«Я ж говорил, что построю её!» — победно отметил я про себя, наблюдая с каждым днём продвижение на сотни метров.

Скорость кладки возросла, мои восходящие звëздочки приноровились: проекции их заклинаний формировались быстрее, чëтче, механика маготворчества впитывалась на подкорку и становилась понятней. А ещё помогал стимул заполучить карманные денежки за свой труд.

Когда Таленбург только-только начинал строиться, качество дороги было не столь важно, главное, чтоб была. Аховские суммы на покупку сырья заставили задуматься о собственной добыче. В этом плане мы сейчас перешли на самообеспечение. Теперь не надо ничего ввозить из Ростова — всё можно достать с близлежащих месторождений.

Что касается их истощения, то вопросик продумали. Каменоломня у нас открытого типа, но шахта имелась, глипты спускались туда поработать. Там же был выход из подземного храма. Чтобы не трогать местные запасы, мы перетаскивали всё из Межмирья и скидывали готовые блоки камня, его оставалось только подобрать и дотащить до складов. Такая вот законспирированная ресурсная цепочка.

В небе то и дело маячил разведчик, иногда патруль сразу из пяти! Где они были в момент нашествия мертвецов чёрт его знает. Видимо, ротмистру прописали ядрëного такого императорского пенделя и, как назло, не вовремя. Теперь разведка больше мешала, и мы изгалялись вовсю, обдуривая их.

С подростками-земельниками обстряпали следующим образом: выдали им наплечные сумки с лёгкими аккумами, к которым они могли просунуть руку и незаметно подсоединиться.

С утра сегодня полное столпотворение. Доехала первая большая партия моих подданных из бывшего Белховичского графства, тысяча человек. Никогда не обрабатывал «диктатурой» такое количество за раз. Один только предварительный отбор отнял три часа!

То есть я с ними даже не разговаривал, просто указывал помощникам проводить талантливых переселенцев в отдельное помещение для ночёвки. Остальных на себя брала ратуша. Мои герои бумаги и пера подготовились и точно знали, каких профессий не хватает. Обычных умельцев распределяли по всем деревням и хуторам из расчëта на их будущий рост и потребности жителей.

Потом меня ждала беседа с каждым отобранным кандидатом. Сто десять человек. Минус восемь часов. Вот и день прошёл, но зато восемьдесят из них перебрались с семьями в Таленбург, а тридцать отосланы в Чумбур-Косу — умелый люд на побережье позарез нужен.

Во время всей этой неразберихи Святослава отыскала купца Ейчикова и подкинула ему заманчивое предложение.

— Ты хочешь купить трактир? Где, в Ростове? — уточнил он, ковыряясь пальцем в ухе, девушка не вызывала у него доверия.

— Не, здесь, здесь хочу, — указала она пальцем себе под ноги. — У меня и деньги есть.

— Знаем, слыхали про ваше богачество, только ещё разрешение от барона требуется. Это тебе не конуру слепить тяп-ляп и готово. Лицензия купеческая надобна, ты ж не купец, вот и торговать права не имеешь, акцизы до кучи платить… — загибал он пальцы.

— Разрешение есть, вот, — она достала из кармана смятую бумажку с гербовой печатью Черноярских, где совершенно отчётливо на Ейчикова смотрел двуглавый лев.

— Чего⁈ — он на эмоциях выхватил у Волковой документ, ошибка исключена — Дмитрий слишком часто видел эту символику. — Как… Как тебе удалось? Он мне столько раз отказывал… — обиженно осведомился торгаш.

— Его благородие за оборону города пожаловал. Я вместо денег попросила, — шмыгнула носом двухметровая воительница. — Ну так что?

— Я тебе зачем? — Ейчиков с осадочком вернул ей разрешение.

Настроение было испорчено. В прошлом Дмитрий владел целой питейной империей и в торговле для него это как первая любовь: в сердце на всю жизнь. По сей день матëрый спекулянт ностальгировал, тысячи раз прокручивая в уме всевозможные способы обхода императорского указа. Махал кулаками после драки.

— Сделай всё как надо, а я в долю возьму.

— На кой-эта морока? У тебя столько деньжищ — внукам хватит, если не транжирить.

