Савушкин бросил попытки узнать, кто же гонится за ним, привстал и, стараясь издавать меньше шума, заспешил к выходу. Где-то по краю зрения металась в клубах тумана тень.

Антон вышел из сада под тёплый свет фонарей. Застыл, оглянулся.

Позади стелился туман, но преследователя не было. Он силился разглядеть хоть что-то в тени яблонь. Но старый сад был полон тёмных, укромных мест.

Савушкин развернулся и двинулся к дому. Зайдя за угол, он снова обернулся. Преследователь двигался ровно по тем местам, куда не доставал свет фонарей. Антон ускорился. Но это не помогло. Он срезал путь через детскую площадку. Зашёл за железную горку в форме ракеты и принялся ждать.

Никого не было. Секунды тянулись, но преследователь не стремился сократить расстояние. Студент двинулся дальше. Он знал, что ещё один поворот — и увидит родной двор. Что там, на втором этаже кирпичной пятиэтажки, будут гореть два окна. Что дверь в подъезд ещё деревянная и откроется без кода.

Но в тот же момент пришло осознание, что следом за ним туда же двинется тот, кто идёт за спиной. Даже зная, что это сон, он не мог позволить монстру приблизиться к дому родителей.

Савушкин резко развернулся к соседней пятиэтажке и побежал. Миновав четыре подъезда, он двинулся к остановке через дорогу. Кроме него на улице никого не было. Лишь лёгкие порывы ветра качали голые ветви деревьев. Вдалеке раздавались крики ворон. Антон пересёк двухполосную дорогу и поспешил зайти в тень остановки.

Отступив вглубь, он стал наблюдать. Нечто вышло из-за угла дома через полминуты. Огляделось, замотав головой. Антон сделал шаг назад, пытаясь уйти в спасительную тень целиком. Преследователь двинулся не через дорогу, а обходя полукругом. Он всё ещё уходил от света фонаря и старался держаться подальше от редких светящихся окон.

Антон знал, что это сон. Но страх был давящим, настоящим. Что-то пробиралось в густых осенних сумерках к нему. Что-то опасное и разумное. Савушкин посмотрел по сторонам. Пятиэтажки, чуть дальше сквер и поворот на проспект.

Внезапно издали донёсся звук транспорта. Это было что-то большое. Студент во все глаза следил за тем, как сгущающиеся сумерки прорезает свет круглых фар старого троллейбуса. Такие ходили в Артемьевске в его детстве.

Линий передач не было, длинные рога троллейбуса цеплялись за воздух. Но он ехал вперёд. Через пару секунд он, дребезжа, остановился перед Савушкиным. Механические двери разъехались, словно приглашая в залитый тёплым светом салон. Антон видел потёртые коричневые сиденья, жёлтые пластмассовые поручни.

Внутри ни пассажиров, ни кондуктора.

Краем глаза Антон заметил какое-то движение справа. Время на раздумья не оставалось, он встал на ступень.

Резко открыв глаза, Савушкин подскочил с дивана. Московское утро было светло и свежо.

Антон перевёл дыхание. Сон был слишком реальным. Он нашарил оставленный вчера на столе телефон и набрал номер.

— Слушаю, — сонный голос Светланы показывал, что в мире есть люди, которым сегодня ночью не приходилось убегать от врагов.

— Это Блюмм.

— Чего? — ведьма на секунду замолчала. — Откуда ты знаешь?

— Меня рогатый во сне нашёл. Тот, из вашего зеркала.

На секунду в трубке повисла напряжённая тишина.

— Как? Он до тебя смог дотянуться?

— Мне сон часто снится. В общем, я у себя в Артемьевске иду домой. Дома родители. И папа тоже живой. Мне этот сон раньше очень часто снился. А сейчас рогатый шёл за мной.

— Может, просто кошмар? — перебила его ведьма.

— Дослушайте. Это не просто кошмар. Я его лица не видел, но силуэт отчётливо. Знал почему-то, что его к родителям вести нельзя. Поэтому добежал до остановки. Там словно ниоткуда троллейбус подъехал. Я в него сел и проснулся.

— Так, Антон, главное — спать сейчас ни в коем случае не ложись. И к девяти утра ко мне. Срочно.

— А что?

Договорить он не успел — ведьма повесила трубку. Антон уставился на погасший экран. Секундой позже он увидел, что у него мелко дрожат руки. Наскоро умывшись, он пошёл на кухню.

