– Ну, видите? – спросила она.
Никакого ответа. Тупые солдафоны! Терпение ее истощилось.
– Если вы развяжете мне руки, я предоставлю все доказательства! – сказала она.
Одетый в мантию Несущий Скорбь появился из коридоров Лабиринта – оттуда, куда только что увели предателей. Его сопровождали солдаты. Кто-то, вероятно, сообщил ему, что поймано Божество или некто, выдающий себя за таковое. Сердце у Александры упало.
– У Великого Магистра действительно была татуировка!
Человек в мантии говорил медленно и внятно, словно разделяя каждое слово на половинки и аккуратно озвучивая каждую из них.
– Но такая же татуировка есть и у Божества! – продолжил Скорбящий и, подняв руку, указал на Александру:
– Эта женщина носит мантию Пилигрима, но она же является последней из оставшихся в живых Ипостасей Божества!
Последовала долгая пауза, во время которой в Глэйде установилась тишина, еще несколько мгновений назад казавшаяся невозможной, после чего Скорбящий закончил:
– И она убила Великого Магистра.
Паника охватила Александру, парализовав ее тело и душу. Числа предали меня! Капюшон натянулся – солдат, стоящий сзади, ухватился за него и потянул назад, силой запрокидывая голову Александры. Она почувствовала на горле холод клинка. Голову, пока еще сидящую на шее, словно охватило огнем. Эволюция была обречена. Как так получилось, что все пошло прахом?
– Нет! НЕТ! – крикнула Александра.
Времени на раздумья не осталось.
– Да, это я убила Михаила, – произнесла она. – Но именно поэтому теперь я по праву являюсь вашим Великим Магистром. Разве не так? Кто сможет вести вас в будущее лучше, чем тот, кто сверг своего великого предшественника?
Кто-то толкнул Александру, она упала на землю, на священную землю Глэйда. Дыхание ее перехватило, она попыталась встать.
– Я знаю, где голова Николаса! – крикнула она. – Я готова ее показать. Она здесь!
Она сможет убедить их. Она…
Несущий Скорбь сказал свое последнее слово:
– У Великого Магистра нет лица и нет имени.
Он повернулся, и все в Глэйде, восприняв это как приговор, закричали:
– Она должна умереть!
– Убейте Божество!
– Убейте Божество!
– Убейте Божество!
Гвалт толпы, скандирующей эти слова, становился все громче, и к нему присоединялись даже самые верные Пилигримы:
– Убейте Божество!
Все было потеряно. Александра, извиваясь на земле, отчаянно пыталась освободиться от пут, стягивающих ее руки. Капюшон упал с ее головы, и всем вокруг – и Пилигримам, и солдатам – открылась ее красота.
– Это действительно она! – закричал Пилигрим с красными от лопнувших сосудов глазами. – Это Александра Романов!
– Сама призналась, что убила Николаса и Михаила! Предательница!
И с новой силой крики толпы, словно ядовитые испарения, поднялись к каменным небесам Глэйда.
Рев тысяч людей, словно гром, раскатами прошелся по его просторам:
Убейте Божество! Смерть Божеству! Смерть!
3. Химена
Голова у Химены кружилась, руки и ноги были словно ватные. Сидя на полу холла, она потерла шею в том месте, где ее уколол гривер. Посмотрела на свою ладонь – крови нет. Мысли мчались с бешеной скоростью, хотя тело было расслаблено и плохо слушалось свою хозяйку. Полузверь, полумашина нависла над ней, заключив в клетку своих металлических лап – клетку, из которой ей не сбежать. Да и мало для этого одного лишь желания – ни ноги, ни руки ей почти не подчинялись. Гривер склонил набок служащую ему головой выпуклость в передней части своего тела, словно оценивал состояние Химены, после чего заковылял прочь, присоединившись к уродливым собратьям.
Спутники Химены пребывали примерно в том же состоянии, что и она.
Химена глубоко вздохнула, усилием воли заставив тело слушаться головы.
– Что они сделали? – спросила она.
Старина Фрайпан рассеянно потер бедро, усаживаясь на пол.
