Привлекает меня к себе, и тянется к своему сброшенному поясу, извлекает из поясной сумки небольшой тёмный артефакт, засветившийся красноватым светом.

— Что это? — почему-то шёпотом спрашиваю я.

— Это чтобы ты не смущалась своих криков, — низко и хрипло говорит он, поднимая меня на руки и направляясь к воде в купели. — От того, что я буду сейчас с тобой делать.

Глава 52. Купальня

Как же в его сильных надёжных руках хорошо…

Пока Оларх несёт меня к купели, его слова звенят внутри меня, полыхают, пронзают своей откровенностью.

Артефакт тишины… чтобы я могла быть с ним собой, открытой и бесстыдной, отдаваясь ему без остатка, не опасаясь посторонних ушей.

Кричать от того, что он будет делать со мной?.. От этой мысли по телу пробегает острая, жгучая дрожь, а между ног всё тут же набухает и начинает пульсировать.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как напряжено всё его высокое могучее тело. Я тоже в напряжении, сладком и томительном, в ожидании того, что сейчас будет между нами.

Кажется, одни только эти мысли, переполненные томным предвкушением, раскаляют меня докрасна.

Оларх заносит меня по гладким каменным ступеням в купель.

Ласковая вода окутывает приятным, расслабляющим теплом. Я погружаюсь в этот мягкий жар, улыбаясь от того, как бережно его огромные руки опускают меня в воду.

Оларх разворачивает меня в воде. Я оказываюсь спиной к нему, лицом к каменному бортику купели, чуть выступающему над поверхностью воды.

Он берёт мои руки за запястья, кладёт мои ладони на гладкий, влажный камень. Его прохлада приятно оттеняет его жар, когда Оларх прижимается ко мне сзади.

Чувствую каждую линию, каждую выпуклость его идеально рельефного тела, прижавшегося вплотную к моей спине, ягодицам, бёдрам.

Оларх обнимает меня. Одной рукой обхватывает меня за талию, притягивая ещё ближе, другой зачёрпывает воду, выливает на плечо, поглаживает, спускаясь по ключице к груди.

Его губы касаются моего виска, и я чувствую его внушительную твёрдость. Она упирается мне между ягодиц, там, где смыкаются бёдра.

Он очень большой, но я не пугаюсь, ведь помню его внутри себя, как хорошо было с ним. Не знаю, как он это сделал тогда, в мой первый раз, но ведь мне тогда совсем-совсем, ни капельки не было больно.

Снова хочу его внутри. Ощущение, когда он так близко, вне меня, прижатый ко мне, заставляет меня нетерпеливо потереться о него.

— Не торопись, — в его голосе улыбка. — Пока поласкаю тебя.

Его рука накрывает мою грудь полностью, сжимает умелым властным движением. Я ахаю от неожиданной остроты ощущения.

Затвердевший, ставший чувствительным сосок упирается в его ладонь, и он начинает ласкать его большим пальцем. Дразнящие, круговые движения, то быстрые, то медленные.

Я выгибаюсь, прижимаюсь к нему теснее.

Тем временем его другая рука скользит с моего живота ниже, по гладкой, влажной коже, погружается в воду. Пальцы находят там, внизу, чувствительное место, пульсирующее от нарастающего желания.

Оларх ласкает меня пальцами между набухшими складками. Стоя позади, прижимая мою спину к своей широкой груди, а его длинные, сильные пальцы проникают туда, где я уже вся горю.

Плавные, настойчивые движения, неумолимо ускоряющиеся. Я упираюсь ладонями в каменный бортик, вцепившись в него побелевшими пальцами.

Стоны вырываются из меня всё чаще, я не могу их контролировать, да я и не хочу сдерживаться. Мне можно сейчас быть громкой. И это осознание дарит мне пьянящее чувство свободы.

Искусные ласкающие пальцы настойчиво и ритмично погружаются внутрь, и он делает ими что-то такое, что заставляет мир вокруг меня померкнуть.

Я стону, не сдерживаясь, переполненная нарастающим удовольствием.

— Да, любимая, — шепчет он мне в ухо, и этот шёпот, смешанный с жаром его дыхания, обжигает. — Расслабься. Позволь делать тебе хорошо.

