— Чтобы... чтобы осанка была достойной Его Величества, — поспешно добавила я, возвращая в голос нотку благоговейного трепета.

«На самом деле, — зубоскалила я внутри, — мне нужно, чтобы это чертово платье сидело так плотно, чтобы я не чувствовала, как у меня от страха поджилки трясутся. И чтобы за пазухой не было видно пары «сувениров», которые я планирую прибрать к рукам, если подвернутся».

Платье было великолепным. Тяжелый серебристо-голубой атлас, расшитый жемчугом, который в этом освещении казался каплями застывших слез. Поверх плеч накинули прозрачную накидку из горного шелка. В зеркале на меня смотрела незнакомка. Бледная, с огромными испуганными глазами и высокой прической, в которой мерцали сапфировые шпильки.

«Ну, держись, Адриан, — я подмигнула своему отражению. — Сейчас к тебе придет твоя главная головная боль. Главное — не забыть, что я хрупкая фиалка, а не колючий чертополох».

Перед самым выходом в комнату заглянул лорд Грэхем. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — мешки под глазами и нервный тик на левом веке выдавали его с потрохами. Он подошел ко мне и, не говоря ни слова, достал тот самый флакон с горьким миндалем.

— Помните, Вивьен, — прошептал он, нанося аромат на мои запястья. — Это ваш щит. И ваша приманка. Адриан не сможет игнорировать этот запах. Он заставит его чувствовать, а когда Бесстрастный Король чувствует — он совершает ошибки.

Я вдохнула тяжелый, душный аромат. Он казался чужеродным в этой стерильной чистоте замка. Слишком живой. Слишком горький.

— Ошибки Адриана — это наш шанс, Грэхем? — спросила я, глядя на него в упор.

— Это ваш единственный способ выжить, — отрезал он и кивнул на дверь. — Пора.

Зеркальный зал ослеплял. Пол, стены и даже сводчатый потолок были выложены отполированными до невозможного блеска плитами лунного камня. Казалось, ты идешь не по полу, а по поверхности застывшего озера, в глубине которого отражается бесконечное небо. Вдоль стен стояли придворные — такие же холодные и неподвижные, как и сам замок. Никто не шептался, никто не переглядывался. Здесь тишина была возведена в культ.

Я шла вперед, и сотни моих отражений двигались вместе со мной. Сотни Серафин. Сотни лживых теней.

В дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон. Но Адриан не сидел на нем. Он стоял рядом, заложив руки за спину, и разговаривал с Валериусом. Король был в черном, и этот контраст с ослепительно белым залом делал его похожим на провал в ткани реальности. Тёмное пятно на безупречном листе.

Когда мы подошли ближе, Валериус замолчал и отступил в тень. Адриан медленно повернул голову. Его взгляд прошелся по мне, как ледяной ветер по сухим листьям. Никакого приветствия. Никакой вежливости.

— Леди Серафина, — его голос, казалось, вибрировал в самом воздухе зала. — Вы опоздали на три минуты. В моем мире три минуты — это время, за которое можно проиграть сражение или спасти город.

Я склонилась в реверансе, стараясь, чтобы дрожь в коленях выглядела естественно. — Простите... Ваше Величество. Замок столь велик... а я... я затерялась в его величии.

«И в своих мыслях о том, как бы незаметно стащить вон тот подсвечник, — добавила я про себя, смиренно опуская глаза».

Адриан сошел с возвышения. Он двигался плавно, без единого лишнего жеста. В нем не было суеты, только концентрированная, пугающая мощь. Он остановился так близко, что я увидела серебристые искорки в его прозрачных глазах.

— Вы затерялись не в замке, леди, — произнес он, и я почувствовала, как его голос обволакивает меня, словно морозная дымка. — Вы затерялись в собственной маске. Она сидит на вас так же плотно, как этот корсет, но я вижу, как под ней бьется жизнь. Неправильная. Лихорадочная.

Я рискнула вскинуть на него взгляд. На мгновение мне захотелось съязвить, сказать что-то вроде: «А ваша маска, Ваше Величество, кажется, приросла к лицу слишком крепко, не боитесь задохнуться?». Азарт игрока, который привык ходить по краю, на мгновение пересилил осторожность. Я позволила себе едва заметно прищуриться, вкладывая в этот жест крупицу той дерзости, что помогала мне выживать в трущобах.