— Что толку от денег без занятия по душе, смекаешь? Стану я старой, а пойти некуда, не с кем поговорить за кружечкой пенного. Так, хоть дело своё будет, — мечтательно произнесла она. — Давай пятьдесят на пятьдесят, с меня деньги и разрешение — с тебя все хлопоты. Сейчас некогда самой вникать, человека проверенного ищу. Ну соглашайся, вижу, глазки загорелись, а, Дмитрий Генрихович, тряхнёшь стариной? — она больно ткнула его локтем в плечо, и купец поморщился.

— Ну хорошо, по рукам, — не без удовольствия согласился он. — Второй заход, значит? А была не была…

День спустя, Жёлтый-70, 3360 км от колонии имперцев.

— Мне кажется, или их стало в разы больше? — спросил я, поглядывая наверх.

Мы с Александром и Пелагеей находились внутри священного дерева, приютившего стаю цветков «Anima refectio». Оба учёных делали беглые записи и зарисовки карандашами, слушая меня вполуха.

— Сто сорок три, — пробубнила Кох, она сейчас была с разогнанным до 70% мозгом, считала за секунды.

— Понял, что посоветуете?

— Я предлагаю забрать сорок особей, — сощурил один глаз Александр.

— Поддерживаю. Потенциал у фермы на три постоянные сотни, предлагаю поставить ещё парочку аккумов для привлечения внимания. 20% народилось, остальные 80% это новенькие. Нужно время.

— Нужно время, — поддержал Чечевичкин.

Через полчаса они взялись за сачки и аккуратно собрали «урожай», стараясь не тревожить медузоподобных обжор. По классификации Александра, анима — это цветок-паразит, собирающий из окружающего пространства крошки магической энергии.

Храмовник тщательно изучил их анатомию и провёл ряд опытов, выяснив, что редкий цветок обладал специальным органом-фильтром, позволяющим всю жизнь пропускать через себя воздух и задерживать микроворсинками почти неуловимые следы «пищи».

Из-за этого внутри дерева странно пахло мятными нотками, дышалось свободней. Можно представить, насколько они приспособились длительное время голодать с таким жалким рационом, а тут привалил пир вселенского масштаба. Естественно, слетится уйма гостей!

— Я думаю их ключ к выживанию — воздух «Жёлтого-70», — заявил на обратном пути Александр.

— Почему? — спросил я, покачиваясь рядом на глипте.

— Анима не способна нигде в другом мире добывать себе пропитание, даже в нашем.

— Погоди, да-к, что стоит впихнуть им теплицу и этих ящиков на прокорм? — возразил Мефодий, ехавший позади.

— Не-а, не выживают. Я пробовал.

— Бедолажки, — вздохнул богатырь.

— Именно воздух «Жёлтого-70» даёт им способность к фильтрации и потреблению энергии. Некий растворённый в нём неизвестный газ, аналог нашего кислорода, только в экстремально низких пропорциях. Он, кстати, и причина бурного роста всех здешних растений.

— Хм, интересно. Возьмëм пробы, — удивить Пелагею сложно, но Чечевичкин справился с этой задачей, я заметил на его лице блуждающую улыбку.

Хоть он и не был столь же въедлив в деталях, как Кох, но порой объединял совершенно не соприкасающиеся друг с другом сферы и получал удивительный результат.

Ведь и правда, флора «Жёлтого-70» — это самый лютый и мерзкий враг людей. Чудовищно быстрый рост растений не давал им зайти глубже, никакие обширные лесные пожары не помогали.

Чего только РГОшники не перепробовали, чтобы отогнать эту гадость подальше от своей колонии, но в итоге остановились на банальной ежедневной вырубке по периметру стен. Человечество проиграло природе, а виноват оказался… воздух!

«Хохма».

Нынешних запасов анимы мне хватит ровно на 194 человека, так как мы уже использовали один грамм стебля на внучку Гио. А если брать в разработку само цветоложе, то 650 полных восстановлений энергии.

«32.5 млн рублей по курсу императора», — хмыкнул я.

Пока не решил, стоит ли такую вещь продавать, а если и стоит, то точно не за полмиллиона. Найдутся покупатели пощедрее. Будем копить, откладывать и обеспечивать свою армию в первую очередь.