— Мне хорошо, Оларх… — выстанываю я. — Ох, как же это… Как же ты…

Сквозь марево усиливающегося наслаждения, я вдруг цепляюсь за слово «любимая». Вдруг со всей ясностью понимаю: за всё время нашего пути все трое уже столько раз говорили мне о любви… и продолжают говорить… А я…

Мысль об этом растворяется, потому что Оларх ускоряет свои ласки. Я слышу влажный, неприличный звук его движений в воде, смешанный с моими стонами.

Это возбуждает до предела. Я чувствую себя абсолютно беззащитной и полностью желанной.

Оларх умело доводит меня до того пика, когда уже ничего не существует, кроме его пальцев внутри меня и его твёрдых, обжигающих объятий.

Я срываюсь с громким протяжным стоном. Яркая, ослепительная волна прокатывается по всему моему телу.

Моё тело выгибается, всё внутри сжимается вокруг его пальцев, но Оларх продолжает двигать ими, продлевая моё блаженство, пока волна не схлынула, оставляя после себя сладкую истому.

Я расслабляюсь полностью, тяжело дыша, продолжая держаться за каменный бортик.

Именно в этот миг моей полной податливости Оларх точным плавным движением вторгается внутрь меня, заполняя меня до краёв.

Я ощущаю, как он растягивает меня, вырывая новый громкий стон.

Он раздвигает мои бёдра шире, чтобы следующим толчком проникнуть глубже. Его рука на моей груди сжимается сильнее, большим пальцем он продолжает дразнить то один сосок, то другой, заставляя меня податься к нему, чтобы стать ещё ближе.

Мой Оларх берёт меня медленно, с плавным точным ритмом, от которого по всему моему телу расходятся новые волны нарастающего желания.

Его ритм завораживает. Он явно наслаждается каждым мгновением, каждым моим стоном. Погружается плавно, глубоко. Я дышу прерывисто, хватаю ртом воздух, вцепившись в каменный бортик.

Он контролирует каждую мою волну наслаждения. Он чувствует, как моё тело сжимается вокруг него, когда я приближаюсь к пику, но замедляется, не позволяя достигнуть вершины.

В этот момент я слышу его низкий, вибрирующий голос:

— Помнишь, что я сказал? Артефакт тишины. Никто не услышит нас. Только я. Хочу слышать твой голос. Не сдерживай себя.

Эти слова действуют на меня освобождающе. Я позволяю себе раскрыться полностью. Мои стоны становятся громче, откровеннее.

Больше не сдерживаю себя, разрешаю себе погрузиться в ощущения. Оларх плавно ускоряется, и, наконец, блаженство захлёстывает меня, вынуждая кричать, сотрясаясь всем телом.

Оларх пережидает мою дрожь. Остаётся внутри меня, восхитительно твёрдый, и мне так нравится чувствовать, как моя стихающая пульсация плотно обхватывает его.

— Сейчас будет кое-что ещё, — говорит он, касаясь губами моего виска.

В его голосе улыбка и жаркое предвкушение.

— Что, Оларх? — хрипло спрашиваю я.

— Смотри на листья, — говорит он.

Я поднимаю глаза. Вдоль стен купальни, в больших кадках, стоят растения с широкими, тёмно-зелёными листьями, похожими на те, что я видела в лесных чащах. Я смотрю на них, всё ещё чувствуя его внутри себя, и вдруг что-то происходит.

Кажется, я сплю… потому что с ними что-то происходит.

— Сейчас не бойся, — шепчет Оларх. — Я владею силой земли. Я хочу, чтобы ты насладилась этим. Моей силой для тебя.

Ошеломлённо смотрю, как листья начинают двигаться. Они медленно, плавно удлиняются, их стебли тянутся в мою сторону.

Та самая сила, которую я чувствовала в земляном укрытии. Значит вот как он называет эту не-магию… Сила земли. Он хочет, чтобы я насладилась?..

Пока я об этом думаю, листья переваливаются через бортик, погружаются в воду, и я вздрагиваю от шелковисто-ласкового прикосновения к ногам под водой.

Как же приятно!.. О.. Это совершенно ни на что не похоже. У меня перехватывает дыхание. Прикосновения мягкие и нежные, словно шёлк.

Листья под водой гладят мои икры и бёдра. Лёгкие ласкающие прикосновения, от которых по всему моему телу проносится блаженная дрожь.

— Оларх… — шепчу я, чувствуя, как его руки, по-прежнему прижимающие меня к себе, ласкают меня тоже.