Вылезать из укрытия мы не спешили, да и не было такой возможности — ждали до утра, пока остынет земля. Догнать без взрослых виверн всë равно не сможем. Так что потихоньку возвращали жителей на поверхность.
Это было первое официальное испытание аккумов в прямом боевом столкновении. Изобретение исчезнувшей цивилизации в корне меняло облик войны. Как я упоминал ранее, численность магов больше не играла ключевой роли. При возможности почти бесконечного доступа к энергии из переносных устройств на первый план выходили живучесть, мобильность и скорость материализации заклинаний.
Вся действующая стратегия ведения войны построена на обмене магической энергией между сражающимися. Кто грамотно её израсходует, того и тапки. Требовалось хитрить, где-то чуть экономить и перенаправлять в другое русло, искать более искусных магов, выманивать заклинания на обманки, провоцировать на ненужную агрессию.
Военные высчитывали средний магический коэффициент и примерно понимали, когда неприятель начнёт сдавать. На это, кстати, и была ставка в войне против Абросимовых. Старого графа переиграли и пустили с неба виверн, когда никто не был в состоянии их сбить.
Но даже так я был удивлён, насколько эффективна оказалась Святослава в обороне. Аккум сгладил её отрицательные стороны и вдохнул в скрытый талант новую жизнь. Теперь это ходячая машина смерти могла нивелировать любое численное преимущество врага в открытом поле. Жуть.
Инея я сразу отправил разведать обстановку, но наказал держаться высоко в небе. С некромантами шутки плохи.
К утру мы потушили поля, а с помощью глипт и кадетов-земельников убрали последствия нашествия. Собирать что-то с мертвецов смысла не было — всë поплавилось в огненной геенне.
Для меча Аластора работы не нашлось, так как некромант давно смылся. Если раньше мëртвая биомасса шевелилась и тужилась ползти дальше, то с восходом солнца она окончательно стихла.
— Собери пять сотен глипт и всех наших, кроме гарнизонных, — велел я Драйзеру, когда город вновь ожил и таленбуржцы возбуждённо обсуждали произошедшее.
— Будем преследовать? — удивился воевода.
— Нет, хочу кое-кому объявить войну.
— Ты… Погоди, ты про своего отца?
— Собирай дружину.
Евгений кивнул и развернулся на каблуках. Наши сборы заняли всего ничего — пятнадцать минут, все и так были в боевой готовности. К тому времени вернулся с разведки Иней и доложил, что дубрава чиста. У защитников в случае чего хватит аккумов продержаться — забросают заклинаниями ещё на подходе, никакой некр не выживет.
— Обойдëмся без лирики, потому говорю коротко. Раз отец позволил пройти этой дряни по своим землям, он либо мёртв, в чём я сильно сомневаюсь, либо жив и готовит следующую диверсию. Если не решить эту проблему сейчас, жизни наших родных всегда будут под угрозой. Пора объединить феод Черноярских в один и стать сильнее! Вперёд, возмём своё!
Меня слышали те, кто стоял у ворот и на стенах, потому поддержали воинственными криками. Кровь всё ещё бурлила после миновавшей угрозы.
«Эта мразь угрожала моей жене и ребёнку!»
Такого я спустить не мог.
Оседлав глипт, мы рванули по дороге из леса в сторону родового имения Дениса Черноярского. Медлить нельзя, после поражения он, скорее всего, побежит под крылышко Остроградского, а эта переменная мне ни к чему.
Вскоре я издали увидел ненавистные очертания родового гнезда. Нас заметили и побежали готовиться к бою. Стены, что шли по периметру, мы проломили за секунды и остановились внутри, рассредоточившись малыми группами.
— Я объявляю тебе войну, отец! — крикнул я, заметив знакомых тевтонцев, наспех возводивших каменное укрытие, их было что-то около пяти сотен, нас, людей, двадцать три. — Сдавайся и отдай мне феод, тогда я позволю вам уйти живыми! Это теперь моя земля!
Макушка Черноярского-старшего выглянула поверх искусственного нагромождения камня.
— По какому праву она твоя, щенок⁈
— По праву сильного! — выкрикнул я, на что получил раскат хохота от дружинников и тевтонцев отца.
