— Вы сегодня бледная, — заметила Эльза, разделяя волосы на пряди. — Точно дурной сон приснился? Может, рассказать хотите?

— Нечего рассказывать, — ответила Лианна. — Просто... зал какой-то. И мужчина. Незнакомый.

— Мужчина? — Эльза хмыкнула. — В вашем-то возрасте это не дурной сон, а самое что ни на есть хорошее предзнаменование. Моя сестра, перед тем как встретить своего Гюнтера, три ночи подряд видела во сне незнакомца с чёрными усами. А потом встретила — и точь-в-точь как во сне.

Лианна слабо улыбнулась. Она не стала говорить Эльзе, что незнакомец из её сна не был похож ни на одного из мужчин, которых она видела в замке. Не был похож ни на кого из людей вообще.

Эльза тем временем ловко заплела две косы от висков и уложила их вокруг головы, закрепив серебряными шпильками. Остальные волосы она оставила распущенными — они падали на спину тяжёлой тёмной волной. Это была причёска, которую носила ещё леди Элинора, и всякий раз, когда Эльза делала её Лианне, девочка чувствовала себя чуть ближе к матери.

— Ну вот, — сказала служанка, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Теперь вы похожи на леди, а не на девочку, которая всю ночь пропадала неизвестно где.

— Я не пропадала, — возразила Лианна.

— Конечно, не пропадали, — усмехнулась Эльза, но в её глазах не было упрёка. — Вы гуляли в саду. Я помню.

Они обменялись понимающими взглядами, и Лианна почувствовала, как тепло разливается в груди. В этом холодном замке, где даже родной отец смотрел сквозь неё, Эльза была единственной, кто заботился о ней искренне, без расчёта.

Покончив с завтраком и одеванием, Лианна покинула спальню и направилась в классную комнату. Путь её лежал через восточную галерею — длинный коридор с высокими стрельчатыми окнами, выходящими на море. Ветер гулял по галерее, и пламя факелов на стенах трепетало, отбрасывая на каменные плиты пляшущие тени. Лианна шла быстро, кутаясь в шерстяную шаль, и думала о том, что сегодняшний день будет долгим.

Классная комната располагалась в северной башне — самой старой части замка, построенной ещё три столетия назад. Дверь в неё была обита железными полосами и, как всегда, тяжело скрипела, когда Лианна толкнула её. Внутри было тепло: в камине потрескивал огонь, и его оранжевые блики играли на каменных стенах, смягчая их суровость.

Комната была небольшой, но уютной. У окна стоял массивный дубовый стол, за которым Лианна обычно занималась, перед ним — деревянная скамья с подушкой, обитой вытертым бархатом. Вдоль стен тянулись полки с книгами — теми, что уцелели после чисток леди Изольды. Здесь были старые фолианты по истории Семи Королевств, трактаты о магии, написанные ещё до того, как Церковь объявила её ересью, атласы звёздного неба и даже потрёпанный бестиарий с изображениями волшебных существ. На каминной полке стояла модель небесной сферы — подарок покойной матери, — и её бронзовые кольца тускло мерцали в свете огня.

Мэтр Бейл уже ждал её. Это был сухой, как осенний лист, старик с длинной седой бородой и удивительно живыми, молодыми глазами. Он служил наставником ещё при старом графе и был единственным, кого леди Изольда не решилась уволить — слишком старым и слишком учёным он был, чтобы с ним спорить.

— Леди Лианна, — произнёс он, склоняя голову. — Вы сегодня пунктуальны. Похвально.

— Доброе утро, мэтр, — ответила она, садясь за стол.

Сегодняшний урок был посвящён истории. Мэтр Бейл разложил перед Лианной старую карту, начерченную на пожелтевшем пергаменте, и начал рассказывать о Великом Разделе — войне, что случилась пятьсот лет назад между людьми и оборотнями. Его голос, сухой и монотонный, плыл над столом, и Лианна изо всех сил старалась сосредоточиться.

— Именно тогда, — говорил мэтр, водя костлявым пальцем по карте, — был заключён Первый Договор. Люди признали право оборотней на северные земли, а те в свою очередь обязались не переходить границу. Но, как вы понимаете, договоры заключают, чтобы их нарушать.

— А кто нарушил первым? — спросила Лианна.

