— Значит, это из-за того, что я один пошёл в библиотеку? — тяжко вздохнул Дмитрий.

— Ты и правда слишком загоняешься, — вмешался Илья. Он расслабленно откинулся на спинку стула, но взгляд у него был серьёзный. — Не ищи проблем там, где их нет. Точнее, они есть, но ты в них не виноват.

После завтрака все разошлись по комнатам, надели форму Академии и дружным строем двинулись в сторону главного корпуса. Взглянув на часы, я понял, что мы придём на лекцию даже раньше положенного. Морально было проще куда-то двигаться, чем просто сидеть на месте и смотреть на часы.

Когда мы уже подходили к лекционному залу, ко мне приблизился молодой мужчина в форменной одежде преподавателя. Он окинул нас взглядом и задержал его на мне.

— Михаил Пожарский?

— Слушаю вас, — ответил я, сделав шаг вперёд.

— Вам необходимо срочно пройти в дисциплинарную канцелярию Академии, — сказал мужчина. — Следуйте за мной.

— Я снова что-то натворил? — спросил я, и губы невольно начали расплываться в улыбке.

Я обернулся к друзьям. Дмитрий нахмурился, Софья чуть подалась вперёд, словно хотела что-то сказать, но сдержалась. Марк сжал губы и коротко кивнул.

— Думаю, скоро вернусь, — сказал я и последовал за преподавателем.

Кабинет дисциплинарной канцелярии находился недалеко от кабинета коменданта. Через полуоткрытую дверь я встретился с ним взглядом. Мужчина с интересом проводил меня глазами и едва заметно кивнул.

В кабинете уже находился тот самый худой старшекурсник с характерным перстнем на пальце. Он стоял, прислонившись к стене, медленно прокручивал перстень и задумчиво смотрел в окно.

За столом сидел мужчина средних лет. Когда я вошёл, он поднял на меня взгляд и посмотрел немного странно, словно втайне подозревал меня в чём-то нехорошем, это слегка насторожило.

— Проходите, Михаил Фёдорович, присаживайтесь, — сказал мужчина и указал мне на один из двух стульев перед его столом. — А вы, Гавриил Петрович, садитесь сюда. Хотелось бы ещё раз услышать, что привело вас к такому решению. Почему вы решили провести учебный поединок?

— Видите ли, ваше благородие, — с важным видом начал Гавриил, — у нас возникло некоторое недопонимание и разность взглядов. Михаил Фёдорович публично предложил разрешить спор на манеже. Теперь я вынужден принять вызов, ибо отказ был бы проявлением трусости.

Мои губы дрогнули в едва заметной улыбке. Вот, значит, как. Переворачивает всё с ног на голову. Хотя да, на разрешение конфликта намекнул я, а обо всём, что было до этого момента, ясное дело умалчивается. Однако отказываться было уже поздно. Это наверняка сочтут трусостью и станет ударом по репутации Пожарских и моей личной репутации.

— Это так, Михаил Фёдорович? — спросил глава канцелярии, повернувшись ко мне.

— Совершенно верно, ваше благородие, — ответил я совершенно спокойно, глядя при этом в глаза своему оппоненту, того мой взгляд нисколько не смутил. — Некоторые слова и выражения Гавриила Петровича я счёл неуместными и в какой-то мере оскорбительными. По некоторым вопросам наши мнения разошлись. Спор оказался бесполезным, а когда заканчиваются слова, люди прибегают к силе.

— И вы уверены, что у вас сил больше, чем у одного из лучших студентов второго курса? — с лёгкой ухмылкой спросил глава канцелярии.

— Уверенно утверждать не могу, — спокойно ответил я. — Я слишком мало знаю о своём оппоненте. Вот как раз и хочу узнать.

— Предварительная заявка поступила два дня назад, — сказал глава канцелярии. — Сегодня вы должны подтвердить согласие и подписать окончательный протокол, слушайте правила, — мужчина заговорил уже более сухо и официально. — Бой состоится на закрытом учебном манеже. Оба участника наденут защитные костюмы и будут использовать тренировочные мечи. Разрешено сочетание фехтования и магических техник. Потенциально смертельные приёмы, атаки на зрителей и продолжение боя после сигнала судьи запрещены. Костюмы примут на себя основную силу атак, однако полностью боль не устранят. Поражение засчитывается при исчерпании защитного контура, потере способности продолжать бой или добровольной сдаче. Вам всё ясно?

