– Потому что я могу сделать то, чего ты сделать не мог никогда.

И, ухватив Михаила за нос, она сдавила его ноздри. При этом она согласно кивнула, словно убеждая себя: да, это должно было случиться!

Время пришло!

Надавив на грудь Михаила и удерживая своим весом его руки, Александра свободной рукой ухватилась за край своей горчичного цвета мантии и стала просовывать материю в рот Михаила, стараясь забить ею его горло. Он хотел освободить нос от ее хватки, но пальцы Александры плотно удерживали его ноздри, блокируя ток воздуха. Михаил попытался было извернуться, начал вновь визжать, но вырваться уже не мог – как неспособна вырваться свинья, уже пойманная, связанная и зажатая в угол мясником. Глаза его широко распахнулись; на мгновение Михаил вырвался из тенет своего нынешнего сознания и увидел Александру такой, какой она действительно явилась ему сегодня и какой она была все время до этого. Пояс безопасности натянулся максимально, но Александра не ослабляла хватку, не отпускала. Наконец, путы, удерживавшие Михаила, ослабли на безжизненном теле. Убедившись в том, что Михаил мертв, Александра выпрямилась.

Правосудие свершилось! Справедливость восторжествовала!

Будь проклята Вспышка!

Будь прокляты Остатки Нации!

Будь проклят Михаил!

Наконец, в этом мире осталась лишь одна Ипостась Божества.

Солдат учат действовать скрытно.

Оставаться невидимым и одновременно видеть и слышать все.

Укрывшись за терновым кустом, Минхо наблюдал, как Александра отошла от берга и принялась расправлять складки на мантии. После того, как он понял, что Богиня, воспользовавшись полой своей мантии, придушила в берге какого-то человека, Минхо не мог рисковать. Его палец покоился на спусковом крючке винтовки, а в прицеле была Александра. Она двинулась по дорожке прочь от берга, сопровождаемая движением ствола. Годы тренировок научили Минхо управлять сердцебиением и дыханием. Он прицелился и выдохнул, готовый нажать на спуск.

Неожиданно Александра остановилась, и Минхо потерял ее в поле прицела. Неужели она его увидела? Инстинкты, обостренные долгими тренировками, кричали: прицелься заново и стреляй! Она будет мертва, даже не успев почувствовать этого! И никто из их группы ничего не узнает. Он может скрыть звук своего выстрела под грохотом продолжающейся в городе канонады. За долю секунды Минхо сможет завершить многолетнюю борьбу Остатков Нации с Божеством, после чего избавится от ее тела и тела того человека, которого она придушила, а затем, вместе со всеми членами группы, улететь на берге туда, куда им всем надо.

Идея была хороша. Лучшая за все последнее время!

Они могли бы отправиться домой к Рокси, где каждый вечер ели бы тушеное мясо, читали книги ее деда, вели бы простую жизнь, и, если бы кого и убивали, то это были бы дикие животные и случайно забредшие в те места шизы. Но в его мозгу уже стучала мысль об Эволюции. Его сознание было уже порабощено этой мыслью. Александра была не единственным существом, которое верило в эту идею. Сам Минхо, когда он был просто солдатом, никогда не задумывался о том, разочарует он кого-нибудь или нет. Но теперь у него была Садина, были Доминик, Оранж и Рокси, и их голоса для него значили многое. Если он научился заботиться о других людях, то не мог сбросить со счетов и то, что они думали и во что верили.

Да, жить жизнью Сироты было много проще.

Проще не иметь имени и не иметь друзей.

Теперь же его жизнь стала намного сложнее. Но это была настоящая жизнь!

Минхо опустил винтовку и вышел из кустов.

– С вами все хорошо, Богиня? – громко спросил он, по-прежнему держа оружие на изготовку, готовый выстрелить.

– О, да! – ответила она и, подходя к Минхо, посмотрела через плечо, на оставленный ею берг.

Минхо посмотрел в том же направлении, взглядом дав Александре понять, что он знает, что она только что сделала.

– Что ты здесь забыл? – спросила Богиня. – Я же сказала, что со мной все будет в порядке. А ты даже не представляешь, сколько здесь может быть шизов.

В такт своим словам Александра покачивала головой.

– Это безумие, бродить по этому лесу, – закончила она. – Чистое безумие.

– Именно поэтому я и решил проверить, все ли у вас хорошо, Богиня.

