Первое занятие по магической физике проходило в большом лекционном зале. Просторная аудитория, ряды столов каскадом поднимались вверх, напротив располагалась кафедра преподавателя и большая меловая доска, а сбоку стояли несколько шкафов с учебными материалами.

— Хочу обратить ваше внимание, господа адепты! — начал пожилой преподаватель, когда все наконец расселись по местам и притихли. — На вступительных экзаменах проверялись ваши базовые знания по магической физике. Теперь же мы будем требовать от вас не повторения известных правил, а глубокого понимания взаимодействия эфира, маны и материального мира. Итак, разберём несколько типовых способов создания стихийных воздействий.

Мужчина взял мел, подошёл к доске и начал выводить первую схему. В большом лекционном зале стояла такая тишина, что слышались лишь скрип мела по доске да тихое жужжание одинокой мухи у светильника под потолком.

Схемы из прямоугольников, ромбов и кругов, соединённых стрелками, обозначениями векторов и короткими формулами, показывали различные способы создания стихийных воздействий и объясняли, почему одинаковый объём маны у разных магов даёт совершенно разный результат. Все слушали очень внимательно, стараясь лишний раз не шевелиться.

Чем дольше я смотрел на схемы, тем сильнее понимал: здесь учили не столько заклинаниям, сколько самому искусству побеждать.

Глядя на начерченные на доске схемы, я понял, что многие местные заклинания строятся по принципу заученных последовательностей, хотя их вполне можно было сделать значительно экономичнее или мощнее.

— А теперь вопрос к вам, — сказал преподаватель, положив мел на место и вытирая руки ветошью. — Почему мощная атака иногда проигрывает более слабой, но правильно направленной?

В передних рядах поднялось несколько рук. Один из парней ответил, что всё зависит от ступени мага и количества вложенной маны.

— Можно? — спросил я, поднимая руку.

— Слушаем вас, молодой человек, — преподаватель внимательно посмотрел на меня.

— Дело не только в количестве вложенной маны, — начал я, поднимаясь с места. — Большое значение имеют площадь воздействия, сопротивление среды, направление приложения силы и момент, в который она применяется.

По аудитории тут же пробежал шум. Кто-то засмеялся, кто-то тяжело вздохнул. Один парень на первом ряду, обернувшись ко мне, выразительно покрутил пальцем у виска. У большинства же на лицах читалось откровенное недоумение. Несколько человек торопливо начали что-то помечать в конспектах, словно опасались забыть услышанное.

— Объясните свою мысль подробнее, — спокойно сказал преподаватель после небольшой паузы.

Он отошёл от кафедры, уступая мне место у доски.

— Возьму для примера порыв ветра, — произнёс я, подходя к доске, вскоре мел тихо заскрипел под моей рукой. — Можно пытаться сдвинуть всю преграду сразу, а можно ударить в наиболее уязвимую точку, нарушить равновесие и добиться того же результата при значительно меньших затратах энергии.

Несколько секунд в аудитории стояла полная тишина.

— Совершенно верно, молодой человек, — наконец произнёс преподаватель, не скрывая удивления. — Подобное мышление отличает мастера от мага, привыкшего решать любую проблему исключительно грубой силой.

В его взгляде мелькнуло то самое выражение, которое появляется у преподавателя, неожиданно встретившего ученика, способного его удивить.

— Умные мысли от деревенского навоза! — неожиданно выкрикнул Мирон.

Вокруг него тут же раздался смех. Один из его приятелей смеялся особенно громко.

Преподаватель резко поднял руку, и шум мгновенно стих. Мужчина сделал несколько неторопливых шагов в сторону Мирона и указал на него пальцем.

— Тогда предлагаю вам привести собственное объяснение.

Повисла звенящая тишина. Мирон Куракин заметно побледнел и лишь молча сжал губы. Улыбки мгновенно исчезли с лиц его приятелей. Вся аудитория с интересом наблюдала за происходящим.

