— Не я, а мой офицер, — поправил я его.

— Неважно, оказия вот в чëм. У меня сын, Костик, ни в какую не желает перенимать моё дело… Все эти азартные игры, походы в одиночку за белыми мирами, пьянство, кутежи — переживаю, как бы не случилось с ним чего. Упустил я его воспитание, пропадал вечно.

— Понимаю, — кивнул я. — Кажется, я даже видел его как-то в ростовском храме.

— Ему нечеловечески везёт, Владимир, но сколько верёвочке ни вейся, а конец близко. Пропадёт он там в Межмирье, не мог бы ты взять его, кхм, к себе?

— Это как? В гридни, что ли? — удивился я необычной просьбе.

— Нет, какой там, из него тот ещё воин, — отмахнулся Роберт. — Пристрой его куда-нибудь, пусть один не шастает. Я тебе денег дам — плати ему за работу, используй, как посчитаешь нужным, а там, глядишь, уму-разуму наберётся. Мой пример ему неинтересен, а стороннего человека послушает. Удружи, а?

«М-да-а-а…» — никогда не думал, что меня попросят побыть нянькой для графских сынков.

Та ещё морока — подставлять ребят столь непредсказуемым кадром, но отказать Зайцеву сейчас, значило бы собственными руками слепить между нами стену.

— Я не лучший пример воссоединения с отцом, Роберт Карлович, но обещаю сделать всё, что в моих силах, присмотрю за ним, — заверил я его.

— Знал, что не откажешь, — просиял граф и по-отцовски взял обеими руками за плечи. — Вот такого бы мне сына, эх, судьба-злодейка, но ничего, перевоспитаем Костика. А ты и без папеньки вон как далеко забрался, гордись!

Мы вернулись в ложу, смотреть, как Антон Кержапольский отбивается от шести стальных гиен.

Мой отец с Остроградским так и не явились. Не то чтобы я их ждал, скорее ради приличия разослал приглашения. Что касается ситуации с непутёвым наследником, то её реально провернуть себе на пользу. Последней костяшкой домино в моей графской партии был род Зайцевых. Сейчас они союзники с Остроградскими, но будет ли так дальше?

Если я подниму мятеж, то Роберт воспримет это как опасность своему роду — возвысившийся ведун следующим съест именно его. Мы сразу же превратимся в конкурентов. Драться против двоих графов как-то не с руки. Надо договориться с Зайцевыми о нейтралитете.

«Вот через сына и попытаешься», — отметил я про себя.

Мы мало знакомы с Робертом, и такое укрепление отношений позволит видеться чаще. Мне нравился их род. Ни до, ни после своего возвышения я не собирался его истреблять. Опытные и рачительные правители куда полезней мне живыми. Впереди ещë много ступенек, куда можно приткнуть Зайцевых.

«Развязать войну всегда успеем».

Таленбург, от лица Марины Черноярской.

— Сюда, Марина Васильевна, она у мачехи барона… — ковылял впереди Александр Чечевичкин, показывая дорогу.

Черноярская позвала с собой Склодского, узнав, что с Пелагеей случилось неладное. Она беспокоилась за здоровье подруги, с которой успела за короткое время сойтись, хоть виделись они нечасто. Марина чувствовала во взбалмошной учёной родственную душу, потому и взяла над ней шефство.

За ними также увязались два гридня, не давая никому приблизится к баронессе. В суматохе праздника чувство меры и границ размывалось, телохранители посчитали нужным избежать лишнего скандала с участием невесты. Такое сопровождение для Марины было в новинку, но статус обязывал.

— Где она? — войдя в дом Агриппины Геннадьевны, спросила Черноярская.

— Спит, — приложила палец к губам мачеха и пригласила в другую комнату.

Стража встала у дверей на улице, а Склодский присел с диагностическим заклинанием перед уснувшей Кох. После минутной заминки Леонид кивнул, что всё в порядке и приступил к лечению.

— Ну что, радуешься, получила своё, ведьма? — в лоб спросила её аристократка.

— Я чем-то заслужила такое отношение? — немного даже опешила Марина.

— Пф-ф, — Агриппина прошлась вокруг неё, осматривая белое платье, как будто это не шикарный фасон, а бедняцкая набедренная повязка. — В этой семье ты будешь слушаться теперь меня и всё, что делает мой пасынок, докладывать мне.