Они уже изучили наш контингент, и по их логике убить магзверей не составит особой сложности. После этого и с мелкой группой наглецов разберутся.
— Я думал, ты взялся за ум, но жена была права — только семя зря потратил! Ты туп как пробка!
— Слава, смотри, по дому не бей, — предупредил я тихо огневичку. — Давай по сторонам, припугни малёхо, чтоб без жертв.
— Сделаем, — ответила Волкова, положив руку на аккум, а второй направила заклинание.
Слева от укрытия метрах в пятидесяти вспыхнул квадрат огненной смерти. Мы стояли в недосягаемости друг от друга, стрелять могла только Святослава, потому по нам пока не палили.
— Второе, — выдохнула девушка, стараясь ускорится, я ей добавил 15% «Градиента» и это чуть помогло.
— Аха-хах! Скажи своей дуре целиться лучше! — проорал Черноярский-старший.
Защитники сначала струхнули, удивившись такой дальнобойности, но с чего-то вдруг решили, что магичка косая.
На пятой «Красной жатве» их ухмылки стëрлись. Расчёт был, что девка вымотается и тогда можно нападать, но вся округа полыхала, а магическая сила и не думала заканчиваться. На восьмом заклинании я жестом показал Святославе сделать паузу.
— Могу весь день так стоять! Твоё счастье, что мы родственники! Пиши отказ от феода в мою пользу и сдавайся, тогда все останутся живы! У тебя пять минут на размышления! — закончил я свой ультиматум и приказал продолжать обстрел.
Отец пользовался благами ордена и впустил их к себе, чтобы отвадить любые мои попытки насильственного свержения. До аккумов я считался с этими обстоятельствами, потому что разом накрыть всю компашку нереально. Нам бы отвечали, завязалась бы кровопролитная бойня и с той, и с этой стороны. Такой себе сценарий с вялотекущими последствиями.
Тевтонцы вояки опытные, от них жди беды. Драться с одним — это драться со всеми, а там ещё императору нажалуются о притеснениях. Нет, с этой гадюкой надо было кончать одним махом, что я сейчас и делал.
— Хорошо, я согласен! Прикажи бабище заглохнуть!
Видимо, ландмейстер Айнзидель, угодивший в ловушку вместе со всеми, ценил свою жизнь дороже какого-то там баронства. Не сомневаюсь, что решение принято с его подачи.
— Мне надо зайти в дом за печатью! Не стреляйте! — подняв руки вверх, отец вышел без оружия и перчатки-линзы.
После получасового обмена ругательствами и поисков гербовой бумаги с семейной печатью, мы с помощью глипт выломали дверь в родительском доме, снесли пару стен и вытащили наружу стол. Всё это время тевтонцы нервно ожидали поодаль. Одно подозрительное движение — и компашка отправится к праотцам.
Сцена подписания отказа от претензий попахивала абсурдом: посреди летнего поля бросили дорогой стол с писчими принадлежностями, по обе стороны на отдалении моя ватага и тевтонцы. В центр пошли только мы с отцом, уж с ним-то я справлюсь. Сгорбившись над документом, Денис Черноярский под мою диктовку макал перо в чернильницу и строчил.
— На, подавись, — подвинул он мне документ после оттиска печати, я не терял бдительности и держал руку на навершии божественной искры.
Пробежавшись глазами по буквам, я удовлетворëнно кивнул ему, сворачивая в трубочку своё полноправное баронство.
— Покажи её, — сказал я, — татуировку, что ты носишь. Я знаю про неё.
Рот старшего Черноярского презрительно скривился, но отказывать он не стал. Расстегнул верхние пуговицы рубашки и оттянул ворот. На пять сантиметров ниже ключицы пульсировала трëхконечная звезда с оплетавшей её высохшей колючкой.
«Такая же, как у Мефодия, только у того зелёная лоза».
— Кто тебе её поставил?
— А это уже не твоё дело, сынок. Я свою часть уговора выполнил, — бывший патриарх рода спрятал некромантское клеймо обратно под рубашку и развернулся, чтобы уйти.
— Кассий? — спросил я, подметив повисшее напряжение. — Передай, я скоро за ним приду.
Мне ничего не ответили. Тевтонцы убрались прочь, теперь это не их земля. Отец добровольно от неё отказался, а значит, не имел больше casus belli на возврат.