Именно в этот момент я заметил одинокую фигуру на последнем ряду. Это был тот самый преподаватель, который наблюдал за мной во время индивидуального боя и которого я мельком видел после выхода с арены. Сейчас он тоже смотрел только на меня. Я не стал задерживать на нём взгляд, просто буду иметь в виду, что он здесь. Неплохо было бы выяснить, кто это такой.

Дальше лекция продолжилась своим чередом. Преподаватель рисовал новые схемы, мы старательно записывали объяснения, пока не прозвучал колокол, возвестивший об окончании занятия.

Мы уже направлялись к выходу вместе с друзьями, когда я услышал за спиной:

— Пожарский!

Я сделал шаг в сторону, чтобы не мешать остальным, и повернулся.

— Да?

— Попрошу вас ненадолго задержаться.

Я внутренне напрягся, но внешне постарался сохранить полное спокойствие и подошёл к преподавателю.

— Скажите пожалуйста, — начал мужчина, продолжая смотреть на меня и неторопливо протирать очки. — В каких книгах вы встречали подобный подход?

— Прошу прощения, ваше благородие, — начал я, тщательно подбирая слова. — Боюсь, именно такой информации мне нигде читать не доводилось. К подобному выводу я пришёл во время самостоятельных тренировок. Просто заметил, что локальное воздействие узким потоком зачастую даёт значительно больший эффект, чем широкая волна.

В этот момент я как раз вспоминал, как гонял бумажный ком между конусов. Повезло мне всё-таки с наставником в замке Пожарских.

— Хорошо, — мужчина ещё некоторое время внимательно смотрел на меня.

После этого он отвернулся и принялся собирать бумаги со стола, давая понять, что разговор окончен.

После магической физики нас ждали ещё две лекции, затем обед, а после него мы снова собрались в уже знакомом четвёртом корпусе. С нами была ещё одна группа, а остальные разошлись по другим корпусам.

— Итак, господа, — начал наставник, который проводил у нас тренировки ещё во время вступительных испытаний. — Сегодня первое практическое занятие по развитию источника. На первом курсе вы должны научиться не только увеличивать запас маны, но и чувствовать состояние собственного источника, не доводя его до истощения или перенапряжения.

Он обвёл нас взглядом.

— Сейчас каждому предстоит простое, но достаточно продолжительное упражнение: поддерживать стихийное проявление, не позволяя ему ослабнуть или выйти из-под контроля.

— Что он имеет в виду? — тихо шепнул Марк.

— Сейчас узнаем, — так же тихо ответил Илья.

Наставник развёл нас по разным секторам и каждому дал своё задание. Софья и Анастасия должны были как можно дольше удерживать над землёй тяжёлые булыжники. Уже через минуту их лица напряглись, а камни начали едва заметно подрагивать.

Илье предстояло поддерживать электрический разряд между двумя металлическими стержнями. Сначала молнии были ровными, но вскоре начали прерывисто трещать.

Никодим вращал воду внутри большого прозрачного сосуда. Капли периодически срывались с общего потока, разбиваясь о стенки.

Перед Евдокией поставили массивный горшок с едва заметным ростком и поручили ускорить рост растения, стараясь не прерывать воздействие. Девушка сосредоточенно сжала губы, и тонкий стебель медленно, но уверенно потянулся вверх.

Мне же досталось, на первый взгляд, самое простое задание — создать между двумя столбами устойчивый воздушный поток в виде восьмёрки и поддерживать постоянную скорость движения воздуха.

Прошла минута… затем другая. Наставник периодически обходил всех, наблюдая за правильностью выполнения упражнений.

Очень быстро я понял, что упражнение практически не влияет на состояние моего источника и выполняется с необычайной лёгкостью. Тогда я решил немного увеличить силу потока, изменить его направление и плотность, но даже усложнение нагрузки не давало привычного ощущения увеличения потенциала источника, которое я чувствовал раньше.

Наставник неторопливо подошёл ко мне и остановился рядом.

— Эксперименты? — с лёгкой усмешкой спросил он, положив ладонь мне на область сердца.