Валериус стоял перед зеркалом без плаща, с закатанными до локтей рукавами. Фиолетовые линии поднимались по его рукам и исчезали под кожей, загораясь в такт ритуальному кругу. Одним движением ладони он заставил трещину на зеркале сомкнуться, и в тот же миг иней под ногами Адриана растаял, оставив после себя мокрый тёмный след.

Через несколько вдохов холод появился снова и пополз к той же руне.

Я замерла у решётки, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Нож лежал под плащом, медальон — в сумке, но сейчас оба были бесполезны: ни старый долг, ни память Изольды не могли провести меня сквозь защиту.

Шепот подошёл к краю галереи и посмотрел вниз.

Тень Валериуса, вытянутая светом ритуала, пересекала внешний круг и ложилась почти у самой стены под нами. В нижнем углу решётки защитный слой не доходил до камня всего на два пальца; узкая щель тянулась вниз и открывалась у самого пола зала.

Я опустилась рядом с Шепотом и провела ладонью над его боком. Фиолетовый след почти затянулся, но под шерстью всё ещё прощупывалась болезненная припухлость.

— Помнишь мужчину в Городе Теней? Ты вошёл в его тень, и я увидела его память.

Золотистые глаза поднялись на меня, затем переместились к Канцлеру.

— Тебе нужно только коснуться. Дальше я сама.

Шепот не двинулся.

— Знаю, что тебе больно, — прошептала я. — И знаю, что ты всё равно полезешь туда, даже если я прикажу остаться.

Он ткнулся носом в моё запястье.

— Если станет хуже, возвращайся. Хотя бы на этот раз сделай вид, что прислушиваешься ко мне.

Шепот фыркнул, давая понять, что услышал и не согласен.

Он коснулся моей ладони, расплылся по камню и превратился в маленькую чёрную фигуру, почти неотличимую от обычной тени. Проскользнув в щель, фамильяр бесшумно спустился по стене и застыл между двумя фиолетовыми знаками на полу.

Валериус поднял руку, и Шепот прижался к камню, став плоским пятном.

Канцлер медленно повернул голову к западной стене. Его взгляд прошёл по тёмным нишам под галереей и на несколько мгновений остановился почти напротив меня.

Я замерла, не позволяя себе вдохнуть.

Через несколько секунд Валериус отвёл взгляд и снова сосредоточился на зеркале.

Шепот сорвался с места, обогнул ближайшую руну, проскользнул под натянутым плетением и коснулся серой тени Канцлера.

Каменный зал исчез.

Я ожидала темноты, боли или хотя бы ощущения падения, но меня встретил ровный белый свет.

Передо мной тянулся огромный архив, настолько безупречный, что первое мгновение казался неживым. Стеллажи уходили вверх и растворялись под потолком, между ними стояли бесконечные ряды одинаковых шкафов, а на отполированном полу не было ни единой царапины. Пахло сухой бумагой, холодным металлом и свежими чернилами; откуда-то издалека доносился мерный скрип, словно невидимое перо продолжало записывать происходящее.

— Вы ещё не поняли, что потеряли.

Преграда перед решёткой дрогнула и осыпалась тусклыми искрами. Я шагнула в зал и подняла Шепота с пола. Фамильяр лежал на руках непривычно тяжело, но сердце под чёрной шерстью билось.

Валериус стоял у расколотого зеркала. Фиолетовые линии под его кожей погасли, пальцы всё ещё складывали знакомые руны.

Адриан находился между нами. На запястьях темнели следы цепей, рубашка пропиталась кровью у плеча и на боку. Он держался прямо, хотя дыхание давалось ему с трудом.

— Всё кончено, Валериус.

Канцлер посмотрел на него почти снисходительно.

— Ритуал окончен, сир. Последствия только начинаются.

Он перевёл взгляд на меня.

— Сколько воспоминаний исчезло, Вивьен? Вы уже успели сосчитать?

Я крепче прижала к себе Шепота.

Ответа у меня не было. Я чувствовала пустые места, однако стоило приблизиться к одному из них, как мысль соскальзывала, оставляя после себя тяжесть в затылке.

Валериус заметил моё молчание.

