На столике у окна ждал поднос с ужином. Запечённая форель, поданная на деревянной доске, была приправлена лимоном, аромат был божественным. Рядом лежали ломти свежего хлеба с хрустящей корочкой, головка мягкого козьего сыра, присыпанного зеленью, и горсть засахаренных орехов в маленькой глиняной мисочке. В кувшине дымился горячий травяной отвар — мята, душица и что-то ещё, сладковатое, — и от него поднимался пар, рисуя в воздухе причудливые узоры.

В углу комнаты, за резной ширмой, обтянутой тонким шёлком, стояла медная ванна. Вода в ней дышала паром, и этот пар пах лавандой и розмарином — травами, которые здесь, видимо, добавляли во всё. На краю ванны лежало чистое льняное полотенце, а рядом, на низком столике, выстроились в ряд глиняные баночки с маслами и мылом. Лианна провела пальцами по краю ванны — медь была тёплой, нагретой водой, — и невольно улыбнулась. Она никогда не видела такой заботы о госте. Даже в родном замке её покои не были убраны с таким вниманием к мелочам.

Она сбросила пропылённое дорожное платье, с наслаждением погрузилась в горячую воду и долго лежала, чувствуя, как усталость долгого пути медленно покидает её. Мышцы, нывшие после тряски в повозке, расслаблялись. Кожа, обветренная и сухая, впитывала влагу и масла. Она вымыла волосы, смыла с них дорожную пыль и запах костра, и теперь они струились по плечам, чистые и блестящие.

Выбравшись из ванны, она надела чистую сорочку, приготовленную заботливыми слугами — мягкую, из тонкого батиста, с вышивкой по вороту, — и закуталась в тёплый халат, расшитый серебряными нитями. Села в кресло у камина, поджав под себя ноги, и взяла с подноса ломоть хлеба. Откусила. Зажмурилась от удовольствия. Потом взяла форель — нежную, тающую во рту, — и съела почти всё, даже не заметив.

В камине потрескивали дрова. За окном, выходящим во внутренний сад, сгущались сумерки, и в ветвях деревьев, увитых светящимся мхом, загорались крошечные огоньки. Где-то вдалеке, в глубине замка, звучала музыка — тихая, струнная, как колыбельная. Лианна закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Не нужно было ждать. Не нужно было бояться. Не нужно было сражаться. Здесь, в этом странном, прекрасном городе, среди оборотней и магии, она была дома.

Глава 24.

Лианна проснулась от негромкого, но настойчивого стука в дверь. За окном уже сгущались сумерки, и в комнате царил мягкий полумрак, разбавленный лишь отблесками догорающего камина. Она потянулась, чувствуя, как тело, отдохнувшее после ванны и сна, налилось приятной тяжестью, и нехотя поднялась с кресла.

— Войдите, — произнесла она, запахивая халат.

Дверь отворилась, и в комнату вошла молодая женщина — оборотень, судя по янтарным глазам и той особой, текучей грации, с которой она двигалась. У неё были русые волосы, убранные в аккуратный пучок, и открытое, приятное лицо. Одето она была просто: тёмно-синее платье служанки, белый передник, никаких украшений, кроме тонкого золотого колечка на мизинце.

— Добрый вечер, леди Лианна, — произнесла она, приседая в реверансе. — Меня зовут Астрид. Её величество королева Морвейна распорядилась, чтобы я прислуживала вам во время вашего пребывания в Верхейме. Я помогу вам одеться к ужину.

— Спасибо, Астрид, — ответила Лианна. — Это очень любезно.

— Вовсе нет, леди. Это честь для меня. — Астрид выпрямилась и прошла к сундукам, которые ещё днём внесли в покои. — Я уже подготовила платье. Вы брали с собой несколько нарядов, и я осмелилась выбрать тот, что лучше всего подходит для ужина с королевой. Надеюсь, вы одобрите.

Она извлекла из сундука платье из тёмно-бордового бархата. Ткань переливалась в свете камина глубоким, винным оттенком, а по подолу и рукавам шла серебряная вышивка — дубовые листья, родовой узор Корвейских. Лианна коснулась пальцами знакомой ткани и улыбнулась.

— Вы сделали правильный выбор, Астрид. Это платье... оно особенное.

— Я так и подумала, леди. — Служанка улыбнулась в ответ.

