— Мам! — радостно воскликнул он. — Ты чего так рано?

У меня защемило сердце.

Господи… какой же он ещё ребёнок.

Такой живой.Такой настоящий.И совершенно не понимающий, что мир взрослых иногда бывает страшнее любых детских кошмаров.

— Просто захотела услышать тебя, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— А тётя Таня вчера не приходила! — тут же начал рассказывать сын. — Поэтому мы с папой заказали пиццу. Огромную! С двойным сыром! Было очень вкусно.

Я закрыла глаза.

Слова резанули неожиданно больно.

«Тётя Таня не приходила…»

Если бы он только знал, почему.

— Правда папа потом какой-то странный был, — продолжал Тимоша. — Почти не разговаривал. Зато разрешил мне газировку.

Я невольно горько усмехнулась.

Конечно.

Чувство вины всегда делает людей неожиданно добрыми.

— А ещё у меня на этой неделе три контрольные, — оживлённо говорил сын. — По математике, истории и английскому. Мария Викторовна сказала, что по ним будут ставить годовые оценки. Прикинь?

Я слушала его голос и чувствовала, как внутри всё сжимается от боли.

А вдруг это в последний раз?

Вдруг я больше никогда не услышу, как он тараторит без остановки, перескакивая с одной темы на другую?

От этой мысли стало трудно дышать.

— Ну ты там смотри, — улыбнулась я сквозь слёзы, — не подведи маму.

— Да я всё выучу! Честно!

— Верю.

Я замолчала на секунду, пытаясь справиться с дрожью в голосе.

— Тимош… я тебя очень сильно люблю.

Он засмеялся:— Мам, ты чего такая серьёзная?

Потому что мне страшно.

Потому что я боюсь не вернуться.

Потому что не знаю, увижу ли тебя ещё хоть раз.

Но вслух я сказала другое:

— Просто соскучилась.

— И я тебя люблю! — быстро ответил он. — Ты главное выздоравливай скорее и возвращайся домой. Без тебя скучно.

Я зажмурилась.

Слёзы всё-таки потекли по щекам.

— Обязательно поправлюсь, малыш… обязательно.

— Ладно, мне пора! А то в школу опоздаю.

— Давай, беги.

— Пока, мам!

— Пока…

Я медленно опустила телефон.

И вдруг поняла, что руки дрожат.

Возможно, это действительно был последний раз, когда я слышала голос сына.

От этой мысли внутри всё оборвалось.

Я уткнулась лицом в ладони и тихо заплакала.

Вчера я потеряла мужа.

Подругу.

Свою прежнюю жизнь.

Всё рухнуло в один момент, словно карточный домик.

И ведь правда говорят — беда никогда не приходит одна.

В дверь тихо постучали.

Я быстро вытерла слёзы.

На пороге стоял Рома.

Уставший.Помятый.С красными глазами.

Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга.

Когда-то одного его взгляда хватало, чтобы я почувствовала себя счастливой.

А сейчас внутри была только пустота.

— Можно войти? — тихо спросил он.

Я ничего не ответила.

Рома всё равно осторожно зашёл в палату и прикрыл за собой дверь.

В руках у него был пакет с фруктами и мой любимый кофе.

Раньше это бы меня растрогало.

Теперь — нет.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Я холодно усмехнулась.

— А тебе правда интересно?

Он тяжело выдохнул.

— Аня… давай не сейчас.

— А когда? После операции? Или когда я умру?

— Не говори так! — резко бросил он.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Почему? Ты же сам вчера всё сказал. Я мешаю тебе жить, помнишь?

Рома опустил голову.

На несколько секунд в палате повисла тяжёлая тишина.

— Я виноват, — глухо произнёс он. — Но я не хотел делать тебе больно.

— Правда? — тихо спросила я. — Тогда зачем ты мне изменил? Почему меня предал в самый страшный период моей жизни?

Он нервно провёл рукой по волосам.

— Всё было не так…

— Не смей, — перебила я его. — Не смей сейчас врать мне в лицо.

Рома шагнул ближе.

— Аня, пожалуйста. Давай попробуем всё исправить.

Я даже рассмеялась от этих слов.