— Я знаю устройство плетения, которое било по вашей памяти. Позвольте осмотреть повреждения, и вы хотя бы поймёте, чего лишились.

— Вы больше к ней не прикоснётесь, — сказал Адриан.

— Решение принадлежит ей.

— Я, пожалуй, найду другой способ решить проблему, — ответила я.

Канцлер на несколько мгновений замер, словно отыскивал среди разрозненных мыслей подходящий ответ.

— Сегодня отказаться легко. Завтра появятся вопросы. Почему вы вернулись в Цитадель? Чего хотели от Короля? Что чувствовали, когда оставили Город Теней? Возможно, ответы сохранились у него.

Адриан напрягся.

— Хватит.

— Вы расскажете ей всё, что помните, сир. Сначала только события, затем то, что считаете очевидным. Через несколько месяцев ваша версия станет для неё единственным прошлым.

— Я сказал: хватит.

Валериус улыбнулся.

— Пустое место всегда пытаются чем-нибудь заполнить.

За дверями ритуального зала раздался удар. Затем второй — сильнее первого.

Адриан поднял руку. Лёд прошёл по камню и разорвал остатки запечатывающего плетения. Створки распахнулись, в зал ворвались гвардейцы.

Они остановились, увидев погасший круг, обрывки цепей и Валериуса возле разрушенного зеркала.

— Канцлера под стражу, — приказал Адриан.

Никто не двинулся.

Валериус привычно поднял ладонь. На ней вспыхнула руна и тут же погасла. Ближайший гвардеец всё равно отступил.

По привычке.

Адриан посмотрел на начальника караула.

— Кому вы присягали?

Тот перевёл взгляд с Канцлера на Короля.

— Короне, Ваше Величество.

— Тогда исполняйте.

Начальник первым обнажил меч. Остальные последовали за ним. Двое гвардейцев подошли к Валериусу с разных сторон, третий защёлкнул на его запястьях тяжёлые стальные браслеты.

Канцлер позволил им это сделать, сохраняя вид человека, который вскоре потребует объяснений за причинённое неудобство.

— Без меня вы не удержите Далерию, — сказал он Адриану. — Первое решение, принятое под влиянием жалости, обойдётся вам тысячами жизней.

Адриан вытер кровь с губ.

— Я отвечу за каждое принятое решение.

Улыбка Валериуса стала тоньше.

Гвардейцы повели его к выходу. На пороге он остановился и обернулся ко мне.

— Что вы намерены со мной сделать? Оставите память в надежде, что она превратится в наказание? Или сотрёте достаточно, чтобы получить удобного обвиняемого?

— Вы будете помнить всё, — сказала я. — Приказы, имена, лица людей, которых сломали.

— И вы полагаете, что это заставит меня раскаяться?

— Ваше раскаяние меня не интересует. Память понадобится суду.

Адриан повернулся к начальнику караула.

— Запретить любые вмешательства в разум Канцлера. Доступ к нему получат только стража, целитель и люди, назначенные Советом.

— Да, Ваше Величество.

Валериуса вывели из зала.

Когда шаги за дверью стихли, я почувствовала, как дрожат колени.

Адриан подошёл ближе, посмотрел на Шепота и протянул руку, но остановился у самой шерсти.

— Можно?

Я кивнула.

Адриан осторожно коснулся спины фамильяра. Шепот приоткрыл золотистый глаз, слабо ударил хвостом по моему запястью и снова затих.

— Он восстановится, — сказал Адриан.

— Вы знаете?

Его пальцы замерли.

— Похоже, в нём ещё есть магия. Всё остальное — просто надежда.

— Будем надеяться, что вы правы.

Я сделала шаг к выходу. Пол качнулся, и Адриан подхватил меня под локоть.

На этот раз я позволила ему удержать меня.

Через два дня Совет собрался в малой зале.

Ритуальный зал оставался опечатанным. Осколки зеркала разнесли по разным хранилищам, у дверей выставили круглосуточную стражу. По Цитадели уже ходили слухи. Согласно самому занятному, я проглотила разум Канцлера и теперь управляла Адрианом одним взглядом.

Жаль, никто не сообщил мне об этой способности раньше.