Кажется, рыболюды правильно уловили мой тон и скрылись в бочках с головой, булькая от страха под водой.

— Фу, — я получил лёгкий тычок в плечо, — ты их напугал. Как можно быть таким чёрствым?

— Я не чёрствый, я рациональный.

— Если это поможет обеим сторонам, то почему бы нет? — неожиданно высказался в мою поддержку Потап.

— Передай, что я хочу потолковать с их вождём. Пусть выберут посла и назначат место и время для переговоров. Я переселю их племя, но с условиями. Об этом при встрече. Всё, работайте, господа, — сказал я Потапу и Александру, после этого мы удалились по своим делам.

На следующий день, когда я разбирал ворох прошений у себя в кабинете, ко мне зашёл Нобу.

— Привет, у нас проблемы? — догадался я по излишне спокойному выражению лица японца.

— Герцог Ровнин. Его люди узнали о падении рода и хотят уйти. Он против.

— Где они сейчас? — спросил я, набрасывая на плечи чёрный с золотистым узором сюртук.

— У главных ворот.

— Веди, — я поправил на ходу ножны и ремень, пригладил волосы и полубегом спустился со ступенек, отстраняясь от подскочившего из ниоткуда прораба Кошевого, — Не сейчас, Миш.

Спустя пять минут мы услышали ломающийся голос Демьяна, пытающийся выдавить грозные интонации. Герцог отчитывал свой ближний круг за малодушие, но в ответ ему было лишь угрюмое молчание и откровенное безразличие. Рядом лисой тëрлась Мелисса.

— Вы меня бросаете в такой час? Вы? Позор на ваши головы! Что отворачиваешься, пёс смердящий, да, я к тебе обращаюсь, Илья! Смотри в глаза! Когда мой батюшка подобрал тебя, одел, обул, обучил сызмальства, в чём ты ему клялся? В чём клялся, я тебя спрашиваю⁈

— Не жалеть живота своего, — коротко ответил матёрый воин и сверил аристократика волчьим взглядом.

— Так какого лешего ты вытворяешь? Вернуться всем в казарму! Последний раз предупреждаю.

— А то что? — спросил кто-то с задних рядов, заставив Демьяна покраснеть от обиды и злости.

— Ваша Светлость, времена меняются, — отвернулся от него Илья, ему самому было неприятно это говорить, но, как я понял, коллективное решение было уже принято. — В память о вашем батюшке я прощу вам оскорбления, но, как только мы переступим за порог этого города, советую держать язык за зубами, — мускулистый гридень снова посмотрел в глаза болезному наследнику. — У рода Ровниных нет будущего.

— Это неправда… — сжал кулаки Демьян, но ничего кроме жалости не вызывал, я взял его под локоть и потянул к себе.

— Ваша Светлость, вы дозволяете мне, как вашему защитнику, говорить и действовать от имени Ровниных?

— Да! Владимир, ну как это…

— Тшш, — мягко прервал я его, заставив унять свой жалкий скулёж. — Я вижу, господа, вы настроены серьёзно. Уговаривать никого не буду, лишь спрошу: куда направитесь теперь?

— Мы бы рады к Боспорскому герцогу уйти, но слышали, не принимает тот новеньких. Понравилось нам здесь в Тавриде, земли плодородные. Остаётся выбор между графом Остроградским и графом Зайцевым. Второй платит меньше, так что… Не обессудь, барон. Феод у тебя справный, да и сам ты хозяйственник что надо, только нам не с руки после герцогских хором жить в этом, — он обвёл ладонью Таленбург. — Набирайся силёнок, а там лет через пять снова поговорим. Демьян Гаврилович с тобой не пропадёт.

— Я услышал тебя, Илья. Спасибо за ответ и доброго пути.

— Бывай, барон, — кивнул гридень и скомандовал двум десяткам отборной гвардии седлать скакунов.

Пока они не видели, я не глядя отстегнул и передал Нобуёси свои ножны.

— Убей их всех.

Меч Аластора мастер вынул на ходу, метнув ножны в глаз зазевавшемуся гридню-магу, тот с криками боли свалился с коня. Далее божественная искра вступила в контакт с талантом Нобуёси «Переступая божественный предел» и даровала ему нечеловеческую силу, ловкость и быстроту.

