.

Новость превосходная. «Легенды» или автономные сущности обладали зачатками воли и выступали партнёром своего владельца, а не инструментом. Артефакт редчайший, но требует некоторого «приручения». Пока я спал, его пробовали примерить все, но мантия отказалась подчиняться, только сообщила о своём назначении через мыслеобраз.

Насколько я помнил, для создания подобных вещей использовали живых существ, особенных магзверей — оттого и проявлялся характер. Сидит там внутри какой-нибудь устойчивый к некромантии священный бобр, почему нет?

— Короче, он никому не покорился, попробуешь? — спросила меня девушка, а после неудачной попытки хмыкнула. — Так и запишем: многообещающая, но пока бесполезная приблуда.

— Я думаю, нам придётся искать для неё подходящего хозяина, — потерев подбородок, ответил я. — Здесь выбираем не мы. Что с остальными артефактами?

— Ммм, фарфоровое блюдо. Александр догадался, что оно предупреждает о ядах, смотри.

Пелагея поставила передо мной посудину с пульсирующим рисунком-грибницей. Когда девушка положила яблоко, тот окрасился в зелёный цвет, а затем в красный, когда она сменила на другое.

— Цианид, — бывшая РГОшница подбросила в ладони порченый фрукт и сожгла его в воздухе. — Даже магические яды распознаёт, так что вот так.

Отличное приобретение (III поколение, 18 штук) — этого хватит для проверки не то что баронской — императорской кухни. Впрочем, у нас ещё будет шанс их добрать в будущих экспедициях. Судя по всему, для вымерших людей III и IV поколения артефактов были в порядке вещей. Их цивилизации мощно развились, раз могли себе такое позволить в рубежных городах.

— А это для чего?

Последним в моей ревизии трофеев был кубик кожи. С первого взгляда походил на обычную игрушку, но когда Пелагея рассказала о его функциях, я кардинально поменял своё мнение.

— Моё любимое, симбионт-компаньон. Подселяется на кожу, — она закатала рукав и сбросила на предплечье артефакт.

Вместо отскока и падения на пол он присосался, моментально подстраиваясь под пигментацию хозяйки. В творческом порыве даже родинку добавил.

— Смотрится противно, — заметил я, девушка с этим наростом выглядела как больная опухолью.

— Не обижай моего Бульку! — возмутилась она. — Он полезный. Ты в курсе, что симбионт встраивается вплоть до сосудов? Становится частью кровеносной системы, а это, я тебе скажу, прямой путь ко всяким интересностям.

— Удиви.

Она картинно прошлась к лабораторной полке и вернулась, не глядя достав из коробки готовый шарик стяженя, а также баночку с порошком.

— Тебе чтобы вылечиться, надо его прожевать, а мой малютка будет хранить в себе запас, сколько потребуется. При этом никаких излишков — рассчитает дозу до грамма, смотри.

Я дёрнулся, когда эта ненормальная выгнала себе в руку нож. Чуть стол не опрокинул.

— Видишь? — она провернула лезвие, показывая на моментально затягивающиеся края раны. — Неприятно да, но я попросила его работать на максимум, не экономить. Малыш, а ну-ка, покажи дяде, сколько осталось?

Кусок кожи сформировал чашу — на её дне я увидел песчинки порошка. Попробовав таким образом загрузить в себя на хранение стяжень, я обнаружил, что проверка количества вовсе не нужна. Кожный симбионт через нервную систему докладывал об инородном объекте прямо в мозг! Я всегда знал, сколько и что на себе ношу.

Первая же мысль — запечатать порцию анимы!

— В нём и предметы можно переносить скрытно, а ещё это «заплатка» на раны, щуп, — после её дифирамбов симбионт вытянулся в отросток, как если бы рука Пелагеи была стволом, а он тоненькой веточкой. — Ей можно управлять, но, уф, затратно, лучше так не делать без аккума. Чем сложнее элемент, тем больше он жрёт магических сил. В общем, мой фаворит среди всех функций — это ношение в себе жидкостей и порошков. Идеально, если отравить кого надо, бг-г, — её глаза так зловеще блеснули, что я всерьёз задумался забрать с собой одно из тех чудо-блюд.

— Осталось только выяснить для чего белый ключ, — сказал я, когда к нам зашёл Александр.

— О, явился не запылился. Покажи ему, — попросила Пелагея, и Чечевичкин продемонстрировал два новеньких пальца, которых ему так не хватало после несчастного случая со взрывом аккума.

— Поздравляю, — кивнул я.

— Благодарю, их можно и больше налепить. Я сейчас осваиваю шестипалость, а Пелагея вон, — показал он на девушку.

— Как я вам? — Кох подбоченилась, демонстрируя лоб с торчащим из него пальцем. — Погодите, у меня очки запылились, ничего не вижу, — она схватила фалангой перемычку оправы и приподняла вверх. — О, я прозрела!

— И за это я плачу свои кровные, — вздохнул я, порой эти двое страдали откровенной ерундой, прикрываясь пользой для науки.

«Чем бы дитя ни тешилось».

Но, стоит отметить, задачу свою они выполнили — распознали почти все трофеи, ещё и накидали интересные способы их применения, так что ругаться я не стал. Белый ключ они пообещали ещё поковырять, но честно признались — без помощи Гио рассчитывать не на что. Требовался опытный артефактор. К тому же оба естествоиспытателя сейчас заняты своими проектами.

«Марбас, что же с тобой делать?»

Рано или поздно в «Чёрный-4» придётся вернуться через официальный вход. Вечно тянуть не смогу, а решать проблему надо. Без подготовки этот некромант размотает нас в чистом поле как детей: подавляющая физическая и магическая мощь вкупе с размерами делали из него гремучую смесь. Нужно разработать тактику убийства и испытать обновки.

Если так подумать, ему по силам разрушить колонию. От обычной магии Марбасу ноль урона, а от священной — лёгкие ранения. Физические повреждения быстро заживают. Один его влёт за стены крепости похоронит защитников.