Я поднимаю на него растерянный взгляд.

— Но тогда почему вы видели меня? — вырывается у меня. — В замке, когда вы впервые приехали, я стояла под заклятием невидимости. Никто меня не видел. Ни стражники, ни слуги, ни граф. Только вы. Все трое. Почему?

Тахир усмехается, на этот раз привычно, но в глазах остаётся серьёзность.

— Сила орков — не магия, Иола. Это иное. Древнее. Против твоего дара отводить глаза она просто не действует.

Я смотрю на него, пытаясь осознать.

— Мы видим то, что скрыто, — продолжает он. — Простым оркам, может, ты и отвела бы глаза. Но нам троим, владеющим силами, нет.

Он направляет коня ближе ко мне, наклоняется чуть ближе, и я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.

— И ты не думай, — говорит он тихо, серьёзно. — Мы с Олархом и Янаром полюбили тебя до того, как узнали, что ты такая ценная.

Я замираю. Сердце пропускает удар. Неужели он и мысли мои читает?.. Это ведь та самая мысль, что я тщательно отгоняю от себя.

Вскидываю взгляд на Янара и Оларха. Они кивают серьёзно, и я… отчётливо понимаю, что верю им. Верю! Потому что уже слишком хорошо их знаю. Чувствую их…

— Мы бы всё равно полюбили тебя, — продолжает Тахир. — Потому что ты — это ты. Мы любим тебя за то, какая ты есть. Сама по себе. Ты прекрасна, Иола, и дело здесь не в твоей крови.

Тахир снова ненадолго замолкает, и его глаза становятся совсем серьёзными.

— Но теперь, когда мы знаем, кто ты, ты должна понимать, какая за тобой идёт охота.

Слово «охота» бьёт в самое сердце. А ещё перед глазами встаёт мастерская Годрила. Колбы. Чёрный кристалл. Его приказ уничтожить.

Я чувствую, как холод пробегает по спине.

— Тахир, — голос мой звучит глухо. — Годрил и граф… они знали, кто я?

Глава 56. Брегвейн

Тахир смотрит на меня пристально.

— С Годрилом и графом всё непросто, — начинает он медленно. — Мы думаем, что…

В этот момент — резкий, пронзительный свист.

Тахир мгновенно обрывает себя и меняется. Вся его расслабленность исчезает. Он выпрямляется в седле, рука уверенно ложится на кинжал, а взгляд становится острым.

Он снимает артефакт с плеча, и мир вокруг обретает прежнюю громкость звуков.

— Иола, — говорит он быстро и тихо. — Продолжим позже.

А я сжимаю поводья и смотрю вперёд, чувствуя, как внутри у меня всё холодеет. На нас снова нападают?

Янар оборачивается, его лицо становится жёстким.

— Маргаш! — рявкает он, и его голос, рычащий, властный, разносится над отрядом. — Разберись!

К нему тут же подлетает на сильном быстром коне молодой орк. Он держится с достоинством, без подобострастия, но я вижу, как он почтительно склоняет голову перед Янаром. Коротко, резко.

— Всё сделаем.

Маргаш вскидывает руку — сильные пальцы складываются в странный, рубленый жест, и из его горла вырывается гортанный, рычащий приказ на орочьем. Я не понимаю ни слова, но отряд точно знает, что делать.

Половина всадников отделяется от строя и, не сбавляя скорости, уходит в лес. Они скрываются между стволами, растворяясь в зелени.

Ни криков, ни суеты, только приглушённый стук копыт, быстро затихающий.

Другая половина тут же перестраивается, Янар, Оларх и Тахир ещё ближе ко мне.

Мы оказываемся в центре живого кольца из тел, доспехов и оружия, и меня поражает, как умело они используют пространство между деревьями.

Я невольно крепче вцепляюсь в поводья. Сердце колотится быстрее, но Тахир, едущий рядом, теперь выглядит расслабленным.

— Не бойся, Иола, — говорит он, и в голосе его звучит та ленивая уверенность, что всегда действует на меня успокаивающе. — Зря что ли мы отряд собирали.

Я хочу ответить, но в этот момент до меня доносятся звуки. Далёкий лязг металла, короткий, оборванный рык.

Бой. Где-то там, в лесу, куда направились воины.

Но вокруг нас тихо. Наследники едут ровно, не обнажая оружия. Их спокойствие передаётся и мне. Похоже, у них всё под контролем.