Нервно.Горько.

— Исправить?.. Ты серьёзно? Ты спал с моей подругой, пока я проходила химию. Что именно ты хочешь исправить?

Он молчал.

И в этом молчании было слишком много правды.

— Уходи, Ром.

— Аня…

— Уходи.

— Я люблю тебя.

Эти слова ударили больнее пощёчины.

Потому что теперь я уже не знала, правда это или просто страх потерять привычную жизнь.

— Нет, — тихо сказала я. — Ты любишь только себя.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, будто хотел что-то сказать.

Но потом просто поставил кофе на тумбочку и направился к двери.

У самого выхода Рома вдруг остановился.

— Я всё равно буду здесь, — хрипло произнёс он. — Пока не закончится операция.

Я отвернулась к окну.

— Это уже ничего не изменит.

Когда дверь закрылась, мне стало неожиданно тяжело дышать.

Я всё ещё любила его.

Наверное, именно это причиняло самую страшную боль.

Через некоторое время пришла медсестра.

— Анна Сергеевна, начинаем подготовку.

Я молча кивнула.

Сил сопротивляться судьбе больше не осталось.

Как будет — так будет.

Меня вывели в коридор.

Белые стены.Яркий свет ламп.Запах лекарств.

Всё казалось нереальным.

И вдруг в конце коридора я увидела Таню.

Она стояла у окна, нервно сжимая ремешок сумки.

Когда наши взгляды встретились, она осторожно шагнула ко мне.

Будто проверяла, не прогоню ли я её сразу.

Меня затрясло от злости.

— Что пришла проверить? Не умерла ли я ещё? — процедила я сквозь зубы.

Таня вздрогнула.

— Аня… пожалуйста, выслушай меня.

— Мне нечего слушать.

— Я пришла извиниться.

Я горько усмехнулась.

— Серьёзно?

Она нервно отвела взгляд.

Сегодня Таня выглядела совсем иначе.

Без привыченной уверенности.Без улыбки.

Испуганная.

— Прости меня, — тихо сказала она. — Я правда не хотела, чтобы всё зашло так далеко.

— Но почему-то всё равно легла в постель к моему мужу.

Она болезненно поморщилась.

— У меня никогда не было семьи, Ань… — дрожащим голосом произнесла Таня. — А у вас всё было таким настоящим. Тёплым. Я постоянно была рядом с вами… с ним… и в какой-то момент потеряла границы.

Я смотрела на неё с недоверием.

— Ты сейчас серьёзно пытаешься себя оправдать?

— Нет… просто пытаюсь объяснить.

— Объяснить что? Как удобно спать с мужем подруги, пока она лежит в онкологии?

Таня опустила голову.

— Я знаю, что поступила ужасно.

— Нет, — тихо сказала я. — Ты даже не понимаешь, насколько ужасно.

Она вдруг подняла на меня влажные глаза.

— Но ведь лучше со мной, чем с кем-то случайным… правда? Я хотя бы была рядом. Заботилась о вас обоих…

Я даже задохнулась от этих слов.

— Господи… ты вообще слышишь себя?!

Таня всхлипнула.

— Я правда полюбила его…

Что-то внутри меня окончательно оборвалось.

— Уходи, — тихо сказала я.

— Аня…

— УХОДИ!

Мой голос эхом разнёсся по коридору.

Медсестра испуганно обернулась.

Таня побледнела.

Несколько секунд она смотрела на меня так, будто хотела сказать что-то ещё.

Но потом медленно развернулась и ушла.

А я вдруг поняла: я больше никогда не смогу простить её.

Никогда.

— Анна Сергеевна? — осторожно позвала медсестра. — Нам пора.

Я глубоко вдохнула и пошла вслед за ней.

Операционная находилась на седьмом этаже в самом конце длинного холодного коридора.

С каждым шагом сердце билось всё сильнее.

Глава 7

— Как вы себя чувствуете? — мягко спросила медсестра, едва я открыла глаза.

Её голос доносился будто сквозь плотный туман.

Я несколько раз моргнула, пытаясь понять, где нахожусь, и только потом почувствовала всё тело — тяжелое, ломкое, будто меня действительно переехал поезд.