При упоминании этого имени Таша поморщилась, вспомнив бессонную ночь, проведенную в доме Сону в одиночестве и отчаянии.
— Однажды, — продолжал свой рассказ мужчина. — Отец Сону уехал на гастроли на юг и... больше не вернулся. Мальчик остался один без средств к существованию и защиты. Все, что он умел, это петь и играть на фисгармонии, как и его отец. Но, конечно, не так виртуозно. Я предложил Сону переехать к нам и стать членом нашей семьи, но он отказался, сказав, что сумеет прокормить себя сам. В свои пятнадцать лет он стал зарабатывать, выступая на площади, иногда пел на малобюджетных свадьбах.
Слушая о нелегкой жизни Сону, Таша почувствовала, что в горле образовался ком, а к глазам подступили слезы. Вот она оборотная сторона любого мира, где счастье и благополучие выставляются напоказ, а стоит копнуть глубже, становится больно и грустно от правды.
— Я пытался разыскать его отца, но поиски ни к чему не привели. До сих пор неизвестно, что с ним стало, жив ли он. Когда Сону исполнилось шестнадцать, он пришел ко мне с пожилой женщиной и сказал, что переезжает. Тогда я не знал, что она ведьма. Она заверила меня, что будет относиться к мальчику, как к родному внуку, и он ни в чем не будет нуждаться. Я разозлился, о чем потом, конечно, пожалел. Но в тот момент во мне взыграла обида, что Сону выбрал чужую женщину, а не меня, кто несколько лет был рядом и считал его частью своей семьи. И я не стал удерживать его.
— Но как они встретились? Почему она решила взять его к себе?
— Причины я не знаю, — вздохнул Давид. — Спустя несколько лет Сону вернулся и предложил мне быть его менеджером. Я не смог ему отказать, хотя к тому времени уже подумывал продать агентство и уйти на заслуженный отдых. Как-то в разговоре я задал ему похожие вопросы, но он рассказал только об их встрече на городской площади. Бабка сказала, что нельзя марать его талант подобными местами, что он достоин большего. И что она поможет ему достичь небывалых высот.
— Похоже, она не врала, только средства, которыми она воспользовалась, сомнительные. Ты ведь знаешь об особом даре Сону?
Менеджер кивнул.
— И ты еще говоришь, что она не чудовище. Она использовала парня, как орудие для своих экспериментов над наивными девушками из моего мира! Надо мной в том числе. Теперь я понимаю, что Соня не виноват в том, что со мной произошло, и мне его искренне жаль. Я бы хотела ему помочь, но сама нуждаюсь в помощи. Мы, как два беспомощных котенка, а боремся с тигром.
Они уже почти подъехали к дому, поэтому Давид притормозил и повернулся к Таше со словами, произнеся их глубоким голосом:
— Ваша любовь придаст вам силы и мужества противостоять любым невзгодам.
— Тьфу, — скривилась девушка. — Не ожидала от тебя такого шаблонного пафоса!
— А если серьезно, — Давид положил руку на ее плечо и слегка сжал его. — Вы уже выстояли одну битву. Вместе вы все преодолеете.
Таша лишь с сомнением покачала головой. Пока Давид парковал машину возле дома Сону, ему кто-то позвонил, и девушка не стала мешать, а вошла в дом и оказалась в объятиях жениха.
— Поздравляю, теперь ты полноправный житель Мускана.
— Еще нет, — возразила она, слегка отстраняясь. — Как выяснилось, им я стану только после замужества.
— Ну, это дело поправимое, — подмигнул ей Сону.
— Как прошла встреча? — сменила тему разговора Таша.
— Быстро, — улыбнулся парень. — Я так волновался за тебя, что ни на чем не мог сосредоточиться.
— Даже мне пришлось сегодня поволноваться, — произнес с легким упреком вошедший в дом Давид. — Наверняка к моим сединам добавились новые по вине твоей невесты.
— Если бы вы не шушукались за моей спиной, а рассказали все заранее, я была бы готова! Господин Сандар Гаан?!
Таша выразительно смотрела на Сону, ожидая извинений.
— Душа моя, — молодой человек с виноватой улыбкой попытался снова ее обнять, но девушка увернулась и направилась к лестнице на второй этаж.
— Даже не мечтай, что я возьму твою фамилию, — бросила она на ходу. — Останусь при своей или вообще бесфамильной.