Мэтр Бейл помолчал, поглаживая бороду.

— Спорный вопрос, — ответил он наконец. — Оборотни утверждают, что люди. Люди — что оборотни. Истина же, как всегда, лежит где-то посередине. Или, что вернее, похоронена под грудой вранья, которую обе стороны нагромоздили за пять веков.

Лианна закусила губу. Она хотела спросить ещё о многом — о том, как живут оборотни сейчас, правда ли, что их новая королева заключила перемирие с людьми, и что стало с теми, кто не успел бежать с северных земель. Но она не решалась. Слишком опасными были эти вопросы. Слишком близко они подходили к тайне, что лежала в подземелье.

Урок продолжался. За историей последовала латынь — мэтр Бейл заставил Лианну переводить отрывок из старинной хроники. Язык давался ей легко: мать когда-то учила её, и слова, казалось, сами ложились на язык. Потом была география — Лианна чертила на восковой табличке контуры Семи Королевств и отмечала реки, горные хребты и главные города.

Когда урок наконец закончился, солнце уже стояло высоко. За окном, над Морем Туманов, кружили чайки.

— На сегодня всё, — сказал мэтр Бейл, собирая пергаменты. — Завтра продолжим с хрониками. И, леди Лианна... — он задержался у двери, — ...будьте осторожны в своих вопросах. Не на все из них есть безопасные ответы.

Он вышел, оставив Лианну одну в классной комнате. Она долго ещё сидела у окна, глядя на море и думая о том, что старый наставник, кажется, знает больше, чем говорит.

После урока Лианна вышла из классной комнаты, чувствуя, как гул в голове от латинских спряжений и географических названий постепенно утихает. Впереди у неё было несколько часов свободы — редкое сокровище в замке, где каждый час был расписан либо уроками, либо обязанностями, либо притворной любезностью перед мачехой. Солнце стояло уже высоко, и сквозь стрельчатые окна восточной галереи лился бледный осенний свет, расчерчивая каменный пол косыми золотыми полосами.

Она нашла Кайла на конюшне — как и ожидала. Он стоял у стойла гнедого мерина, принёсшего утром камень в подкове, и, закатав рукава, орудовал рашпилем, подпиливая копыто. В воздухе пахло сеном, лошадиным потом и кожей — запахи, которые Лианна с детства любила больше, чем благовония в покоях.

— Ты опять за работой, — сказала она, опираясь на деревянную перекладину стойла.

Кайл поднял голову. Соломенная прядь, как всегда, упала ему на глаза, и он смахнул её тыльной стороной ладони, оставив на лбу полоску пыли.

— Леди Лианна. — Он улыбнулся той самой улыбкой — чуть застенчивой, но искренней, — которую она знала с детства. — Мерин захромал, надо было починить до вечера. Твой брат собрался на охоту.

— Седрик вечно куда-то собирается, — пожала плечами Лианна. — Брось пока копыто. Пойдём к скалам.

Кайл на мгновение замер, и Лианна заметила, как дрогнули уголки его губ. Он всегда так делал, когда она предлагала что-то неожиданное, — словно не мог поверить, что она зовёт именно его.

— А уроки? — спросил он.

— Уже закончились. Мэтр Бейл отпустил меня до завтра.

— А леди Изольда?

— Не знает. И не узнает.

Кайл усмехнулся, отложил рашпиль и вытер руки о край рубахи.

— Тогда я твой должник. Дай мне пять минут — умоюсь.

Кайл скрылся в глубине конюшни, где у дальней стены стояла деревянная бадья с водой. Лианна осталась ждать, опершись на перекладину стойла и рассеянно поглаживая гнедого мерина по бархатному носу. Конь всхрапывал и косился на неё тёплым карим глазом, словно тоже хотел на прогулку.

Кайл, сын сэра Олдрика из Окриджа, жил в Вороньем Гнезде уже четвёртый год — с тех пор, как его отец пал в одной из северных кампаний графа. Сэру Олдрику не повезло: он оказался не в том месте не в то время, приняв на себя удар, предназначавшийся самому графу Корвейскому. Старый граф, человек жестокий, но помнивший долги чести, не мог оставить сына погибшего вассала без крова. Так двенадцатилетний Кайл оказался в замке — не слуга, не воспитанник, не паж. Что-то среднее.