Дарья посмотрела на свои новые "вещи", на грубые швы, на костяные застёжки, и вдруг поймала себя на мысли, что ей не хочется снять эту одежду, сбросить её как что-то чуждое. Наоборот, она будто становилась частью её. Одежда, будто стала второй кожей.

Вейра поправила свой пояс, проверила, свободно ли ходит нож в ножнах, и кивнула Дарье:

— Теперь ты не просто укомплектованна.Теперь ты готова. Но помни: никакая броня не спасёт, если будешь стоять и ждать удара. В лесу главное — видеть, слышать и не терять бдительности.

Осталось самое сложное, как казалось Дарье, - оседлать Сарему. В детстве она ходила в конный клуб и даже делала успехи: помнила, как гордилась, когда впервые проехала рысью без поддержки, как пахло в конюшне — сеном, кожей и чуть-чуть лошадиным потом. Но сейчас, спустя столько лет, ей казалось она просто вывалиться из седла, как слепой птенец из гнезда. Но позориться не хотелось. Придется пробывать.

Сарема стояла у поваленного ствола, спокойно жевала пучок травы и будто нарочно делала вид, что не замечает Дарьи. Та подошла, осторожно протянула руку, погладила тёплую шею. Кобыла фыркнула, мотнула головой.

Дарья глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и взялась за седло. Кожа была тёплой от солнца, ремни — тугими, но знакомыми. Она машинально проверила подпругу, поправила стремена, хотя руки дрожали так, что пряжка звякнула громче, чем хотелось.

— Ну, давай, — прошептала она себе под нос. — Ты же умеешь. Просто забыла ненадолго.

Она взялась за луку седла, поставила ногу в стремя и попыталась подтянуться. Получилось неуклюже: тело, хоть и принадлежало теперь Маврики, ещё не до конца слушалось, а старые навыки будто спрятались где-то в глубине, не желая сразу возвращаться. На секунду Дарья замерла, балансируя.

И тут из-за хижины вышла Вейра. Остановилась, скрестив руки на груди, и молча наблюдала пару секунд. Дарья внутренне сжалась, ожидая насмешки или резкого окрика, но Вейра лишь чуть приподняла бровь и спокойно сказала:

— Не тяни поводья. Она не любит, когда её дёргают. И не бойся опираться на бедро —шаг шире.

Дарья кивнула, сглотнула ком в горле и наконец перекинула ногу через седло. Села. И на мгновение замерла, прислушиваясь к себе. Ощущение было странным: будто мир вдруг стал объёмнее, выше, а земля — дальше.

Сарема чуть качнулась, проверяя, крепко ли сидит всадница, потом шагнула вперёд, плавно, уверенно, и Дарья инстинктивно придержала её лёгким движением коленей — точно так, как когда-то учили.

Вейра подошла ближе, протянула Дарье короткий лук и колчан:

— Держи.- Она хотела было уйти, но внезапно вернулась. - Маврика, я понимаю тебе сложно было последнее время, но и меня пойми. Я отвечаю за всю общину, мы - семья. А ты, ты осознанно отказалась от нас, выбрав Его. Он - враг, он привёл бы к нам сотню таких как он. Я не могла иначе. Прости меня, если сможешь. Когда ты станешь Верховной, то возможно поймешь меня.

— Я… не помню , — тихо сказала Дарья, глядя не на Вейру, а куда-то сквозь неё, в ту тёмную часть памяти, где всё было размыто, как в тумане после шторма.

Вейра опустила взгляд, провела ладонью по рукояти ножа.

— Правильно, лучше забыть всё! Я не хотела быть жестокой! — её голос звучал устало, совсем не так, как обычно. — Но когда ты ушла с ним, ты не просто покинула общину. Ты открыла дверь, через которую могли прийти те, кто сожжёт наши дома дотла.

Дарья наконец подняла глаза. В них была растерянность человека, который вдруг понял, что читает книгу с середины, а все предыдущие страницы сгорели.

— Ты сестра мне? , — прошептала она. — Я ничего не помню или возможно хотела забыть? …

Вейра шагнула ближе, но не коснулась её — будто боялась спугнуть.

-Ты сестра мне! И всегда ей останешься, ради тебя я готова на всё.

Дарья сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как грубая кожа ремней врезается в кожу. Хотелось броситься к Вейре, обнять, прижаться к её твёрдому плечу, как в детстве, когда мир был простым, а страхи — только ночными. Когда эта черноволосая девочка стала ей вместо матери. Когда засыпая в хижине Вейра пела ей песни про лесных духов и и шептала, что никакая тьма не посмеет тронуть ту, за кого она готова стоять до последнего вздоха. Память возвращалась вместе с болезненными воспоминаниями. Они накладывали свой отпечаток на становлении Маврики как единственной личности в этом теле.

Вейра наконец коснулась Дарьи .

-Ты готова? — голос Вейры снова стал твёрдым, привычным, командирским, — нам пора!

Дарья кивнула, глубоко вдохнула, прогоняя слёзы, которые так и норовили пролиться.

Сарема под ней фыркнула, словно одобряя. Дарья стояла в ряду, плечом к плечу с воительницами, и впервые не чувствовала себя лишней. Отряд выстроился в цепь, женщины переглядывались.

— Держим дистанцию, не отстаем!

Сарема пошла ровным шагом, подстраиваясь под ритм отряда. Дарья, держась за лук, чувствовала, как с каждым движением возвращается не только навык, но и уверенность в седле. Глядя на прямую спину Вейры впереди, поняла: прошлое никуда не денется. Оно будет ждать её, как тёмный силуэт шепчущий из глубины памяти. Но сейчас у неё есть задача, есть путь, есть женщины, которые, несмотря ни на что, приняли её обратно.

Вейра шла впереди, чуть выдвинувшись вперёд цепи, её взгляд скользил по лесу, выхватывая то сломанную ветку, то едва заметную вмятину на мху. Остальные двигались за ней — ровно, бесшумно, как волна, обтекающая камни. Никто не переговаривался: здесь слова были роскошью, а лишние звуки — риском.

Дарья старалась копировать их походку: ставить ногу мягко, сначала на пятку, потом плавно переносить вес, не хрустеть сухими листьями. Она ловила короткие, почти невидимые знаки: поворот головы, лёгкое движение кисти, едва заметный наклон плеча — и понимала, что это язык, который ей ещё предстояло выучить. Вдруг Вейра замерла, подняв руку. Цепь остановилась мгновенно, будто все были связаны одной невидимой нитью. Дарья тоже застыла, прислушиваясь. Сначала она ничего не слышала, кроме собственного дыхания, но потом сквозь тишину прорвался новый звук — не птичий крик и не шелест ветра, а что-то чужое: тяжёлый, размеренный топот, будто кто-то шёл напролом, не таясь. Воительницы переглянулись. В их взглядах не было паники — только холодная собранность. Вейра тихо, почти беззвучно, достала нож и сделала знак: рассредоточиться. Женщины бесшумно разошлись, растворяясь среди деревьев, оставляя Дарью рядом с предводительницей.

— Стой за мной, — шепнула Вейра, не поворачивая головы. — И не делай резких движений. Если придётся бежать — держись тропы у ручья. Она тебя выведет к общине.

Сарема вдруг напряглась, уши метнулись вперёд, в сторону зарослей, и Дарья почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.

Из тени между деревьями медленно выступила фигура. Высокий, жилистый, с тёмными спутанными волосами и взглядом, в котором не было ничего, кроме злости. Он держал в руке грубо сколоченное копьё, и смотрел прямо на Дарью.