Живы и целы…

— Я в порядке, — всё же нахожу силы произнести я под требовательным взглядом Янара.

Поднимаю взгляд на Тахира. Он стоит рядом, смотрит на меня сверху вниз. Он делает глубокие вдохи и выдохи, и постепенно к нему возвращается прежний облик. Только сильно укоротившиеся клыки ещё выглядывают из-под нижней губы.

— Это боевая форма, — говорит он тише и ровнее. — Они были слишком близко к тебе.

Я сглатываю ком в горле. Смотрю на него, на Янара, который тоже подходит, уже без клыков, в отличие от Оларха и Тахира. Со знакомым, таким родным мне лицом. На Оларха и Тахира.

На этих трёх мужчин, которые только что перебили всех, чтобы защитить меня.

— Я… — начинаю я, и голос срывается. — Я не испугалась. Вас. Просто… За вас переживала. Сильно, — на выдохе договариваю я.

Я замолкаю, потому что не могу продолжать говорить.

Тахир усмехается уголком губ — уже привычно, по-человечески. Клыки почти исчезли.

— А я думал, нас испугаешься больше, чем их, — говорит он уже знакомым чуть насмешливым тоном. — Рад, что ошибся.

Снова смотрю на Янара и Оларха. Суровые, мужественные, красивые лица, к которым я привыкла. Только глаза горят холодным пламенем.

— Кто это был? — тихо спрашиваю я.

— Допрашивать некого, — зловеще усмехается Тахир. — Если кого ещё встретим, когда ты за спиной, тоже разговаривать не будем.

— Надо двигаться, — говорит Янар коротко, жёстко, оглядываясь на лес. — Это явно не все.

— Пробиваться до Вересковки будем с боем, — мрачно замечает Оларх, обводя взглядом лесную чащу.

Он опускает тяжёлый взгляд на меня. Чёрные глаза встречаются с моими, и в них я вижу сталь и нежность одновременно.

— В нашей связке от меня больше всего толку на острие. Впереди буду. Иола, ты с Янаром поедешь.

Глава 44. Прорыв

Я округляю глаза от неожиданности. С Янаром? Но я… ведь я уже привыкла, что еду с Олархом.

Всё же почему-то у меня трепет перед Янаром. И скованность такая.

Но во взгляде Оларха столько приказывающей силы, что я только и могу, что кивнуть.

Янар уже рядом со своим конём, поправляя упряжь. Оларх решительно и быстро подходит к своему.

Кони такие спокойные… Весь бой простояли неподвижно, до меня только сейчас доходит, что весь бой я даже ржания не слышала.

— Никого к тебе не подпустим, Иола, — жёстко говорит Тахир. — Иди к Янару.

От звука его низкого уверенного голоса, несмотря на приказывающие интонации, я необъяснимо успокаиваюсь. Насколько вообще можно быть спокойной в таких обстоятельствах.

Понимаю, что когда спокойно всё, он со мной другой. Сейчас, сразу после ожесточённого боя, когда опасность вокруг нас, я очень рада даже, что они такие собранные. Особенно мне волнительно от мысли, что такие они, потому что готовы защитить меня.

Быстро сворачиваю шитьё, убираю в сумку и торопливо подхожу к Янару, стараясь не смотреть по сторонам. Оларх и Тахир уже верхом с оружием в руках.

Пытаюсь уложить в голове то, что только что произошло. Только что я видела моих орков чудовищными, страшными.

И сейчас они снова вокруг меня. Надёжные и спокойные. Будто для них ничего и не произошло.

Наверное, они ко всему такому привычные… Воины же. Столь искусные, что мой затаённый оставшийся страх неумолимо растворяется, перерастая во что-то настолько глубокое, что я даже до конца осознать это не могу.

Трепетное, щекочущее чувство охватывает меня от осознания, что вся эта их силища и свирепость — против тех, кто мне угрожает. Кто-то хочет моей смерти, а эти трое нерушимой стеной окружают меня. Никому не позволят даже приблизиться ко мне. Страх от этого понимания рассеивается.

Янар протягивает мне руку, и я кладу свои всё же подрагивающие пальцы в его широкую, горячую ладонь. Он подхватывает меня легко, и удобно усаживает в седло верхом. Взлетает на коня позади меня, и я чувствую его уверенную ладонь на моём животе, вжимающую меня в его высокое мощное тело.

