Потому что вот именно из таких мелочей и рождаются катастрофы.

Не из поцелуев.

Не из громких слов.

Из теплого пальто на плечах, когда у тебя замерзли руки.

---

Глава 10

Глава 10

К полудню я уже не чувствую ног.

Мы обошли, кажется, половину объекта. Поднимались по временным лестницам, обходили какие-то металлические конструкции, смотрели на планировки будущих этажей, слушали бесконечные доклады.

И чем дольше я шла рядом с ним, тем яснее понимала: это не игра в большого человека.

Это его мир.

Он в нем точен, жесток, собран. Здесь никто не спорит ради спора. Никто не цепляется к словам. Все смотрят на него и заранее ищут, где ошиблись.

А я иду рядом в его пальто и чувствую себя случайностью.

Мы выходим на верхнюю площадку недостроенного корпуса.

Отсюда видно реку, мост, кварталы, которые только начинают застраиваться. Ветер бьет в лицо так сильно, что приходится зажмуриться.

— Красиво, — говорю я, подходя к краю чуть ближе.

— Опасно.

Его голос раздается совсем рядом.

Я оборачиваюсь.

Слишком близко.

Глеб стоит буквально в шаге от меня, и в этот момент сильный порыв ветра швыряет в лицо прядь волос. Я машинально тянусь убрать ее, но он успевает первым.

Пальцы касаются моей щеки.

Просто чтобы отвести волосы назад.

Но это прикосновение будто прожигает меня насквозь.

Я замираю.

Он тоже.

Мир на секунду сужается до его руки у моего лица, до того, как бешено начинает стучать сердце, до ветра, который уже не кажется холодным.

— Не делайте так, — шепчу я.

— Как?

— Будто это что-то обычное.

Его взгляд становится темнее.

— Для меня нет ничего обычного в том, как я хочу тебя касаться, Мирослава.

Я резко втягиваю воздух.

Нет.

Нет. Только не здесь. Только не сейчас.

— Вы опять.

— Что — опять?

— Говорите так, будто ничего не происходит.

— А что, по-твоему, происходит?

Я делаю шаг назад.

И сразу чувствую, как под подошвой скользит бетонная крошка.

Секунда.

Одна-единственная.

Я теряю опору.

Все происходит мгновенно.

Рывок.

Сильная хватка на талии.

Меня резко дергает назад, прямо в него, и я врезаюсь спиной в его грудь так сильно, что воздух вылетает из легких.

Снизу — пустота. Несколько этажей сырого каркаса и арматуры.

Если бы он не успел…

Меня трясет.

Реально трясет.

Глеб разворачивает меня к себе резче, чем нужно.

— Ты вообще понимаешь, что только что чуть не полетела вниз?!

Его голос уже не тихий.

Не спокойный.

В нем настоящая ярость. И что-то еще. Страх?

— Я…

— Я что?!

Он сжимает мои плечи так, что становится больно.

— Здесь не место для твоего упрямства! Не место для красивых отходов назад! Хочешь спорить — спорь внизу. А здесь смотри, куда ставишь ноги!

Я смотрю на него, совершенно оглушенная не криком.

Тем, как он испугался.

Это видно слишком отчетливо.

В глазах. В дыхании. В пальцах, которые до сих пор не отпускают.

— Отпустите, — говорю тихо.

Он делает это не сразу.

Еще секунду держит.

Потом резко убирает руки и отходит на шаг.

— В машину, — бросает сухо. — Сейчас же.

— Я могу сама…

— Мирослава.

И все.

На этом спор заканчивается.

Я иду вниз молча.

В машине сажусь на заднее сиденье и только там понимаю, что дрожу так сильно, что не могу нормально застегнуть ремень.

Дверь с другой стороны открывается.

Глеб садится рядом.

Не вперед.

Рядом.

Я поднимаю на него взгляд.

— Вам не обязательно…

— Заткнись и дай руку.

— Что?

— Руку.

Я протягиваю ладонь почти автоматически.

Он берет ее.

Смотрит.

Кисть у меня действительно дрожит.

Очень.

Он молчит секунду.