Пока Лианна облачалась в платье, Астрид хлопотала вокруг неё: расправляла складки, застёгивала длинный ряд перламутровых пуговиц на спине, поправляла рукава. Затем она усадила Лианну перед зеркалом — большим, в резной серебряной раме, которое стояло на туалетном столике, — и принялась за причёску. Её пальцы двигались быстро и ловко: она расчесала волосы Лианны до блеска, заплела две косы от висков и уложила их вокруг головы, закрепив серебряными шпильками, а остальные волосы оставила распущенными по спине.

— У вас прекрасные волосы, леди, — заметила Астрид. — Густые и блестящие. Как шёлк.

— Спасибо, — ответила Лианна. — Волосы мне достались от матери.

Когда причёска была готова, в дверь снова постучали. Астрид открыла — и на пороге возник Эйнар. Он был в тёмно-синем камзоле, расшитом серебром, с фамильным золотым кольцом на пальце. Его белые волосы были распущены по плечам, и в свете свечей они сияли, как лунный шёлк. Но главное — его лицо. С него ушла та страшная, восковая бледность, что пугала Лианну все последние дни. Щёки порозовели, глаза горели живым, ясным светом. Он выглядел... здоровым. Почти таким же, как до поединка.

— Я зашёл, чтобы проводить тебя на ужин, — произнёс он, входя в комнату. Его взгляд упал на Лианну, сидевшую у зеркала, и он замер. — Но, кажется, я зашёл слишком рано. Ты ещё не готова?

— Почти, — ответила она, беря со столика ожерелье — серебряную цепочку с сапфирами, которые мерцали в свете свечей, как капли морской воды. — Никак не могу застегнуть. Астрид, помоги, пожалуйста...

— Позволь мне, — сказал Эйнар.

Астрид, понимающе улыбнувшись, отступила в сторону. Эйнар подошёл к Лианне, встал у неё за спиной и принял ожерелье из её рук. Его пальцы коснулись её шеи — легко, почти невесомо, — и по её коже пробежала дрожь. Он застегнул замочек, поправил цепочку и, наклонившись, поцеловал её в шею — туда, где бился пульс, частый и неровный.

— Сапфиры — это твои камни, — произнёс он негромко. — Они цвета моря. Идут тебе гораздо больше, чем рубины или изумруды.

— Спасибо, — прошептала она, встречаясь с ним взглядом в зеркале. — Ты выглядишь намного лучше. Тебе уже совсем хорошо?

— Намного, — ответил он, выпрямляясь. — Ещё пара сеансов у пламени — и я буду полностью исцелён. Морвейна говорит, что яд почти ушёл. Осталось совсем немного.

— Я рада. — Она повернулась к нему. — Я так испугалась, Эйнар. Когда ты упал на арене... когда ты не приходил в себя... я думала, что потеряю тебя.

— Ты не потеряешь меня. — Он взял её за руку и прижал к своей груди. — Я слишком упрям, чтобы умереть от какого-то яда.

Она улыбнулась, но потом в её глазах мелькнула тень.

— Знаешь, я всё думаю... Почему никто не дал тебе своей крови? Разве кровь оборотней не исцеляет? Ты же сам когда-то дал мне свою кровь, когда я болела. Я помню.

Эйнар покачал головой.

— Не все недуги можно исцелить кровью оборотня, Лиан. Наша кровь ускоряет заживление ран, помогает при лихорадке, при простуде. Но яд — это другое. Яд нужно выжечь. Или нейтрализовать противоядием. Кровь не справится с ним. Священное пламя — единственное, что может очистить кровь от отравы полностью. Поэтому мы здесь.

— Теперь я понимаю, — сказала она. — Просто... я хотела быть уверена, что ты в безопасности. Что с тобой всё будет хорошо.

— Со мной всё будет хорошо, — ответил он. — Особенно теперь, когда ты рядом.

Астрид, всё это время тихо стоявшая у двери, деликатно кашлянула.

— Леди Лианна, вы прекрасны. Принц Эйнар, вы тоже, — добавила она, едва заметно улыбнувшись. — Королева ждёт вас в малой столовой. Ужин уже подан.

— Тогда не будем заставлять её ждать, — сказал Эйнар и предложил Лианне руку.

Она приняла её, и они вместе вышли в коридор. Его пальцы, сжимавшие её ладонь, были тёплыми и сильными. Совсем не такими, как там, в повозке, когда он был на грани жизни и смерти. Лианна шла рядом с ним по коридору, устланному серебристыми коврами, мимо гобеленов и статуй, и чувствовала, как внутри неё разливается спокойствие. Он здесь. Он жив.