Взгляд Севера автоматически сканирует присутствующих, в частности своих подчинённых. Убедившись, что никто не опаздывает, не отлынивает от планёрки, он слегка расслабляется. Даже Вересов тут, стоит возле окна, а вокруг него пустое пространство. Видимо, слухи продолжают виться среди коллег.

Серый пропихивается через всю толпу, попутно извиняясь за то, что кого-то толкнул, кому-то наступил на ногу. Он тянет руку для рукопожатию Северу, на которое мужчина тотчас отвечает.

— И кто она? — шёпотом спрашивает Сергей, оценивающе смотря на Севера.

— Ты про что? — Север откровенно не понимает к чему клонит товарищ, концентрируясь на словах директора.

— Ты же явно не дома ночевал, — с уст мужчины вырывается беззлобная усмешка. — А ещё от тебя несёт за километр женскими духами. Ну, кто на этот раз?

— Говоришь так, словно я какой-то бабник, — Север поправляет манжеты рубашки, краем глаза сканируя переговорную. — Это твоя прерогатива находить себе приключения каждую неделю.

— Ты не ты, если не съязвишь.

Сергей затихает, услышав своё имя, произнесённое директором. Отвечает на заданный вопрос, рассказывает об успехах отдела маркетинга.

— Так какая она? — стоило только директору переключиться на бухгалтерию, как Сергей вновь начинает донимать вопросами. — Интересно же кого выбрал твой избирательный вкус.

— Я своим вкусам не изменяю, — уверенно говорит Север. — Миниатюрная, хрупкая, всёнатуральное . Улыбка такая наивная, но взгляд, — он шумно выдыхает, — дерзкий. Умная и дикая, с ней не соскучишься.

Оксана сидит в последнем ряду, прямо перед Сергеем и Севером. И ещё с первых минут, как Серый начал осыпать вопросами про ночное рандеву, она всем своим станом напряглась и подслушивала разговор двух мужчин. А теперь же излучала такую зловещую ауру, что поднеси к ней букет цветов — завянет.

— Ну ты и мудак, Север, — подытоживает Серый, тихо смеясь и одобрительно хлопая друга по плечу.

Север лишь слегка ведёт плечом. Ему глубоко плевать на то, что об этом думает Стервочка или кто-либо ещё в этом кабинете. К сплетням он всегда относился и относится с какой-то отрешённостью, словно находится за пуленепробиваемым стеклом, прекрасно зная, что эта холодная отстранённость только добавляет ему притягательности.

Планёрка заканчивается и кабинет постепенно начинает пустеть. Стулья с глухим стуком задвигаются обратно под столы, кто-то уже торопится к выходу, переговариваясь на ходу. Север же задерживается, чтобы обсудить рабочие вопросы с Танкистом. В итоге, разговор скатывается об отце и о надежде на то, что Артемий всё же останется в «Графите».

Север выходит из переговорной с лёгким привкусом горечи во рту. Слова Игоря Семёновича о том, что «Мальчик перспективный», всё ещё звучат в голове. Сомнений не было, что отец приложил к этому руку и ожидал, что сын справится хотя бы с одним стажёром. Кречетов уже заворачивает к лестнице, как чувствует, что кто-то тянет его за локоть. Сергей, конечно же.

— Пошли, — кивает тот в сторону пожарной лестницы, — Покурим, пока Семёнович вновь не закидал тебя работой.

— А кофемашину так и не починили? — Север даже не сопротивляется, идёт плечо к плечу с Сергеем.

— Не-а, — тянет мужчина. — К Светке зайдём, сварганим у неё кофе. Я на той неделе ей целую банку кофе принёс! Почему у бухгалтеров есть свой чайник и холодильник, а у остальных нет?

— Потому что у них отдельная экосистема, — Север тихо смеётся, спускаясь на третий этаж. — Забыл, как они однажды притащили электроплиту и жарили щучьи котлеты? Вонь стояла на весь этаж.

— На твоём месте я бы не жаловался, — Волков хмыкает, — Отлично же, когда под рукой женщины, которые умеют готовить, да ещё и добрые и рады поделиться.

— Мне главное, чтобы они верно заполняли расчётную ведомость, — Кречетов ожидаемо нудит, но после добавляет более легко: — Но котлетки и вправду были вкусными.