Дружинники герцога это тебе не бродяжки какие, стоило мастеру убить одного, как все похватались за оружие, готовые наброситься толпой и уничтожить наглого азиата.

Нобу пробежал под скакуном, разваливая того вместе с седоком пополам выверенным движением меча, подпрыгнул на два метра вверх, выставив клинок остриём вперёд. Вторая ладонь упëрлась в головку рукояти. При столкновении с наездником он попросту проткнул его насквозь, и вместе они продолжили падение.

Фехтовальщик вывернулся похлеще любого акробата, при этом забрызгивая всё вокруг кровью от свободно перерезающего материю артефакта. Меч нарушал физику ударов и Нобу поставил это свойство себе в услужение. Оно ошеломляло и не давало времени задуматься, противостоять столь стремительной машине смерти нереально.

«А» и «B» ранги запутались, не зная, куда палить, ведь мастер использовал их тела как укрытия, скользил тенью, пугая лошадей и сея панику в ближнем бою.

Моя охрана на воротах сориентировалась и убежала к барбакану, дабы не мешаться: зазвенели цепи, мост пополз вверх, а железная решëтка прогрохотала, опускаясь острыми штырями в землю, загораживая собой путь к отступлению.

Два дежурных пятиметровых глипта-стража зашли по команде расторопного офицера внутрь и сразу обозначили, кто тут закон и порядок — их огромные сапфировые лезвия как косы порвали троих гридней за считаные секунды.

Вот тут, когда у дезертиров появилась внятная цель, они сместили фокус на глипт. Повсеместно создавались проекции заклинаний, чтобы разнести монстров на куски, и так бы произошло — силушкой враг не обделён, однако в противостояние вмешался я.

«Тишина Мёбиуса» как зараза распространилась по рядам противника. Я молниеносно подключался к одному сознанию, сминал заклинание, потом к другому, к третьему, четвёртому — хватало лишь движения глаз. Я ослепил всех, до кого смог дотянуться, и контролировал периметр, чтобы бунтовщики никому не навредили из гражданских.

Меч здесь мне был не нужен, я и без него подавил магическую агрессию соперника собственными навыками ведуна, а вот в руках Нобу артефакт принёс куда больше пользы. Спустя три минуты со всеми остатками охраны герцога было покончено: мастер и два глипта сработали филигранно.

— Что? Зачем… — пересохшим голосом пролепетал позади меня наследник.

— Ваша Светлость, скажите, сколько ещё по герцогству разбросано людей рода Ровниных? Как много гридней?

— Я не знаю… То есть да, сейчас… примерно семь с половиной тысяч, — выдавил он, наблюдая, как растекаются лужи крови под павшими.

Гарнизон оцепил вход, не давая зевакам подобраться ближе. В первый раз в городе случилась такая резня.

— Семь с половиной тысяч отборного войска, которых не оказалось рядом в момент трагедии. Сейчас они несут службу в Межмирье и охраняют Черноморье. Как думаете, как скоро гридни дезертируют, узнав о вашем малодушии? Какой толк им блюсти клятву, если вы прощаете предательство?

— Никакого, — сам удивляясь своим словам, ответил Демьян.

— Вы дали мне право действовать от имени Ровниных, вот я и защитил вашу честь. Они предатели. Пока жили здесь, изучили город, укрепления, узнали все слабые места. Думаете, Илья к Остроградскому шёл наниматься без задней мысли разграбить Таленбург?

— Да-да, Владимир, вы правы. Просто… Просто это… — его обильно вырвало от расшатанных нерв.

— Займись своей работой, — бросил я холодно Мелиссе, рыжеволосая испуганно кивнула.

Больше я не видел в её взгляде поползновений как-то обхитрить меня или выгадать момент для побега — урок усвоен.

Когда наследник с любовницей прошли сквозь строй собравшихся жителей и отдалились, Мелисса одними губами прошептала.

— Почему они не использовали магию, как это понимать? — увиденное вызвало в ней животный ужас.

Она успела почувствовать нутром, как от Черноярского исходят волны магической энергии. При этом никаких заклинаний барон не произносил, стоял неподвижно и смотрел, как убивают герцогских людей.

Сверхчувствительная к магии с детства, Мелисса готова была отдать руку на отсечение, что увидела нечто запретное, и теперь тряслась за собственную жизнь. Ведун мог узнать, что она знает…