Мы продолжаем движение. Где-то там, в лесу, идёт бой, но половина отряда вокруг нас едет как ни в чём не бывало.

Проходит несколько минут. Может, четверть часа. Отдалённые звуки боя стихают.

Вскоре из леса вылетает всадник. Маргаш. Конь под ним взбудоражен, но сам орк выглядит невозмутимо.

Маргаш направляется к Янару, придерживая коня вровень с Янаром.

— Сбежали, — докладывает он коротко. — Ушли на восток, к болотам. Мы преследовать не стали.

Янар спокойно кивает, будто слышит именно то, что и ожидал.

— Пусть, — говорит он ровно. — Недолго им бегать осталось.

Маргаш прижимает кулак к груди и отъезжает, занимая место в строю.

Отряд снова перестраивается, защитное кольцо размыкается, но не до конца. Я вижу, что воины остаются ближе, чем раньше.

Я перевожу дыхание. Мои мужчины поглядывают на меня, я им улыбаюсь, но продолжать беседу с Тахиром уже кажется неуместным. Вижу, как он цепко смотрит по сторонам.

Мы продолжаем путь. На небольшом привале меня окружает забота моих орков. Хорошо мне от этого. Очень хорошо. Постепенно расслабляюсь и погружаюсь в новые ощущения.

После того, как я призналась в любви к Оларху, мне очень хочется и Янару с Тахиром сказать… И снова от них слова любви услышать.

Но вокруг нас постоянно кто-то из воинов отряда. И это кажется мне неуместным.

Привалы короткие. В пути я всё же устаю, хоть и стараюсь держаться. Когда мы останавливаемся на ночлег в небольших городах, в очень удобных и добротных домах, я почти не говорю.

Под внимательными взглядами моих мужчин пытаюсь держаться, но они всё видят. И сразу после ужина отправляют спать. Я ложусь одна и засыпаю тут же, едва опустив голову на подушку.

В пути мы много говорим с Тахиром. Мне очень нравится его слушать.

— Мы держим путь в Брегвейн, — говорит Тахир, выравнивая коня с моим. — Здесь большая орочья община. Мы остановимся там на несколько дней.

И Тахир начинает рассказывать. О том, как Брегвейн стал перекрёстком дорог, как после войны здесь осели те, кому не хотелось возвращаться в степи. О том, как орки и люди научились жить рядом, торговать, помогать друг другу.

— Мы уже провели проверки в городе, — говорит Тахир, покачиваясь в седле. — Ищем возможных предателей, тех, кто мог бы работать на тех, кто охотится за тобой. Пока всё спокойно. Были попытки внедрить кого-то, но мы их перехватили. Даже нескольких захватили. Приедем, сами допросим.

Он рассказывает увлечённо, с живыми интонациями, то и дело перескакивая с одного на другое — про местные обычаи, про рынок, про то, как здесь делают взвар, настолько вкусный, что его заказывает король, и вождям в степь тоже доставляют.

Я слушаю и понимаю: он старается отвлечь меня, заболтать, чтобы я не думала о тревожном.

Позволяю ему это. Мне нравится его голос, и правда, постепенно увлекаюсь его интересными рассказами.

Но вопросы остаются. Тот, что я задавала, всё ещё ждёт ответа. Я хочу спросить про Годрила, про то, что Тахир не договорил в лесу. Но никак не нахожу возможность задать этот вопрос, чтобы можно было снова с артефактом тишины.

Может, мы бы и поговорили. Но я вижу, что даже в пути наследники теперь всё время заняты.

К ним то и дело подъезжают гонцы. Орки и люди. Они что-то тихо докладывают, получают короткие ответы и отъезжают. Вечерами только кто-то один из трёх моих мужчин рядом со мной, у двух других всегда есть дела.

Я замечаю, как Янар хмурится, как Тахир иногда переглядывается с Олархом. Понимаю: они собирают информацию, даже когда отряд движется по дороге. Не стоит отвлекать их расспросами.

И всё же… каждый из них находит минуты, которые принадлежат только нам.

На одном из привалов Оларх подходит неслышно. Его руки ложатся на мои плечи, он разворачивает меня к себе и целует так жарко, что я забываю обо всём.

Потом отстраняется, и в его чёрных глазах светится что-то настолько глубокое, что перехватывает дыхание.