— Показалось что ли.. — пробормотал певец, возвращаясь к прерванному занятию.

Сделав заключительную подпись на фото для последнего подошедшего поклонника, Сону стремительно направился в сторону служебок. Таша действительно ждала его в гримерной и, как только он вошел, принялась суетиться вокруг него.

— Сонушка, ты, наверно, устал. Водички? — Она налила ему в стакан теплой воды, как он любил.

— Я заказала столик в ресторане. Но только для нас двоих. Хочу отпраздновать начало твоих гастролей. Надеюсь, Давид не обидится. Тебе помочь переодеться?

Говоря это, Таша сняла с вешалки темно-синий костюм, голубую рубашку и подала Сону с вопросом, и одновременно, обожанием в глазах. Певец лишь молча кивнул, не в состоянии вымолвить ни слова, пораженный произошедшими переменами в девушке. Не отрывая от нее изучающего взгляда, он машинально отпил из стакана воды, поставил его на стол и забрал из рук Таши одежду.

— Я переоденусь… сниму грим… и поедем, — на автомате ответил певец бесцветным тоном.

— Хорошо, дорогой, я подожду. Точно не нужна моя помощь?

Сону отрицательно покачал головой и зашел за небольшую ширму в углу комнаты. Повесив костюм на крючок, присел на стоявший там стул и, склонив голову, зарылся пальцами в волосы. В растерянности он просидел так пару минут, пытаясь привести мысли и чувства в порядок.

— Как дела? Где Сону? — услышал певец голос вошедшего в комнату Давида. — Я еду в гостиницу, подбросить вас?

— Спасибо, у нас планы, — ответила кокетливо Таша. — Романтический ужин.

И по-девчачьи смущенно хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Давид поперхнулся минералкой и закашлялся. Сону, наконец, справившись с последней пуговицей на рубашке, схватил пиджак и вышел из-за ширмы. Он подхватил менеджера под руку и потащил в коридор, бросив Таше через плечо:

— Я быстро. Забыл кое-что спросить у Давида.

— Что это с ней? — воскликнул менеджер, едва они вышли. — Может, к Амрите вас отвезти?

— Тшшш, — зашипел на него Сону. — Тихо! Не надо к Амрите. Я потом объясню.

— А она точно в порядке? — уже тише спросил Давид.

— Не совсем.. но не в том смысле.. в общем, все сложно, — Сону запинался и поглядывал на дверь, боясь, что девушка может их услышать.

— Это как-то связано.. сам знаешь с кем?

Певец кивнул. И, схватив за руку, умоляюще посмотрел на менеджера.

— Только не произноси это имя.

— Хорошо-хорошо. Я чем-то могу помочь?

— Нет. Все нормально. Просто мне надо привыкнуть. — Сону снова с беспокойством глянул в сторону гримерной. — Ну, я пойду. Сходим в ресторан. Возможно, это временный эффект.

Однако прошла неделя, а эффект сохранялся. Таша по-прежнему вела себя, как любящая жена, нянька, мамка и личный помощник певца в одном лице, практически не отходя от Сону и исполняя все его желания, даже не озвученные им самим. А ему с каждым новым днем становилось все труднее смотреть ей в лицо.

Сону провел еще два концерта в Плешеваре, и теперь предстоял отъезд в следующий город — Чу́ртри.

Певец вернулся в гостиницу с вечеринки, организованной спонсорами, в его честь. Он был пьян и вымотан эмоционально. Ведь пришлось много улыбаться и расшаркиваться как перед спонсорами, так и перед организаторами концертов. Давид, как мог, пытался ему помочь, но все непременно хотели выпить со звездой вечера. Наконец, под предлогом раннего отъезда ему удалось сбежать с этого мучительного мероприятия. И когда он вошел в номер, мечтал только о прохладном душе, мягкой постели и сне до утра.

Собираясь принять душ, Сону разделся и только хотел включить воду, как услышал, что кто-то позвонил в дверь. Он решил проигнорировать незваного гостя, но тот настойчиво продолжал названивать. Наспех повязав большое банное полотенце вокруг бедер, певец открыл дверь с выражением крайнего недовольства на лице.

— Милый, а ты собрал чемодан? — Таша прошла в номер и открыла шкаф.

