Сзади негромко произносит Оларх:

— Много кому. Большие деньги можно поднять под шумок. Да и земель захватить. Влияние и власть, опять же.

— Подозрения есть, кто это может быть, — добавляет Янар. — Но доказательств пока нет. Мы только начали собирать сведения. Здесь, в королевстве, в пути до столицы, уже многое проясняется.

Тахир трёт подбородок и прищуривается.

— Пока что такое складывается. Тот, кто разжигает войну, скорее всего — тот же, кто хочет тебя убить.

Я замираю. В голове начинает складываться картина, страшная, но ясная. Кусок за куском, как мозаика.

— Я — наследница крови, — медленно произношу я. — Если меня выдадут замуж, тот, кто за мной охотится, получит влияние. А если меня убьют… вину можно свалить на орков, раз уж я с вами. Заявить, что орки убили внучку короля. Звучит бредово, конечно, но…

— Почему же бредово, — выразительно приподнимает бровь Тахир. — Если обычные поводы не работают, орки не ведутся на провокации, да ещё и король за мир держится… Почему бы не ударить короля по больному месту? Для него родная кровь важна. Может и сработать.

— В любом случае, это пока только догадки, — отрезает Янар. — Нужно время, а ещё информация.

Янар смотрит вдаль, туда, где ручей убегает в чащу. Утреннее солнце уже поднялось над деревьями и теперь играет бликами на журчащей воде.

— Открытый путь к столице опасен, — продолжает он. — Пока будем держаться подальше от больших дорог. Были бы втроём, понятно всё, отобьёмся. Но Иолой рисковать… — Янар обрывает свои слова, и добавляет: — Я вызвал отряд от границы. Соединимся с ним в Вересковке.

— Это деревня такая, — поясняет мне Тахир. — На отшибе. Глухое место, немного в стороне от трактов. Остановимся там, получим новые сведения, дождёмся воинов Янара, и двинем дальше уже с сопровождением.

— Разумно, — добавляет Оларх. — На нас было нападение. Можем приличный отряд в сопровождение набрать. Недалеко от Вересковки Лейрман — город на трёх трактах. Там мои тоже есть. Возьму себе.

— И мои тоже, — усмехается Тахир и подмигивает мне.

При этом принимает такой обаятельно-нахальный вид, что я невольно улыбаюсь.

— Вас послушать, вы могли бы уже всё королевство захватить, — с облегчением подхватывая его настрой, добавляю я.

— Могли бы, — тут же кивает Тахир, — но зачем? Нам в родной степи живётся намного лучше. Но мы с тобой потом поговорим о политике, если тебе так этого захочется, — быстрый взгляд в сторону солнца. — Двигать надо.

— До Вересковки два дня пути, — добавляет Оларх и окидывает взглядом Янара и Тахира. — Завтракали?

— Да, успели поесть, — отзывается Тахир, и тут же бросает быстрый взгляд на меня. — А вы?

— Тоже, — подтверждает Оларх.

— Тогда готовимся в путь, — распоряжается Янар.

Оларх наклоняется ко мне, целует в висок.

— Посиди пока здесь, соберёмся. На моём коне поедешь, со мной.

Не дожидаясь ответа, Оларх вслед за Янаром и Тахиром направляется к коням. Они негромко переговариваются ещё, их голоса смешиваются с говором воды и становятся неразличимы.

А я остаюсь на валуне и смотрю на ручей.

Прозрачная, быстрая вода бежит по гладким камням. Ей всё равно — война, мир, герцоги, короли. Она просто течёт. Текла до меня, будет течь после.

А я… всё-таки боюсь. Впервые по-настоящему боюсь за свободу. Если это всё действительно так… Меня, значит, хотят использовать из-за королевской крови во мне. Выдать ли замуж, использовать ли мою смерть…

Внутри меня вдруг что-то твёрдо встаёт на место.

С меня хватит. Не буду прятаться и бежать, как мама. Я хочу, чтобы моя жизнь сложилась иначе, чем у неё. Мама была совсем одна. А рядом со мной трое сильных мужчин. Каждому из которых, я уверена, я действительно дорога.

Непрошеный голосок в голове всё же шепчет, что они могли мне предложить брак из-за того, кто я есть. Мол, уже знали, что внучка короля.

Только вот зачем им это? У меня сложилось такое впечатление, что уж из-за выгоды какой-то ни один из них точно не станет связывать себя нежеланным браком.