Мы оба кивнули. Гавриил надменно улыбнулся. Однако, после того как я спокойно подписал согласие на участие в поединке, его взгляд изменился — в нём мелькнули удивление и раздражение. Похоже, до последнего момента Одоевский надеялся, что я воспользуюсь правом отказаться во время окончательного подтверждения.

На этом наша встреча закончилась. Теперь стало окончательно понятно: бой состоится. Выходя из кабинета, я взглянул на часы. До начала занятия оставалось четыре минуты. Ускоренным шагом я направился в сторону лекционного зала, успею как раз вовремя.

Свою команду я увидел за длинным столом на третьем ряду. Илья махнул мне рукой, показывая на свободный стул рядом с собой. Я быстро поднялся и сел. Марк, сидевший по другую сторону от Ильи, отклонился назад и ткнул меня пальцем в плечо, жестом предлагая наклониться ближе.

— Слышу, кругом шепчутся, что первокурсник, достигший третьей ступени, будет сражаться с опытным адептом второго курса.

— Надо же людям о чём-то поговорить, — полушёпотом ответил я. — А так, я вижу, знаменитостью становлюсь.

Марк ухмыльнулся, но его пальцы тем временем не прекращали нервно постукивать по столу.

Я машинально оглядел зал и на мгновение встретился взглядом с Мироном. Он сидел чуть дальше, среди своих соратников. Его взгляд был внимательным, цепким. Он словно проверял мою реакцию на происходящее, пытаясь увидеть сомнения, страх или панику, чтобы затем доложить обо всём своим покровителям. По его настороженности можно было предположить, что не всё идёт по плану.

Я отвернулся. В этот момент прозвенел колокол, обозначавший начало занятия.

К обеду поединок стал главной темой разговоров среди моих однокурсников. Я то и дело ловил направленные на меня взгляды: одни смотрели серьёзно, другие — с усмешкой, третьи — с сочувствием.

Из тех обрывков фраз, что до меня доносились, можно было понять, что некоторые считают меня самоуверенным выскочкой, а другие уверены, что старшекурсники решили публично поставить новичка на место.

Я шёл спокойно, не ускоряя шаг и не реагируя на взгляды. Со стороны, наверное, казалось, что меня всё это мало волнует. Внутри же я просто раскладывал всё по полочкам и не видел смысла тратить силы на лишние эмоции.

Наконец мы дошли до нашей гостиной в общежитии, где к обеду уже был накрыт стол. Когда рядом не оказалось посторонних ушей, Марк с воодушевлением начал пересказывать слухи:

— Представляете, до чего уже дошло? — сказал он, улыбаясь и качая головой. — Считают, что этот учебный поединок — проявление борьбы за честь всего первого курса, — он сделал паузу и повернулся ко мне. — Как тебе такая новость? Готов отстоять нашу честь?

— Посмотрим, — я лишь пожал плечами и спокойно взялся за приборы.

— Марк, прекрати разносить сплетни! — неожиданно резко сказала Софья. — И тем более собирать всё, что говорят эти балбесы! Такое впечатление, что ты сам там активно участвуешь и раздуваешь интерес к предстоящему бою.

— Ну ты уж не преувеличивай, — нахмурился Марк. — Я только слушал.

— Возможно, не только, — уже тише сказала Софья, понимая, что перебарщивает.

Она отвернулась, но по напряжённой линии плеч и слишком резким движениям было видно, что она едва сдерживается. Ложка в её руке звякнула о тарелку чуть громче, чем нужно.

— Давай помогу тебе с подготовкой, — предложил Илья, наклоняясь ко мне. — Мои быстрые разряды не похожи на огонь, но могут приучить мгновенно реагировать на резкие атаки и не замирать под непрерывным давлением.

— Какой смысл сейчас от твоих молний? — махнул рукой Дмитрий. — Я видел Одоевского на открытой тренировке старших курсов, он занимался на соседней площадке, и я успел рассмотреть его манеру боя

— Рассказывай, — кивнул я, не меняя тона. — Это может оказаться полезным.