Пётр Ильич ожидаемо не повернул головы.

— Мало мне волшебного дурдома днём, теперь и по ночам от чудищ бегаю, — бормотал Савушкин, вытряхивая из банки последние крохи растворимого кофе.

Антон плеснул в кружку кипятка из стоящего рядом чайника. Развернулся и чуть не выронил кружку из рук.

Призрак качал головой, глядя прямиком на студента. Потом, как ни в чём не бывало, повернулся и продолжил бесстрастно глядеть в окно.

— Буду считать, что вы сочувствуете, — Савушкин ухмыльнулся.

Натянув джинсы и красную футболку, Антон сунул в карман телефон и направился к выходу из квартиры.

Уже через полчаса он наблюдал за баталией, которая развернулась на кухне ведьмы.

— Бестолковка, книгу посеяла, а теперь голову сложить решила! — выкрикивала Фросюшка, стоя на кухонном столе.

— Я хоть чего-то делаю, а ты только критику разводить горазда! — парировала Светлана, оперевшись о костыль.

Антон отпил чаю из большой чашки и сказал, стараясь выбирать наиболее примирительные интонации:

— Свет, ну правда. Ломиться вот так к Блюмму — это слишком опасно. Мы не знаем почти ничего ни про него, ни про рогатого.

Ведьма посмотрела на него. В её взгляде смешались гнев и разочарование.

— И не узнаем, если вот тут только сидеть! Действовать надо, причём немедля.

Позади неё раздалось хрюканье. Фёдор стоял в дверном проёме и водил пятачком из стороны в сторону.

— И ты, хрюн! Конечно, как запахло жареным, ломанулся в стан предателей! — бросила женщина, отвернувшись от свиньи.

Фёдор издал ещё один протяжный хрюк.

— Скорее он о вас беспокоится, — Савушкин сделал ещё один глоток чая с чабрецом. В кармане завибрировал телефон. Антон вынул его, посмотрел на экран. Звонила мама.

— Я сейчас вернусь, — он быстрым шагом вышел из кухни.

Нажал принять вызов.

— Тоша, беда, — голос матери дрожал, но она сдерживалась. — На Олега напали…

— Что случилось?

— На Олега какое-то животное напало, когда он с утра с Тобиком в посадках гулял, — заикаясь, сказала мама.

Антон сглотнул.

— Тош, Тоша… Ты здесь? Ало?

— Да, я тут. Дядя Олег…

В трубке раздались всхлипы.

— Живой. Сейчас в реанимации в городской. Я чуть с ума не сошла, когда услышала. Какие лоси в черте города?

— Что? — удивлённо сказал Савушкин. — Лось напал?

— Да, его Витя из третьего подъезда нашёл. А он, сам знаешь, охотник… Вот, он говорит, что следы характерные. — Мама зашлась в рыданиях.

— Мам, ты меня в курсе держи. Я постараюсь приехать в ближайшие пару дней.

— Хорошо, спасибо…

Антон положил трубку. Повертел телефон в руках. Лось в черте города? Слишком много совпадений. Если рогатый добрался до его семьи во сне, то кто сказал, что он не может добраться до них наяву?

— Мы идём сегодня к Блюмму, — заходя на кухню, сказал он.

Ведьма подняла на него глаза. В них мелькнуло удивление, но она лишь кивнула. Развернулась и двинулась к своей комнате.

— Через пятнадцать минут буду готова, — раздалось из-за стены.

Домовушка металась по столу.

— Да как так-то. К супостату в лапы самим идти. Да что делается? — причитала Фросюшка.

На кухню с грохотом ворвалась Светлана. Закинула сумку на кухонный столик и принялась возиться с верхним шкафчиком.

— Да на кого ты нас покинула! — заголосила домовушка.

— Цыц! Брысь в свой угол! — прошипела ведьма, дёргая дверцы шкафчика.

Фросюшка мелкими перебежками двинулась к мойке и скрылась за ней.

Ведьме наконец удалось справиться с маленьким замочком. Дверца со скрипом распахнулась.

— Да где же оно? — она водила пальцем по баночкам.

— Чего ищете?

— Тут у меня скрытень молотый был. Принеси из моей комнаты флакон с духами, он там на тумбочке.

Антон пожал плечами, но выполнять поручение двинулся.

— Нашла, — раздалось с кухни.

Савушкин передал флакон подошедшей ведьме. Мини-пиг, стоя в коридоре, с интересом наблюдал за событиями.