Он назвал ее так, как она хотела, чтобы ее звали. И он будет играть в предложенную ею игру, несмотря на то, что в уме своем и сердце он понимал – никакая она не Богиня.

Скорее – наоборот.

Дьявол!

– Искренне признательна за заботу! – отозвалась Александра, изобразив на лице улыбку.

– Я не зря это сделал, – отозвался Минхо. – Похоже, у вас были проблемы?

Он указал стволом винтовки на берг. Она без особого труда убила того человека. Бедняга был серьезно ранен при падении, и умер бы в любом случае, но умирал бы долго и мучительно. Быстрая смерть была для него благословением. Минхо и сам убивал разных людей, чтобы прервать их мучения и освободить от страданий. Иногда, в сложные для себя времена, он думал: а может быть, следовало прикончить и Кита, который был забит почти до смерти? Но одновременно с этими мыслями в душе Минхо жила и надежда – надежда на то, что Кит все-таки выжил в той зоне подземелья, которую они заслуженно называли Адом. Выжил и, со временем, стал солдатом – сильным и отважным.

– Проблемы? – переспросила Александра. – Нет, никаких проблем!

Она улыбнулась и подняла капюшон, прикрывая голову и верхнюю часть лица. Но и капюшон не смог скрыть от Минхо того факта, что она лжет. И он вновь почувствовал острое желание расправиться с этой женщиной и покончить с этой историей. Свернуть мерзавке шею так быстро, что она не успеет ничего почувствовать.

Но он не станет этого делать.

Он должен узнать то, что Александра так тщательно скрывает. И почему она это делает. Друзья Минхо должны узнать истину до того, как он предпримет что-либо в отношении Александры.

Вожди Остатков Нации ничего не говорили своим солдатам о Божестве и об Эволюции кроме того, что и то и другое есть воплощение абсолютного зла. Но Минхо поставил себе целью узнать истинную суть и Божества, и идеи Эволюции. Что скрывала Александра и о чем, кроме Великого Магистра и Несущих Скорбь, никто ничего не знал?

Была еще одна вещь, непонимание которой ввергало Минхо в муки неопределенности.

Если Александра есть воплощенное зло, кто же будет ее антиподом? Кто будет носителем добра?

Айзек подбирался все ближе и ближе к источнику дыма.

Лес вокруг казался враждебным. Кусты кололи его своими колючками. Даже ягоды, висящие на ветках, были вооружены острыми шипами. Жестом Айзек предложил Химене и Старине Фрайпану остаться на месте, а сам, сопровождаемый Джеки, двинулся дальше.

– Эй! Осторожно! – прошептал он, увидев, что Джеки прислонилась к колючему кусту. – Тут повсюду шипы!

– Почему на этом острове куда ни ткнешься, везде опасность? – раздраженно прошептала Джеки. Айзек не стал ее поправлять, сказав, что они не на острове, а на материке. Возможно, они никогда не вернутся домой. Но, пока с тобой твои друзья, совсем не важно, на острове ты или нет. Твои друзья и есть твой остров. Твой настоящий дом.

Айзек принялся напряженно прислушиваться: не послышится ли смех Доминика или его пение. Ужасные песни Доминика нельзя было спутать ни с чем. Надеялся Айзек услышать и то, как Триш пререкается с Минхо, как Рокси рассказывает своим спутникам истории из своих книжек. Но слышал Айзек только биение собственной крови в сосудах головы да собственное же тяжелое дыхание. Он взглянул на Джеки, которая притаилась за соседним кустом.

– Что-нибудь видишь? – спросил Айзек.

Та покачала головой и отозвалась:

– Нет. Только запах. Вроде рыбу готовят.

Айзек тоже уловил специфический запах, хотя поначалу подумал, что ему это показалось. Он даже не смог вспомнить, когда последний раз ел по-человечески. Отведя в сторону толстую колючую ветку, он всмотрелся в глубину лесной прогалины, чтобы определить, что там за костер и кто его жжет. Пламя костра поднималось высоко, а сам костер был достаточно велик, чтобы вокруг него могли поместиться все их друзья во главе с Садиной и Минхо, но Айзек насчитал лишь две тени. Причем тени взрослых. Вот это да! Все надежды Айзека оказались напрасными. Сглотнув, он начал пятиться назад, но, выбираясь из зарослей, вонзил себе в палец здоровенную колючку.