— Это с какой стати? — спокойно уточнила Черноярская, подмечая необычно приподнятое настроение баронессы.

Опыт судебных процессов подсказывал разузнать общий расклад дел, прежде чем давать отпор.

— А с такой, — мачеха подошла к чаше с виноградными гроздями и оторвала себе одну виноградинку. — Девка его головастая всë мне растрезвонила. Коли не хочешь, чтоб это всплыло, придëтся тебе самой убедить Владимира вылечить моего сына. А надумаешь жалиться, что ж, вам же хуже.

Она съела своë угощение и потëрла пальцами.

— Никакого выселения в Неклюево, само собой. Мы будем жить в общем доме, как тому подобает в роду. Где это видано, чтобы старшие куковали на отшибе? Нехорошо, не по-людски.

— А вы, значит, по-людски с ним? Всю жизнь об него ноги вытираете, — нахмурилась Марина, стараясь понять, насколько паршивы их дела.

— Моего мужа обольстила ведунья, эта шлюха искала, где приткнуться, вошла в чужую семью! С чего я должна любить еë отродье? Это он должен нас вечно благодарить, что родился в баронском доме, а не в отхожем месте. Что-то я не вижу его благодарности, одни угрозы и притеснения.

— И в этом ваш план? — с презрением посмотрела на неë Черноярская. — Неумелый шантаж по-деревенски?

— Ты кого деревенщиной назвала? Только я скажу — и…

— И что? Что будет? — спросила еë Марина, ступая вперëд. — Я жена барона, второе лицо в феоде, а где твой муж, интересно?

Агриппина гневно зыркнула на неë, расставшись с самодовольной миной.

— Бастард вертает к жизни юродивых! Думаешь, ему позволят отсидеться в глуши? Да за такое чудо вас, как котят, утопят всех. Его Величество и сам не в своëм уме. Как же так получилось: дочь простолюдина вперëд него влезла в очередь? А родной брат? Что Владимиру стоит проявить толику милосердия, зажилил дар, боится, значит…

Марина скрестила руки на груди и, дослушав, расхохоталась. Слава богам, тупая мачеха ничего критичного из Пелагеи не выведала.

— Полагаете, после такого Владимир впряжётся лечить брата? Агриппина Геннадьевна, да вас из этой очереди выбросят за предательство. Мой муж из принципа откажет! Вы так и не поняли, насколько он упрям? — теперь она прохаживалась мимо неё с видом хищницы, играющейся с добычей. — Не захотел с вами жить под одной крышей, что в итоге? Ушëл с голой задницей, и вот мы оба стоим в его городе, в его феоде, — она показала рукой на богатое убранство комнаты. — Всë это куплено им вопреки вашей воле, а не благодаря. Конечно, проиграв, он побежит лечить Фенечку! Пх-х-х!

Еë смех, больше похожий на зловещее сопение ежа, вырвался сам собой. Агриппина почувствовала правдоподобность реакции невестки и притихла, пытаясь понять, как вывернуть ситуацию в свою пользу, но Марину уже было не остановить.

— А теперь слушай сюда, кровопийца драная. Больше никаких оскорблений моего мужа. Я хочу видеть, как его глаза сияют, а не тухлую улыбку после свидания с тобой. Общение через губу убираем, ты теперь у нас мудрая счастливая свекровь и рада нашему браку. Выйдешь сейчас и при всех поздравишь его, дашь благословение как положено, задача ясна?

— Да что ты о себе возомнила? — свекровь во время еë отповеди присела в кресло и хотела было встать, но Марина толкнула еë обратно.

— Я не закончила! — рявкнула Черноярская, на что даже сидевший в углу Фенечка дëрнулся и захныкал. — Всë донельзя просто, Агриппина Геннадьевна, — девушка поставила ногу в туфле прямо на кресло свекрови и нагнулась поближе. — Мой муж получает счастливую дружную семью, а вы оба как раньше: деньги, почëт и лекаря. Предупреждаю, маман, откроешь свой поганый рот почём зря, и жизнь твоя заиграет совсем другими красками. Одно моë слово и вам меньше дадут еды, хуже законопатят щели зимой, а личные деньги станут чем-то мифическим, их не хватит даже на элементарные вещи, — процедила она.

— Владимир не допустит такого позора.