— Это не защита, Адриан, — прошептала я, подходя к колонне. — Это паразит. Канцлер убивает вашу память, чтобы на её месте выстроить свою пустыню. Каждое звено этой цепи — это запрет. Запрет помнить, запрет чувствовать... запрет быть собой.

— Тогда рви их, — приказал Адриан. Его голос в этом мире звучал как раскат грома, от которого хрустальное небо задрожало еще сильнее.

Я подошла к металлу. Руны вспыхнули, почуяв чужака. В реальности мои пальцы вцепились в подлокотники кресла, а здесь, в Саду, я ударила по звеньям серым маревом своей силы.

Мир взорвался болью. Заклятие Валериуса было живым. Оно впилось в мои ментальные руки, словно раскаленные терновые нити, стремясь выкачать мою суть. Я почувствовала, как моё «Я» начинает растворяться, как имя «Вивьен» снова ускользает в бездну.

«Мне не удержать это... Слишком много силы... Нужно... что-то еще».

В порыве отчаяния я сделала то, о чем никогда не читала в досье Грэхема и чего не умели городские стиратели. Я сосредоточила свою ярость, свою волю к жизни и клочок той дикой магии, что осталась после ритуала очищения, в одну точку. Я буквально вырвала из своей тени кусок живого тумана и приказала ему: «Живи. Помогай!»

Туман в моих руках задрожал, сгустился и обрел форму. Маленькое существо, похожее на угольно-черного горностая с глазами-искрами, прыгнуло прямо на цепь. Это был Шепот — мой фамильяр, созданный из боли и необходимости. Он вцепился зубами в рунное плетение, принимая на себя часть магического удара.

— Что это? — Адриан шагнул ко мне, его глаза расширились от изумления.

— Часть меня, которая отказывается сдаваться, — выдохнула я, чувствуя, как давление на мой разум ослабло.

Шепот яростно грыз фиолетовые руны. Там, где его зубы касались металла, багровая рябь сменялась чистым золотом. Я добавила силы, вкладывая в удар всё своё презрение к Канцлеру. Замок на цепи со стоном лопнул.

Нас швырнуло в прошлое. Мы не просто смотрели — мы оказались там.

Зал приемов в старом дворце, залитый закатным солнцем. Молодой Адриан — еще наследник, его лицо еще не превратилось в маску безмолвия. И та самая женщина. Теперь, когда цепь была сломана, я видела её ясно. Она была прекрасна той дикой, нездешней красотой, которая не вписывалась в строгие рамки Цитадели.

В руках она сжимала серебристый медальон.

— Не пей, Адриан! — её голос сорвался на крик, когда он поднес кубок к губам.

Темнота внутри стены не была пустой. Она казалась плотной, почти живой субстанцией, пропитанной запахом вековой пыли, мокрого камня и того особого, застарелого холода, который со временем въедается не только в стены, но и в кости тех, кто слишком долго живет в подобных местах. Я бежала по узкому тайному ходу, едва касаясь подошвами склизких плит, а впереди меня скользил Шепот — маленькая угольно-черная тень с золотистыми глазами, рожденная из клочка моей магии и той ярости, что осталась после ритуала Очищения.

За спиной, далеко наверху, глухо содрогнулась Цитадель.

Я остановилась, прижимаясь ладонью к влажной стене, потому что даже здесь почувствовала холод — не обычную зимнюю стужу, а ту абсолютную, мертвую силу, которой владел только один человек в Далерии. Воздух в туннеле мгновенно стал тяжелее, а по старой кладке побежали узоры инея.

Адриан перестал сдерживаться.

«Боги...»

Я закрыла глаза лишь на секунду, но перед внутренним взором тут же вспыхнуло воспоминание: серебристые глаза Короля, полные ярости, и ледяной шторм, разрывающий стены его покоев. Он остался там один — против Валериуса, против гвардии, против всей системы, которую сам же годами поддерживал своей покорностью.

И всё ради того, чтобы дать мне время бежать.

В груди болезненно сжалось что-то слишком живое и слишком опасное.

— Даже не думай сейчас об этом, Вивьен, — прошептала я себе сквозь стиснутые зубы. — У тебя отвратительная привычка привязываться к мужчинам, способным заморозить половину королевства одним взглядом.