Он даже поводья не берёт, одна рука держит меня, в другой — лук наготове. Отточенным движением сильных ног он направляет коня вглубь леса вслед за Олархом.

— Слушай меня, Иола, — его низкий голос прямо у моего уха. — Если кто-то нападёт, крепко хватайся за гриву и прижимайся к шее коня. Тебе придётся держаться самой, я буду стрелять, мне потребуются обе руки.

Его слова сопровождает собственническое движение уверенной руки на моём животе, осыпающее всё моё тело мурашками.

— Я поняла, — тихо отвечаю я, совсем уж позабыв про страх, охваченная вихрем ощущений от его близости и надёжного объятия.

Мы углубляемся в лес. Оларх впереди, его топор обнажён. Тахир позади.

Движемся быстро. Невольно поражаюсь выучке их коней, настолько ловко они преодолевают все препятствия в лесу.

Первое время я боюсь даже вздохнуть глубже. Но конь идёт ровно, и понемногу дрожь внутри меня унимается.

Рука Янара лежит на моём животе тяжело и надёжно, вжимает меня в его горячее тело, и от этого тепла, от мерного покачивания в седле, от его глубокого дыхания слишком близко к моим волосам, по мне разливается странный, неуместный сейчас покой.

Мне хорошо. Непозволительно хорошо, вот так, с ним, между широкой спиной Оларха впереди и Тахиром где-то за нами.

Но стоит мне скосить глаза, и покой оборачивается чем-то другим.

Оружие всё ещё у них в руках. Топор в опущенной руке Оларха всё так же обнажён, ловит редкие блики сквозь листву. Янар правит конём одними ногами — коленями, пятками, лёгким смещением веса, одной рукой держит меня, в другой сжимает лук. Стрела лежит на тетиве наготове.

Орки хранят настороженное молчание. И Тахир не насвистывает даже. Все трое то и дело коротко, цепко поворачивают головы, обшаривают взглядами кусты, стволы, всматриваясь в тени между деревьями.

Прислушиваются. Я тоже вслушиваюсь и слышу только шум ветра в кронах, скрип сёдел, глухой перестук копыт по мягкой земле.

По тому, как напряжены их плечи, я понимаю: опасность ещё здесь.

Впрочем, я всё же расслабляюсь. Но не мои трое. Они полностью готовы к тому, что из-за деревьев на нас бросятся вооружённые люди.

— Голову вниз, Иола! — коротко бросает Янар.

Он прижимает меня к горячей шее коня. Я утыкаюсь лицом в жёсткую гриву, вцепляюсь в неё пальцами, как он и велел. Слышу, как за спиной, надо мной, тонко, хищно поёт тетива.

Свист. Крик. Глухой удар тела о землю.

Ещё свист. Ещё. И ещё.

Я вижу только летящую под копытами землю, край сапога Янара. Но чувствую его всем телом. Как он подаётся вперёд и откидывается назад, как упруго напрягаются его могучие мускулы.

Прижимаясь к гриве коня, я всё же осмеливаюсь осторожно глянуть вперёд и по сторонам.

Впереди Оларх. Конь под ним и он сам — одно целое. Оларх рубит коротко, стремительно, а конь бьёт копытами подбегающих слишком близко людей.

Тела отлетают. Кровь. Хруст. И рык, дикий, гортанный, страшный, от которого раньше я была бы уже без ума от ужаса.

Раньше. А теперь всё иначе. Сейчас я слышу этот рык, вижу эту свирепую, нечеловеческую силу, и я не боюсь. Потому что она за меня. Против тех, кто хочет забрать мою жизнь.

Тахир то слева, то справа, я не успеваю за ним уследить. Кинжалы оставляют в воздухе светящийся изумрудный след и неподвижные тела позади.

И тут я понимаю, что все трое и правда как единая связка: Оларх тараном впереди, Тахир по краям, а Янар пускает стрелу за стрелой на скаку, и каждая находит цель.

Нет, лучше всё же не видеть. Я прижимаюсь ниже, зажмуриваюсь.

Кажется, это тянется бесконечно, а лес и сражение не кончатся никогда.

А потом звуки боя стихают.

Продолжающаяся скачка в полной тишине кажется слишком долгой.

Наконец, конь Янара сбавляет ход и переходит на рысь. Я обращаю внимание на пение птиц и мягкий шелест листвы. Неужели прорвались? И тут же одёргиваю свою мысль. Конечно, не могло быть иначе.