В тот миг, когда мои пальцы коснулись висков Адриана, мир не просто исчез — он разлетелся на тысячи зеркальных осколков. Звук собственного прерывистого дыхания, тяжесть шелка и даже удушающая хватка корсета растворились, оставив после себя лишь звонкую, абсолютную тишину.

Переход в чужое сознание всегда ощущался как падение в колодец. Но здесь, в голове короля, вода была не просто холодной — она была пропитана дыханием первозданной стужи, которая не обжигала кожу, а стремилась заморозить саму душу. Моя магия, обычно голодная и дерзкая, испуганно затаилась, прежде чем робко выпустить свои серые щупальца в это ледяное безмолвие.

«Ну и ну, Ваше Величество, — подумала я, стараясь удержать равновесие в этой пустоте. — У вас тут не чертоги разума, а настоящая могила для эмоций. Даже в трущобах, где люди выжигают себе память дешевым пойлом, я не видела такого... порядка».

Туман начал рассеиваться, и передо мной предстал Застывший Сад.

За все годы моей практики стирательницы на задворках Далерии я видела сотни сознаний. Грязные, спутанные клубки мыслей воров; пыльные архивы торговцев; кричащие лабиринты убийц... Но это зрелище было самым пугающим за всё время, что я занималась этим ремеслом.

Представьте себе бесконечный лабиринт из ослепительно белого мрамора, где вместо живых изгородей — стены из чистейшего прозрачного льда. Вместо неба — бесконечный купол из серого хрусталя, сквозь который не пробивался ни один лучик солнца. Здесь царила вечная зима, но снег не падал — он застыл в воздухе крошечными сверкающими искрами.

Но самым поразительным были цветы. Тысячи роз, лилий и незнакомых мне экзотических растений были вырезаны из инея и заперты внутри ледяных глыб, тянущихся вдоль тропинок. Каждый бутон был воспоминанием. Каждый лепесток — секундой его жизни. И всё это было неподвижным. Мертвым. Лишенным малейшего запаха.

Я осторожно ступила на мраморную дорожку. Мои шаги в этом мире не издавали звука, но я кожей чувствовала давление чужой воли.

«Так, Вивьен, не отвлекайся на декор. Твоя задача — найти гниль», — приказала я себе.

Я пошла вглубь лабиринта. Магия внутри меня вибрировала, указывая путь. Обычные воспоминания короля ощущались как аромат озона и свежевыпавшего снега. Чисто, стерильно, бездушно. Но где-то здесь должен был быть тот самый разрыв. Ткань, которую он так отчаянно хотел перекроить.

Спустя вечность я почувствовала это. Резкий, удушливый запах горького миндаля. Он не вписывался в эту ледяную симфонию. Он был живым, ядовитым и чужим.

Я свернула за угол и замерла. В самом центре сада, там, где должна была находиться главная площадь, бушевал шторм. Не снежный, нет. Это было облако густого темного дыма, которое клубилось вокруг высокой ледяной колонны. Внутри колонны смутно угадывался силуэт женщины. Той самой, о которой Грэхем говорил только шепотом.

Дым метался, пытаясь пробиться сквозь лед, и от него исходило такое яростное тепло, что края соседних мраморных плит начали чернеть.

— Ты опоздала, стирательница. На целую вечность.

Голос прозвучал не из воздуха — он раздался прямо у меня в голове, вибрируя в каждой клеточке моего ментального тела. Я обернулась.

Адриан стоял в нескольких шагах. В этом мире он не был тем изможденным мужчиной из кресла. Он выглядел как истинный владыка этого льда. Белая рубашка, глаза, светящиеся холодным магическим огнем, и аура такой силы, что меня буквально прижало к земле. Мои колени подогнулись, и я едва не рухнула на мрамор.

«Ой-ой. Кажется, я забыла, что в своем разуме он не просто клиент, а демиург», — мелькнуло в голове. Весь мой внутренний сарказм мгновенно выветрился.

— Ваше Величество... — я попыталась выпрямиться, но давление его воли было почти физическим.