Шепот тихо фыркнул, будто соглашаясь.

Я двинулась дальше.

Тайный ход вывел меня к узкой решетке, за которой тянулся коридор западного крыла. В отличие от парадных галерей Цитадели, где царила почти церковная тишина, здесь воздух был наполнен движением — тяжелыми шагами, лязгом металла и приглушенными приказами.

Палачи Валериуса.

Я осторожно выглянула из-за решетки.

Трое гвардейцев в серых плащах медленно продвигались по коридору, держа наготове длинные копья с наконечниками из черного металла. По их доспехам ползли фиолетовые руны, тускло мерцающие в свете магических ламп. Охотники за магами, которых посылали не арестовывать, а ломать.

— Канцлер чувствует её след, — процедил один из них. — Девка не могла далеко уйти.

— Тогда почему мы до сих пор бегаем по этим крысиным норам?

— Потому что это не обычная стирательница. После ритуала её магия изменилась.

Я невольно напряглась.

Значит, Валериус тоже почувствовал это.

«Прекрасно. Просто замечательно. Теперь я официально не просто самозванка и воровка, а еще и магическая аномалия».

Один из палачей внезапно остановился.

— Тихо.

Сердце ударило где-то в горле.

Он медленно повернул голову в сторону решетки. Моя магия внутри дрогнула, словно почуяв угрозу раньше меня самой, и серое марево мгновенно скользнуло по коже, окутывая тело тонкой дымкой. Воздух вокруг начал едва заметно искажаться, преломляя свет, и я буквально растворялась в тени.

Палач сделал шаг ближе, и я почувствовала, как холодный пот стекает вдоль позвоночника.

В этот момент Шепот бесшумно метнулся по потолку туннеля и специально сбросил вниз кусок старой кладки в противоположном конце коридора.

Грохот.

— Там! — рявкнул гвардеец.

Все трое мгновенно бросились вперед.

Только когда звук их шагов окончательно затих, я позволила себе медленно выдохнуть.

— Напомни мне позже украсть тебе что-нибудь вкусное, — пробормотала я, выбираясь из укрытия.

Шепот важно распушил хвост.

Лестница вела всё глубже под Цитадель. Здесь не было ни окон, ни сквозняков, ни привычного дыхания замка. Только сухой, неподвижный воздух и ощущение того, что само время в этих коридорах давно перестало двигаться вперед.

Наконец впереди проступила массивная дверь из черного дуба, окованная металлом с фиолетовым отливом.

Архив Забытых Имен.

Теперь, когда мое зрение окончательно изменилось, защитная магия Валериуса выглядела иначе. Не как руны или плетение заклятий, а как живая багровая сеть, натянутая поверх металла. Она пульсировала, словно вскрытая вена.

— Ну что ж, Канцлер, — тихо прошептала я, опускаясь перед замком на колени. — Посмотрим, насколько ваша гениальность переживет встречу с обычной уличной отмычкой.

Шепот первым скользнул к двери. Его маленькое тело окуталось серым маревом, а затем фамильяр буквально вцепился зубами в багровые нити заклятия.

Фиолетовое свечение зашипело, словно живое, и Шепот жалобно заскулил, когда багровые нити заклятия начали прожигать его серое марево. Но фамильяр не отступил — лишь сильнее вцепился в магическую сеть, позволяя мне сосредоточиться на замке.

Замок оказался сложным, но честным: три уровня защиты, четыре ложных паза и почти идеальная механика, спрятанная под слоем пафосной магической мишуры. Маги вроде Валериуса всегда совершают одну и ту же ошибку. Они так влюблены в собственное величие, что забывают о металле, шестернях и человеческих руках, которые в конечном итоге создают даже самые сложные системы.

Игла скользнула глубже, внутри замка что-то тихо щелкнуло, и тяжелая дверь Архива медленно отворилась, выпуская наружу сухой запах пыли, старой бумаги и чужих секретов.

Архив встретил меня тишиной особого рода. Не спокойной и не мирной, а тяжелой, будто сами стены были набиты чужими секретами.

Бесконечные стеллажи уходили во мрак, заставленные свитками, ящиками и артефактами под стеклянными колпаками. Здесь хранились не просто документы. Здесь складировали чужие жизни.