Пока весь отдел логистики утыкается носом в мониторы, Север с Артемием, свернув окна рабочих программ, играют в шахматы в браузере. Когда в их отлынивание втягиваются Серый и Света, поиски сетевых игр на четверых становятся ежедневным ритуалом.

Артемий вписывается в эту динамику с пугающей естественностью. Он часто приносит Северу уже остывший кофе и ставит стакан на край стола без лишних слов. Он не ждёт ни «спасибо», ни дежурной улыбки. Север лишь на мгновение замирает, чувствуя насыщенный запах кофе, и чуть заметно кивает, принимая жест как должное.

Иногда Севера сильно откатывает назад. Это случается спонтанно, не по его прихоти. Перед глазами вспыхивают воспоминания, заставляя всё нутро дрожать, как осиновый лист. Как бы он не старался убежать, память догоняла, и била битой по голове. Уход Марины вспорол ему грудь скальпелем без наркоза, проехался товарным поездом. Лучше никогда не оборачиваться назад, не смотреть в прошлое, потому что там тонны тоски, выливающейся в строки о непережитой боли, о бесконечных размышлениях почему произошло так, а не иначе.

Он правда считал, что у него и Марины был шанс. У всего и всегда есть шанс. Нужно лишь приложить усилия и дать время. Все вокруг утверждали, что они словно одно целое, так схожи во всём, что даже сам Север начал верить в это и держать за истину. Но чем больше иллюзия, тем больнее потом разбиваться о стекло правды.

Было ощущение, словно Север и никто вокруг не знают, как справиться с этими чувствами. Зато эти самые чувства отлично знают, как справиться с Севером.

Способность Артемия адаптироваться поражала.

В четверг «Графит» едва не теряет крупного клиента — взвинченный заказчик с порога требует расторжения договора, размахивая претензиями к логистике. В переговорной стоит звенящая тишина: Игорь Семёнович хмурится, Танкист лишь переводит взгляд с клиента на отчёты. Север, до этого молчаливо наблюдавший за сценой, делает шаг вперёд.

— Вы правы в том, что сроки были нарушены, — голос Севера звучит сухо и уверенно.

Заказчик открывает рот, чтобы продолжить тираду, но тут в разговор вступает Артемий. Он не оправдывается, не извиняется. Парень просто разворачивает рабочий ноутбук, где развёрнута новая схема доставки, оптимизирующая издержки клиента на пятнадцать процентов.

— Но, если Вы дадите нам ещё сутки, — продолжает Артемий, и в его голосе слышится та же стальная выдержка, что и у Севера, — Вы получите не только закрытие старого долга, но и гарантию того, что подобные задержки станут для системы невозможными.

Они работают слажено, распределяя обязанности между собой: Север берёт на себя психологический напор, успокаивая гнев клиента своей непробиваемостью, а Артемий бьёт фактами, выстраивая конструктив. Через двадцать минут заказчик, уже почти забывший о желании разорвать контракт, подписывает бумагу об отсутствии претензий и пожимает руку обоим.

Двадцатого января город просыпается в объятиях редкого для этого времени года солнца: небо над «Графитом» пронзительно чистое, а воздух кажется по-весеннему прозрачным. Впрочем, для Севера этот вторник начинается вовсе не с прогноза погоды, а с внезапного, почти стихийного вмешательства Светланы. Едва он успевает переступить порог офиса, как она, не тратя времени на приветствия, хватает его за руку и решительно устремляет к лифту.

Север привычно хмурится и делает попытку высвободить ладонь. Но Света лишь крепче перехватывает его пальцы, а в следующую секунду и вовсе прикрывает ему глаза мягкими, тёплыми ладонями, пахнущими миндальным маслом.

— Светлана Андреевна, это вопиющее нарушение личных границ, — роняет он с иронией, за которой легко угадывается улыбка.

Он позволяет вести себя на третий этаж, доверяясь этой странной, почти ребяческой суете. В её смехе, долетающем до него эхом в тишине лифта, столько искреннего азарта, что Север внезапно сдаётся, позволяя напряжению в плечах отступить. Когда они замирают перед дверью, в груди у него вдруг разливается странное, почти забытое чувство — предвкушение чего-то хорошего, чего-то, что сейчас разорвёт его сердце от переизбытка волнительного счастья.

