Я медленно поставила чашку на блюдце и посмотрела на него с таким спокойствием, какого сама от себя не ожидала.

— Я зашла выпить кофе с другом. Отчитываться перед тобой я не обязана.

Его взгляд тут же скользнул к Марку.

И в этом взгляде было всё: ревность, раздражение, собственническое недовольство и ещё что-то неприятное, кислое, почти брезгливое.

— С другом? — переспросил он, явно не веря своим ушам.

Я чуть усмехнулась.

— Да, с другом. Тебе-то что?

Рома сжал челюсть.

На секунду мне показалось, что он вот-вот скажет что-то резкое, но потом лишь резко выдохнул и, не глядя больше на меня, бросил:

— Ничего.

И ушёл.

Я проследила за ним взглядом и только потом перевела глаза на Марка.

— Кажется, ты их по-настоящему поразила своим появлением, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Хорошо, что мы зашли.

Я тихо рассмеялась.

— Да, наверное… Спасибо тебе.

— За что? — искренне удивился он.

Я не ответила.

Просто посмотрела на него и вдруг поняла, насколько спокойно мне рядом с ним. Насколько легко. Насколько не нужно что-то доказывать, оправдываться, защищаться.

С ним я будто могла на минуту снять с себя всё тяжёлое и просто быть собой.

Ни бывшей женой. Ни женщиной после болезни. Ни тем человеком, которого кто-то когда-то предал.

Просто Аней.

Глава 13

Мы допили кофе и почти сразу отправились в студию.

Её Марк арендовал в одном из старых зданий в центре — с высокими потолками, большими окнами и мягким рассеянным светом, который лился внутрь, делая всё пространство почти кинематографичным.

Когда мы поднялись наверх и он открыл дверь ключом, я на мгновение замерла.

Студия была очень красивая.

Огромное светлое помещение, несколько зон с разным фоном, стойки с оборудованием, реквизит, зеркала, мягкие кресла и необыкновенная атмосфера творчества, в которой даже воздух будто был другим.

— Нравится? — спросил Марк, заметив моё выражение лица.

— Очень, — честно ответила я. — Тут… как-то по-настоящему.

Он улыбнулся.

— Я рад. Хочу, чтобы тебе здесь было комфортно.

Я посмотрела на него и, кажется, снова чуть смутилась.

Он умел говорить такие простые вещи так, что они звучали почти интимно.

Съёмка началась не сразу.

Сначала он предложил мне немного освоиться, выпить воды, расслабиться. Потом показал, где можно поправить макияж, куда повесить вещи и как устроена примерочная зона.

— Не спеши, — сказал он, мягко глядя на меня. — Мы никуда не торопимся.

Я кивнула.

Переоделась.

Немного подправила макияж.

А потом вышла к нему уже в образе — с париком, в котором сама себе нравилась чуть больше, чем обычно. В нём было что-то сильное, даже дерзкое, и это совпадало с тем, как он хотел видеть первый блок съёмки.

Марк поднял камеру и на секунду задержал взгляд на мне.

— Вот, — тихо сказал он. — Теперь именно так.

Я нервно улыбнулась.

— Как?

— Именно так ты сейчас и должна выглядеть. Уверенной. Яркой. Немного недоступной.

Я фыркнула, но это прозвучало уже не как защита, а как лёгкий смех.

— Ты прямо мастер комплиментов.

— Я просто честный, — ответил он.

И началась фотосессия.

Сначала я чувствовала себя скованно.

Двигала плечами слишком осторожно, не знала, куда деть руки, несколько раз непроизвольно поправляла парик, а потом смеялась над собственной неловкостью.

Но Марк не торопил.

Он просто говорил мягко:

— Чуть повернись.

— Замри.

— Посмотри в окно.

— А теперь на меня.

И в его голосе было столько спокойствия, что очень скоро я перестала думать о том, как выгляжу, и просто начала чувствовать.

Свет.

Тепло.

Собственное дыхание.

Его присутствие.

Когда он попросил меня посмотреть прямо в объектив, я вдруг увидела себя в отражении камеры не так, как обычно.

Не слабой.

Не уставшей.

Не той, кто пережил слишком многое.