Как Оларх мне сказал? Он хочет со мной навсегда…

Решительно выбрасываю эти недостойные мысли о моих орках. Нет в них фальши и зла, это точно. Не чувствую. Искренни со мной. И чувствам, которые они так прямо и открыто мне высказали, я тоже верю.

В груди теплеет, а щёки вспыхивают жаром. Не об этом ли ты недавно думала, Иола? О том, что как было бы прекрасно, если бы можно было не выбирать между ними?

Оказывается, можно не выбирать! До меня окончательно доходит, и смущает в то же время до полной невозможности.

Ведь я даже близко не представляю, как это вообще может быть. Не укладывается в голове.

С Олархом… С ним всё само собой произошло. И я рада этому несказанно.

Сейчас с ним поеду. Буду блаженствовать в его сильных объятиях.

Что касается Тахира и — ох, страшно даже подумать, — Янара…

Останавливаю себя от этих мыслей. Не буду об этом думать.

Вообще пока не буду думать. Надо то, что уже на меня свалилось, хоть как-то уместить в голове. Привыкнуть. Осознать себя по-новому. А потом, с холодной головой, уже решать, что дальше.

Я смотрю на них в утреннем свете. Янар проверяет упряжь, Тахир затягивает подпругу, Оларх треплет коня по шее, а затем осматривает подковы.

Трое. Они спасли меня. Иначе меня ждала бы смерть, а то и что-нибудь хуже.

Мне по-настоящему повезло. Пока что я доверюсь им. Продолжу с ними путь. Со всем остальным уж как-нибудь разберёмся.

Вскоре Оларх делает мне знак, и я поднимаюсь с валуна. Выпрямляю спину, чувствуя, как силы возвращаются. И уже уверенно иду к ним.

Глава 41. Путь

Я подхожу к Оларху, и тут рядом оказывается Янар. Накидывает мне на плечи дорожный плащ, плотный, с тонкой серебряной вышивкой по краю.

— В лесу холоднее будет, — говорит он коротко и отходит к коням.

Плащ хранит его запах, неуловимо мужской и притягательный, и я невольно зарываюсь в него носом, пряча улыбку.

Поворачиваюсь к Оларху. Он подхватывает меня легко, как пушинку, усаживает в седло и сам запрыгивает сзади одним плавным движением.

Я прижимаюсь спиной к его широкой груди. Он берёт поводья, смыкая руки по бокам от меня, и я оказываюсь в кольце его надёжных рук.

— Два дня, — говорит он мне в макушку, — и будем в Вересковке.

Конь нетерпеливо переступает, чувствуя дорогу.

Трогаемся. Янар едет впереди, осматривая лес. Иногда он оборачивается, проверяя нас.

Тахир держится позади, иногда едва слышно насвистывая. Лес густой, но тропа широкая. Кони идут шагом, Оларх чуть сжимает руки, придерживая меня. Молчит. С ним молчать легко, и мне очень хорошо так ехать с ним.

Мы едем неспешно сквозь густой лес, и в этой неспешности есть что-то правильное. Будто мир даёт нам передышку, а два дня до Вересковки — подарок, короткий миг покоя среди бури.

Я подставляю лицо ветру и впитываю запах леса, мерный шаг коня, тепло Оларха за спиной. Я знаю, что там, впереди, столица и те, кто меня ищет. Но сейчас, в кольце его сильных рук, между Янаром и Тахиром, мне по-настоящему спокойно.

К полудню тревога всё-таки нагоняет меня холодным узелком под ложечкой. Мы едем в столицу. И что я буду там делать? Работать швеёй, как собиралась?

Янар ведь собирается предъявить королю долг за Элдара и его спасение вождя орков. И что сделает король, когда поймёт, кто я?..

— О чём думаешь? — Оларх, кажется, чувствует, как я напряглась.

— О столице, — признаюсь я. — Мы продолжаем путь, а я…

Обрываю свои слова. Оларх обнимает меня крепче и усаживает удобнее в седле. И так это у него ловко и естественно получается, что даже тепло внутри растекается.

Вот куда я от него, а?.. Они посетят короля, отправятся обратно в степь, а я останусь в столице? Серьёзно? Без него?..

Взгляд падает на широкую спину Янара впереди нас. Позади Тахир едет. А без них я — как?..