Они застревают в бухгалтерии на двадцать минут. Помещение встречает их привычным теплом, ароматом цветочного парфюма, пытающимся заглушить запах чего-то съестного. Столы завалены папками и коробками, принтер беспрерывно гудит, печатая лист за листом. Пока Серый уходит со Светой вглубь кабинета, Север останавливается возле зеркала во весь рост, приглаживает волосы, оттягивает ворот рубашки и принюхивается. Шлейф женских духов действительно легко угадывается.

Сварганив кофе, компания друзей не спешит покидать тёплый кабинет, начиная обсуждать свои выходные. Север замечает, что помощница Светы сидит с через чур сложным лицом, поэтому подходит сам и помогает девушке разобраться в цифрах накладной. Девушка, совсем юная, смотрит на него с такой благодарностью, что он чувствует себя неловко. Она что-то лепечет, благодарит его, но Север лишь коротко кивает и поправляет очки.

В курилке, как обычно, смешиваются два запаха. Света выпускает клубы сладкого, приторного дыма — её ароматизированные сигареты пахнут ванилью и карамелью, почти как десерт. Рядом с ней Серый затягивается своим крепким табаком — тяжёлым, горьким, таким, что уже через минуту в маленькой стеклянной коробке становится нечем дышать. Север стоит между ними, вдыхая эту странную смесь, и чувствует, как голова начинает кружиться.

— Пассивное курение — тоже курение, — усмехается Волков, когда Север отказывается от предложенной сигареты.

— Пусть это будет единственное пассивное что-то в моей жизни, — Кречетов греет руки о керамику кружки, а после делает осторожный глоток остывшего кофе.

— Кстати, о птичках, — в отличие от Серого Света не смеётся, а наоборот, выглядит очень серьёзной, — Я тут такое услышала, — она стряхивает пепел с сигареты. — Оксанка то подставила Щенка.

— В чём подставила и есть ли доказательства? — Север напрягается, и вся его расслабленность улетучивается, прорезая в голосе привычную сталь.

— Тогда с таблицей, когда тебя ещё Игорь Семёнович отчитывал, — она замолкает, ожидает, чтобы коллеги вспомнили этот момент, а после продолжает, — Солнышко видела, как Щенок относил в тот день этот самый отчёт, как передал его Стервочке, а та вытащила один лист и выбросила.

— Солнышко уже много раз привирала и выдумывала несуществующие сплетни, чтобы стравить коллектив, — не отступает Север.

— Да подожди ты! — Светка машет на него рукой, — Уборщица нашла тот лист в мусорном ведре. Таблица была сделана, просто Оксана решила насолить мальчику.

— И зачем ей такое проворачивать? — наконец, вмешивается в разговор Серый. — Она, конечно, та ещё стерва, но что ей сделал стажёр Севера?

Света как-то загадочно улыбается, бросив на Севера долгий взгляд. И ему почему-то это совсем не понравилось.

— И эту бумажку, конечно же, больше никто не видел? — скептично спрашивает Кречетов. — Всё на уровне слухов, доказательств нет.

Север старается выглядеть сдержанным и собранным, хотя где-то внутри уже начинает неприятно клокотать. Он вспоминает тот день, как стоял над Артемием, как отчитывал за халатность, заставил переделывать работу. Как смотрел на него с пренебрежением и властью. И теперь оказывается, что всё это время Север был не прав.

И этот мальчишка — этот надоедливый, улыбающийся Щенок — молчал. Не оправдывался. Не искал виноватых. Просто переделал всё заново, потому что так сказал наставник. Север чувствует, как его желудок сжимается от тошноты.

— Вот-вот, — поддерживает Сергей, — Тем более Солнышко мне об этом ничего не говорила.

— С тобой вообще редко разговаривают твои трудные подростки, — Света тушит сигарету и принимается за кофе с молоком. — Солнышко просто не знала, как об этом сказать. Знаю об этом только я. А что насчёт доказательств, так она забрала ту самую страницу.

В курилке наступает тишина. Сергей медленно выдыхает сигаретный дым, от которого Север начинает кашлять. Светлана пьёт кофе, смотря куда-то в сторону.

— Но почему это выяснилось только сейчас? — задаёт резонный вопрос Кречетов, продолжая искать в этой всей истории подвох.