– Ты определённо очень талантлива, – задумчиво говорит Рори, рассматривая меня чересчур внимательно.

– Идём, – торопит нас Кирин.

По пути в машину Рори о чём-то сосредоточенно думает. У меня складывается ощущение, что это связано со мной. Хотя мало ли какие заботы могут быть у тёмного мага?

Дойдя до машины, у нас возникает заминка. С нами едет водитель, и чтобы удобно расположиться, нужно было определить кто сядет спереди с водителем, а кто сзади со мной. Мужчины упёрлись друг в друга взглядами. Так дело и до рукоприкладства дойдёт.

– Кирин, Рори! Давайте спереди сяду я? Раз вам сложно решить такой пустяковый вопрос!

– Нет, – в один голос отвечают мне братья.

– Надо было на другой ехать, – бурчит Рори, – чтобы все сзади разместились.

– Ладно, Рори, садись с Викой, – уступает, наконец, Кирин.

Вот может быть мудрым, когда надо. Я плюхаюсь в салон и стараюсь абстрагироваться от ситуации. Образно говоря, два пацана не могут решить, кто сядет рядом за партой с одноклассницей. Это в самом деле происходит со мной?

– Вика, знаешь, что обладаешь некоторым… необычным талантом? – спрашивает Рори.

– И какой же у меня талант? – насторожено интересуюсь.

– Ты невероятно обаятельная, – подмигивает мне Рори.

Кирин сидит впереди меня и даже по его спине я понимаю, что он внимательно слушает и сейчас пытается держать себя в руках.

– Спасибо, – спокойно говорю и отворачиваюсь к окну.

– Эй, детка, не надо так хладнокровно реагировать на комплименты, я ж серьёзно! Но если тебя это смущает, я понимаю. Давай обсудим что-то другое?

Я молчу. И не поворачиваюсь. Пусть это такая небольшая детская игра, но в самом деле... Стоит начать разговаривать с Рори, так Кирин его вышвырнет из машины или того хуже.

– Ладно, знаешь, какое я первое осознанное магическое действие совершил?

Вот же какой проныра! Я с интересом поворачиваюсь к Рори. Зацепил одним предложением, вот что за человек такой?

– Скажу, но хочу попросить кое-что взамен.

Кирин напрягается, и я тоже.

– Ответь мне честно, ты же осознаешь, что не совсем обычно себя ведёшь для новорожденной ведьмы? И необычные вещи делаешь?

Я сглатываю и медленно киваю.

– Значит, ты уже слышала и знаешь про…

– Рори! Сейчас не время и не место! – рычит со своего места Кирин. – Вечером обсудим.

– О, тогда всё становится на свои места, – Рори молчит, а потом продолжает с весёлой ноткой: – Так вот, сижу я на кухне у своей одноклассницы. А я тогда, знаешь ли, ходил в обычную школу для людей. Пришёл к Надюше чай попить. Нам тогда по пятнадцать лет уже было. Она хотела произвести на меня впечатление, а я на неё. Сидим, значит, чай пьём. Я говорю: «Наденька, а можно мне выйти на балкон?». Она, конечно, удивилась, за окном сильный снег, холод. Но не будет же мне запрещать? Я вышел, смотрю по сторонам, а мне хорошо, кровь горячит. Я тогда уже знал, что обладаю магией, тем более старший брат вовсю пользовался, невозможно в магической семье жить, и не замечать необычностей. Смотрю, а на балконе цветок завядший стоит. Недолго думая, решил девушку поразить. Вообразил, как он становится цветущим. Растаял, льдинки отвалились, засохший корень вдруг стал набираться сил, листья появились и набухли бутоны. А следом распустились красивые розовые цветы. Я возвращаюсь в кухню, держу горшок с цветком за спиной. Спрашиваю Надюшу: «Хочешь фокус?». Она, конечно же, хочет. Вот так я ей и подарил её же горшок с цветком. Восторга было много, конечно, а мне поплохело, но ненадолго. Потому что Надя мне подарила шикарный энергетический поцелуй.

Из широкого вестибюля мы идём в зал со сценой. Зачарованно смотрю по сторонам, не в силах поверить в реальность происходящего. Всё здесь как в моём сне. Та самая сцена, где так больно меня обидел Лекс. А ведь тогда я ещё не подозревала, что Лекс и Алёша одно и то же лицо.