А красивой.

Сильной.

Живой.

И это ощущение оказалось таким неожиданно тёплым, что у меня защипало в глазах.

Марка, кажется, это тоже не ускользнуло.

Он чуть нахмурился и опустил камеру.

— Всё в порядке?

Я кивнула, не желая, чтобы голос дрогнул.

— Да. Просто… странно видеть себя такой.

Он подошёл чуть ближе.

— Ты на самом деле такая и есть.

Я подняла на него взгляд.

И в этот момент между нами вдруг повисло что-то тонкое, почти невесомое, но очень ощутимое.

Нечто, что уже нельзя было назвать просто профессиональной дистанцией.

Он смотрел на меня так, будто видел не только внешность, но и всё то, что скрывалось за ней. Усталость. Страх. Надежду. Женщину, которая слишком долго жила в боли и наконец-то снова начинала расправлять плечи.

— Давай теперь без парика, — тихо сказал он. — Если ты не против.

Я на секунду замерла.

А потом медленно кивнула.

— Не против.

Я ушла переодеться и вернулась уже без парика.

Без той самой защитной оболочки, которая всё это время помогала мне чувствовать себя увереннее.

И впервые за долгое время — мне не было страшно.

Совсем.

Марк посмотрел на меня с тем же вниманием, только теперь в его взгляде стало ещё больше нежности. Не жалости. Не удивления. Именно нежности.

— Спасибо, что доверяешь мне, — сказал он негромко.

Я чуть пожала плечами.

— Наверное, просто рядом с тобой легко.

Он улыбнулся почти неуловимо.

— Это лучший комплимент, который мне сегодня могли сказать.

Съёмка в этом образе оказалась совсем другой.

Более глубокой.

Более честной.

Более личной.

Марк просил меня просто стоять у окна, смотреть в сторону, опускать глаза, поднимать их снова. Иногда он ловил какие-то совершенно случайные, живые моменты — как я прикусываю губу, как чуть улыбаюсь, как отвожу прядь за ухо, хотя пряди не было.

И в каждом кадре было что-то настоящее.

Что-то, что я сама в себе давно не замечала.

В какой-то момент он вдруг остановился и сказал:

— Знаешь, в тебе удивительно сочетаются сила и нежность. Это очень красиво.

Я замерла, чувствуя, как сердце бьётся чуть чаще.

А он, словно не замечая моего смущения, продолжил:

— В этом и будет смысл проекта. Не в болезни. Не в боли. А в том, что женщина остаётся женщиной. Всегда.

Я тихо выдохнула.

И неожиданно для самой себя улыбнулась.

Не из вежливости.

Не из привычки.

А по-настоящему.

Когда мы закончили, за окном уже начинал темнеть город.

Студия наполнилась мягким вечерним светом, а я вдруг почувствовала, как усталость приятно разливается по телу. Не тяжёлая. Не выматывающая. А та, что бывает после чего-то важного и хорошего.

Марк показал мне несколько снимков на экране камеры.

Я смотрела и не могла поверить, что это действительно я.

На одних кадрах — яркая, дерзкая, почти независимая.

На других — спокойная, настоящая, беззащитная и в этом невероятно красивая.

— Мне нравятся обе, — тихо сказала я.

Он улыбнулся.

— Я и не сомневался.

Потом он помог мне собрать вещи, выключил свет в студии и проводил вниз.

Уже у выхода я надела куртку, и он остановился рядом, чуть задержав взгляд на моём лице.

— Я провожу тебя домой, — сказал он просто.

— Не обязательно, — ответила я автоматически.

— А я хочу, — спокойно сказал он.

И от этих слов внутри снова что-то тёплое дрогнуло.

Мы шли домой уже в вечернем городе, по улицам, где зажигались фонари и витрины, а воздух был мягким и чуть прохладным.

Он довёл меня до самого дома и остановился у калитки, не спеша прощаться.

— Дальше я сама, — сказала я, хотя на самом деле мне не хотелось, чтобы этот вечер так быстро заканчивался.

Марк улыбнулся, чуть наклонил голову и посмотрел на меня так тепло, что у меня снова предательски дрогнуло сердце.