Света убирает ладони.

В ту же секунду кабинет взрывается, словно внутри него детонировало само веселье. Воздух наполняется залпом конфетти: пёстрые искры кружатся в лучах утреннего света, оседая на плечах и волосах, а навстречу им вырывается дружное, оглушительное: «С днём рождения!»

Север замирает, ослепленный внезапной вспышкой света и шума. Мир на долю секунды сужается до этого маленького, шумного пространства, где стены отдела логистики украшены наспех приклеенным баннером, а в воздухе стоит сладковатый аромат праздника. Он стоит, не шелохнувшись, чувствуя, как пара бумажных блёсток попали за шиворот, как уголки губ тянутся вверх, а в уголках глаз появляются едва заметные морщинки.

Даже Чиж, до этого момента бродивший по офису угрюмой тучей, сегодня стоит в первом ряду, присоединяясь к общему, слегка нестройному хору поздравлений. Север обводит взглядом своих сотрудников в нелепых бумажных колпаках, с искренними улыбками, и чувствует, как внутри, где-то под слоем привычной сдержанности, разливается щекочущее тепло.

Седой, пробившись сквозь шумную толпу, с видом триумфатора водружает на край стола несколько бутылок благородного шампанского. Вскоре воздух наполняется сухим хлопком вылетевшей пробки и радостным шипением игристого, которое широкими струями наполняет простые пластиковые стаканчики.

— На год ближе к финалу, — хмыкает Сергей, заключая друга в крепкие объятия и похлопывая по спине. — Если бы не я, ты бы такими темпами до тридцати пяти точно не дожил.

— Премного благодарен за то, что до сих пор терпишь меня, — парирует Север с едва заметной усмешкой.

Какое-то время телефон вибрирует без остановки от огромного потока поздравлений от коллег, от родителей, от операторов и банков. Север кидает смартфон в ящик стола, пряча от самого себя. И пока он ведёт разговоры о планах на выходные, пока помогает разрезать торт, который испекла Мышка, пока пытается раствориться в этом ощущении праздника, на фоне навязчиво пульсирует мысль, желание взглянуть в экран телефона, проверить уведомления. Проверить и найти среди прочих сообщение со знакомого номера телефона. И Север не знает, что страшнее: осознать, что Марина снова его поздравляет с праздником или то, что она ничего не написала, наконец, отпустив его.

Торт, приготовленный Мышкой, оказывается удивительно вкусным — нежным, с тонким привкусом домашнего уюта. Он искренне благодарит Лену, щедро рассыпаясь в похвалах её таланту, и видит, как девушка вспыхивает ярким румянцем и смущённо прячет взгляд.

Кто-то из ребят негромко включает ненавязчивую музыку, заполняющую пространство и переплетающуюся с приглушённым смехом. В пластиковых стаканчиках, словно крошечные звёзды, неугомонно лопаются пузырьки шампанского, оставляя на языке терпкую, игристую свежесть.

Сергей, подкараулив момент, утягивает друга в сторону, всучивает ему тяжелый пакет с подарком и тут же, не давая продохнуть, начинает выпытывать планы на выходные. Он азартно расписывает сценарий шумной вечеринки, настаивает на девчонках и общем веселье, в который раз пытаясь вытащить Севера из его привычно возвышенного времяпровождения наедине с собой и дневником боли.

Север не противится. Он лишь криво усмехается, поддерживая этот привычный, шумный порыв друга, пожалуй, впервые не из вежливости, а с искренним желанием ввязаться в эту авантюру.

Но вдруг Сергей осекается. Он резко замолкает, отставляя свой стаканчик в сторону, и меняется в лице. Его взгляд становится тяжелым, цепким, почти профессионально оценивающим. Волков пристально изучает друга — от кончиков аккуратно подстриженных волос до едва заметного блеска в глазах.

— Гляжу, твоя новая пассия — дамочка весьма страстная, — Серый указывает кивком головы на воротник рубашки Кречетова, из-под которого, словно негласный манифест, предательски выглядывает яркий, багровый след. — То-то ты такой счастливый.