— Я так и знала! — Воскликнула она. — Завтра рано выезжать, а у тебя еще ничего не собрано.

— Таш.. — попытался остановить поток ее речи Сону, но она его перебила.

— Не волнуйся, я сейчас быстро соберу твои вещи. А ты будильник завел? Впрочем, зачем тебе будильник, когда есть я. Спи спокойно, дорогой, я разбужу тебя в нужное время.

Сону смотрел, как Таша достает чемодан и начинает аккуратно укладывать в него его рубашки, костюмы и прочее из шкафа, и в нем постепенно начало подниматься раздражение, превратившееся в злое отчаянье. Подскочив к девушке, он резко встряхнул ее за плечи.

— Таш, очнись! Хватит…

— Сонь, ты чего? — она прикоснулась к его лицу ладонью. — Устал, да? Да тут делов-то на пять минут осталось. Переодевайся в пижамку и…

— Уходи! — Он оттолкнул девушку и, подойдя к двери, открыл ее. — Иди к себе, слышишь?

— Но…

— Я сам! Иди. Прошу тебя, — уже более спокойным тоном попросил парень.

Таша недоуменно пожала плечами и вышла из номера. И едва за ней закрылась дверь, внутри что-то с грохотом разбилось.

Рано утром Сону и Таша выехали в Чу́ртри. Менеджер с двумя парнями из персонала ехал следом на другой машине, загруженной только ценным реквизитом и личными вещами. Остальной багаж был отправлен через фирму перевозок. Сону подозревал, что Давид неуютно чувствовал себя рядом с новой Ташей. С момента ее преображения он свел к минимуму их взаимодействие даже по рабочим вопросам.

Таша вызвалась сесть за руль, ссылаясь на похмелье Сону, он не возражал. Ему было стыдно за вчерашний эмоциональный срыв. По сути, девушка была ни в чем не виновата, и Сону разозлился не на нее, а на себя и собственную слабость. Пока еще он не был готов потерять все ради эфемерной надежды.

— Милый, сверься с картой, пожалуйста, — отвлекла его от невеселых мыслей девушка. — Не хотелось бы заблудиться.

Певец послушно достал из бардачка бумажную карту, развернул ее и сосредоточился на дороге. Навигатор в этой глуши без интернета не работал, так что пришлось пользоваться старым проверенным способом.

До города они добрались без происшествий и довольно быстро, сделав всего две остановки заправиться и перекусить.

На этот раз организаторы предоставили им для проживания небольшой двухэтажный дом на окраине, но чтобы добраться до него, нужно было проехать через весь город. Проезжая по улицам, Таша снизила скорость, с интересом рассматривая разноцветные дома, в основном, двухэтажные. Сону отметил, что домики смотрятся так, словно их только вчера покрасили свежей краской. Небольшие садики и дворики ухожены, газоны подстрижены, а заборы сверкали белым штакетником. И все это в целом создавало какую-то сказочную атмосферу. Сону ради интереса загуглил информацию о городке.

— Оказывается, — обратился он к Таше, оторвавшись от телефона. — Чу́ртри считается родиной домовых, представляешь? Неудивительно, что здесь практически культ домов.

— Очень необычно! Интересно, каким окажется наш дом.

— Смотри, дорогая, какие колоритные местные жители!

Девушка посмотрела на идущих по тратуару людей. Больше всего поражало буйство красок в одном наряде. Сону обратил внимание Таши на мужчину в ярко-синих, почти василькового цвета, шароварах и желтой длинной ку́рте [национальная индийская одежда — рубашка] то ли с заплатками, то ли разноцветными вставками по подолу. На женщинах помоложе были одеты короткие топы и широкие юбки чуть ниже колена с низкой посадкой на бедра из смеси разных цветов — оранжевого, желтого, зеленого, синего, красного, бордового. И накидки так же не уступали в яркости и пестроте.

В центре города они проехали мимо парка, на входе которого стоял памятник домовому. Это Сону так же узнал из интернета. А клуб, в котором ему предстояло выступать, находился в глубине парка, и с дороги его было не видно. Так же в центре располагались небольшие магазины и ресторанчики.

Наконец, они добрались до дома, в котором им предстояло поселиться на время концертов в этом городе.

— Неужто хозяева пожаловали?! Или опять съемщики…