На самом деле Таша не злилась. Наоборот, узнав хотя бы часть правды о непростой жизни жениха, чувствовала в себе желание защитить его от всех бед и волнений насколько это было в ее силах. Но испугалась, что когда придет время расставаться, она невольно причинит ему боль и пострадает сама. Поэтому необходимо держать дистанцию и не поддаваться чувствам.
Переодевшись и спустившись через полчаса вниз, Таша увидела в гостиной Давида, который разговаривал по телефону. Он присоединился к ним с Сону в столовой и спросил:
— Не хотите сходить на свадьбу?
Таша чуть не поперхнулась водой, прокашлялась и уточнила:
— На чью?
— Санджай женится, — пояснил Давид, глядя на Сону. — Он очень просил, чтобы ты пришел. Сказал, его невеста будет счастлива, если ты споешь на их свадьбе.
— Еще бы! — фыркнула Таша. — А кто такой Санджай?
— Одно время он отвечал за безопасность Сону, — объяснил Давид. — Потом мы стали добрыми друзьями.
— Я с удовольствием спою на его свадьбе, — согласился Сону. — Даже не верится, что он снова женится, после пережитого опыта.
— Что интересно, это их вторая свадьба. С первой невеста сбежала, а помолвка вообще прошла без них обоих. Что только не бывает в Мускане! — усмехнулся Давид. — Надеюсь, Таша не сбежит с вашей свадьбы, и все пройдет, как надо.
Девушка сделала вид, что не слышала его слов, и сосредоточилась на стоявших на столе блюдах, выбирая, что бы съесть без ущерба для здоровья. Она так и не могла привыкнуть к местной кухне.
После обеда менеджер уехал, и Таша хотела незаметно ускользнуть в свою комнату, но Сону, разгадав ее намерения, оказался шустрее. Он подхватил ее под руку и повел в гостиную.
— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он, усаживая девушку на диван.
И, достав из кармана пухлый конверт, протянул ей.
— Что это? — с подозрением спросила Таша.
— Деньги. Поезжай завтра с Падмой в "Мэйн", обнови гардероб.
— Зачем?
— Скоро наша помолвка, тебе нужны красивые наряды. И вообще, можешь купить себе все, что нужно или понравится.
Таша взяла конверт, но, не открывая, положила рядом на диван.
— То, что мне нужно, это работа. Я не могу сидеть у тебя на шее, как содержанка.
— Сердце мое, не говори так! — воскликнул Сону. — Ты почти моя жена. Все, что мое и твое тоже.
— В любом случае, я с ума сойду от безделья. Я не привыкла к такой жизни.
— Хочешь, я куплю тебе кафе? Или даже ресторан? Раз тебе нравится этот бизнес.
— Спасибо, не надо, — девушка вздохнула раздраженно. — Я хочу добиться всего сама.
— Прости. Я понимаю. Просто хочу, чтобы ты была счастлива.
Таша с грустью посмотрела в глаза парню.
— Сейчас я не уверена, что это возможно в этом мире. Но надо что-то делать, как-то двигаться вперед.
— Давай вернемся к этому разговору после нашей свадьбы, — предложил Сону. — А пока считай это, — он указал на конверт, — моим подарком.
Девушка кивнула, неохотно соглашаясь.
— Я попрошу Падму отвезти тебя завтра в "Мэйн", — Сону поднялся и пошел на поиски экономки, а Таша с неприязнью посмотрела на конверт.
На следующий день после завтрака они с Падмой снова отправились за покупками, но на этот раз в ТЦ "Мэйн хун на" [Main hoon na (хинди) — я рядом с тобой], который находился в центре города. По сравнению с окраиной города, центр блистал дорогими ресторанами, презентабельными магазинами, ухоженностью и красотой зданий. Это был мир достатка и высокого социального статуса.
Войдя в торговый центр, Падма-джи с прежней уверенностью повела Ташу в нужном направлении. Та успевала только мельком смотреть по сторонам. Впрочем, торговый центр отличался от тех, что в ее мире, только наполняемостью, а устроен был примерно так же. Они поднялись на лифте на третий этаж и, пройдя мимо пары магазинов, остановились возле ярко украшенного павильона с вывеской "Каби Куши Каби Гам" [Kabhi Khushi Kabhie Gham (хинди) — и в печали, и в радости]. В нос Таше ударил резкий приторно-сладкий запах. Она чихнула и, достав из сумочки носовой платок, прикрыла рот и нос, боясь, что разыграется ее давнишняя аллергия.