Потом просто накрывает мою руку своей.

Большой, горячей, тяжелой ладонью.

И это почему-то хуже любого крика.

Потому что если бы он просто ругался, я бы справилась.

А вот с этим — нет.

С тем, как он держит. Молча. Крепко. Не отпуская, пока дрожь не начинает стихать.

Я смотрю в окно и чувствую, как к глазам вдруг подступает не страх, а что-то совсем другое.

Слишком нежное.

Слишком опасное.

— Спасибо, — выдыхаю я, когда наконец могу говорить.

Он не убирает руку.

— Больше так не делай.

— Я не специально.

— Я знаю.

Пауза.

Потом он добавляет, уже тише:

— Именно поэтому и страшно.

---

Глава 11

Глава 11

После объекта он не везет меня обратно в офис.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда понимаю, что машина сворачивает совсем не туда.

— Есть надо.

— Я могу поесть и без конвоя.

— Не сомневаюсь. Но сегодня поешь со мной.

— Почему?

Он поворачивает ко мне голову.

— Потому что ты с утра на одном чае и упрямстве.

Я открываю рот, чтобы возразить.

И закрываю.

Потому что он прав.

Ресторан на этот раз другой. Не тихий, не камерный — наоборот, светлый, просторный, с огромными окнами и видом на воду. Здесь больше людей, больше шума, больше жизни.

И, кажется, именно поэтому он выбрал это место.

Чтобы между нами было меньше… этого.

Только не помогает.

Совсем.

Мы садимся за столик у окна. Официант приносит меню, но Глеб даже не открывает свое.

— Тебе суп, — говорит он.

Я моргаю.

— Простите?

— Ты бледная. Замерзла. Перенервничала. Тебе нужен горячий суп.

Я смотрю на него несколько секунд.

Потом не выдерживаю и фыркаю.

— Вы в курсе, что это звучит как очень властная версия заботы?

— Я в курсе, что тебе станет лучше через пятнадцать минут.

— А если я хочу салат?

— Не хочешь.

— А если назло?

— Тогда будешь есть салат и дрожать дальше.

Я все-таки смеюсь.

Негромко, но по-настоящему.

И в этот момент его взгляд меняется.

Чуть теплеет.

Почти незаметно.

Но я вижу.

— Вот так лучше, — говорит он.

— Что именно?

— Когда ты смеешься, а не пытаешься меня укусить.

— Я вас еще не кусала.

— Пока.

Официант возвращается. Глеб заказывает сам. Мне действительно суп. Ему — что-то мясное и кофе.

Когда мы остаемся одни, я подпираю щеку ладонью и смотрю на него в упор.

— Что?

— Ничего.

— Мирослава.

— Да просто интересно. Вы всегда такой?

— Какой?

— Как будто командуете даже тем, как людям дышать.

Он чуть усмехается.

— Только если эти люди сами не справляются.

— Очень удобно устроились.

— Не жалуйся. Сегодня это спасло тебя от знакомства с бетоном.

Снова.

Снова эта серьезность.

И я чувствую, как смех уходит, уступая чему-то вязкому и теплому внутри груди.

— Вы правда испугались? — спрашиваю я раньше, чем успеваю остановиться.

Глеб поднимает на меня глаза.

Смотрит долго.

Без шутки.

Без ухода.

— Да.

Одно слово.

И я будто перестаю сидеть за столом.

Потому что он не отвернулся.

Не выкрутился.

Не превратил все в сарказм.

Просто сказал «да».

Официант приносит суп, и это спасает меня от необходимости что-то отвечать.

Потому что я не знаю, что отвечать на такую правду.

Я беру ложку.

Пробую.

Он, конечно, снова прав. Горячее возвращает меня в тело, в реальность, в нормальный ритм.

— Спасибо, — говорю тише.

— Не за что.

— Нет. За… все.

Он делает глоток кофе.

— Не привыкай благодарить меня за то, что я делаю по своему желанию.

— Это еще более самоуверенно, чем обычно.

— Зато честно.

Мы снова замолкаем.

И именно в этот момент у меня звонит телефон.