Я пытаюсь найти расхождение в картинке, сравнивая сон и реальность, но его практически нет. Великолепный зал, удобные ряды сидений. Атмосфера театра витает в воздухе, заполняя всё кругом непередаваемым ощущением торжественности.

Рори идёт с одной стороны от меня, Кирин – с другой. Наверное, мы производим странное впечатление, словно меня взяли в плен и куда-то ведут. Или я иду в окружении своей охраны.

Вокруг красиво одетые девушки и мужчины. Мне на миг становится неловко, что я пришла в обычных джинсах, кедах и футболке. В такое место нужно наряжаться, выход в свет всё-таки. Моя мама бы сейчас недовольно поджала губы и покачала головой, рассказывая про пробелы в воспитании современного поколения.

По пути братья перекидываются фразами то с одними, то с другими людьми. Меня представляют калейдоскопу людей, лица сменяются, а я понимаю, что никого не успеваю запомнить.

И вдруг со стороны сцены к нам спешит какой-то высокий мужчина с густыми чёрными усами и такими же волосами. На нём черный в вертикальную полоску классический костюм. Даже галстук имеется.

– Рори, Кирин! – кричит мужчина ещё издалека. – Катастрофа! У нашей Зои проблема. Она заболела!

– Рори, позаботься об этом, – тихо приказывает Кирин, – а я пока проведу для Виктории экскурсию.

– Ну уж нет, – тут же противится младший Марков.

Зоя? Неужели это та самая Снежная королева из моего бесконечного сна? Кажется, она в тот раз тоже заболела. Странное совпадение, однако.

Мужчина наконец-то добегает до нас, и Кирин широко улыбается ему.

– Извините нас, Олег Андреевич, но мы с моей подругой Викторией должны срочно вас покинуть.

Усатый мужчина внимательно оглядывает меня с ног до головы и вдруг неожиданно спрашивает:

– Виктория, а вы никогда не играли в театре?

– Нет, – удивленно тяну я.

– У вас очень артистическое лицо. Аристократическое, я бы даже сказал. В вашей крови, наверняка, были дворяне или даже цари! Подумайте об этом. Вы можете спасти наш спектакль.

Я растерянно смотрю на Кирина, а затем на Рори. Оба молча смотрят на меня и в их тёмных глазах я не могу ничего прочесть. То ли они издеваются и молчат, то ли решили, что это было бы отличной идеей.

– Мне очень приятно, но, пожалуй, я воздержусь, – произношу я спустя мгновение.

Не хватало мне ещё играть в театре, терпеть не могу быть в центре внимания! Во сне это тоже казалось мне чудовищной ошибкой. В данной ситуации мне хочется полностью довериться своей интуиции, а она говорита, что не стоит связываться ещё и со спектаклем.

– Кирин! Рори! Уговорите же эту прелестную даму! Не может же наш спектакль остаться без главной героини! Я за версту вижу талант! Эта девушка будет играть как богиня! Посмотрите на её нежную белую кожу, тонкие кисти рук, длинные пальцы. Точёная талия, округлые бедра и длинные ноги. А шея! Словно лебедушка! А посмотрите, какие чувственные губы, прямо сейчас бы звать художника писать портрет!

Чем больше говорит Олег Андреевич, тем больше я замечаю более внимательные взгляды моих спутников. Словно я какой-то экспонат. От смущения, я опускаю глаза в пол. Да я на сцене скорее дара речи лишусь, чем буду божественно играть, как уверяет этот странный человек. Когда Кирин уведёт меня уже за кулисы проводить экскурсию, как и обещал?

– Вика – артистка, – улыбается Рори. – Это было бы гениально, Олег Андреевич! Вика, соглашайся! Времени, конечно, мало, но ты справишься! Тут и слов учить много не нужно, я смотрел репетиции несколько раз, запоминается всё легко.

– Виктория подумает, а сейчас мы уходим на экскурсию, – твёрдо говорит Кирин, приобняв меня за талию. За точёную талию, надо полагать.

Мы идём наконец-то прочь от восхищенного мною Олега Андреевича. Я кошусь на Кирина, надеясь, что он не станет меня уговаривать на сомнительную авантюру. Но пока он молчит.

Мы идём по сцене прямо за кулисы. За тяжёлыми красными шторами прячется широкая комната со стульями, столом и кулером с водой. Похоже, здесь актёры ожидают выхода на сцену.