– Гриверы… – пробормотал он. – Олби… Зарт… Что они сделали с миз Коуэн на Вилле…
Речь старика еще не обрела нужной связности и четкости, но он продолжал:
– У гриверов в Лабиринте был какой-то другой план. Совершенно самостоятельное сознание… Какая-то скрытая цель…
– Да! Истинно так! – сказал Эррос, потирая руку в том месте, куда его уколол гривер.
Но больше он не сказал ничего.
– И что это был за укол? – спросил Айзек, поглаживая раненую ногу, которая, очевидно, беспокоила его больше, чем укол гривера.
– Анксиолитик, – сказал Сиан таким тоном, будто каждому человеческому существу с младых лет известно это слово. Он встал, не выказывая никакого страха, хотя кошмарного вида машины все еще толпились в дальнем углу холла.
– Просто успокоительное, – пояснил он, наконец.
Он поднял свою коробку. Химена же еще не до конца справилась с эффектом от инъекции и с трудом держала голову.
– Скорее, транквилизатор, – поправил Эррос.
– А зачем… – начала было Химена, но незнакомый голос прервал ее:
– Секвенсоры не позволяют людям с поверхности встречаться с ними, если те не прошли необходимых тестов.
Из самого дальнего туннеля вышел темноволосый мужчина, одетый в голубое.
– Сенатор Тоув! – склонив голову, приветствовал этого человека Сиан.
– Сиан! Эррос! Я рад, что вы смогли найти дорогу домой, но вы знаете правила…
Пришелец держал в руках некий инструмент с экраном – точно такой, какой был у профессора Морган на Вилле.
– Это не чужаки, сэр, – сказал Сиан. – Они являются неотъемлемой частью Последовательности.
Кивнув в сторону островитян, он протянул свою коробку Сенатору, но тот упреждающе вскинул руку и сказал:
– Не торопись! Во избежание разочарования…
Говоря это, человек в голубом даже не смотрел на Сиана, словно тот, как и его брат, были значительно ниже по своему статусу, чем сам Сенатор.
Эррос подошел к Химене, выжидающе глядя ей в глаза. Она не вполне понимала, чего от нее хотят, пока он не взял ее руку в свою. Мысли ее пребывали в таком смятении, что она начисто забыла о том, что лежит у нее в рюкзаке. Найдя рюкзак позади, на полу, она расстегнула его и сунула внутрь руку, надеясь, что не разбила ампулу, пытаясь увернуться от гривера. Увидев движение Химены, машины закликали и зашуршали, более плотно сгрудившись у противоположной стены.
– Ну, и где она? – нетерпеливо спросил Эррос.
Химена вытащила ампулу. Как хорошо, что та не разбилась!
– Возьмите! – не без сожаления протянула она ампулу Эрросу.
– Чего ради они нас тестировали? – спросила Джеки, потирая лоб.
– Это чудище укололо меня дважды, но, пожалуй, жаловаться я не стану, – сказала Миоко. Привалившись к стене, она выглядела умиротворенной. – У меня от рева жутко болела голова, а теперь все прошло.
Фрайпан встал и выпрямился, не опираясь на свою палку. Похлопав себя по бедру, он сказал:
– Жаль, что мне не вкололи такую штуку несколько лет назад. Что это было?
Сенатор говорил так, как и положено говорить высшим должностным лицам – с большой важностью и пафосом.
– Вы получили различные дозы всевозможных последовательностей ДНК – именно те, в которых нуждаетесь более всего. Наша диагностика сбоев не дает.
И он посмотрел на экран своего прибора с таким выражением, словно тот содержал в себе все тайны мира. Химене этот тип не нравился.
– А миз Коуэн, там, на Вилле…
Айзек посмотрел на Химену так, словно та могла знать то, чего не знал никто из них. Ведь миз Коуэн, когда они убегали с Виллы, выглядела гораздо хуже, чем по прибытии на нее. Совсем не так, как выглядят они, только что получившие инъекции. Состояние их явно улучшилось, и чувствуют они себя просто замечательно!
Химена, однако, пожала плечами.
– Лично у меня просто небольшая слабость и головокружение. Никакого прилива бодрости, никаких новых сил.
Выслушав ее слова, Эррос негромко рассмеялся.
– Злость – это эмоциональный токсин, и, чтобы его блокировать, Секвенсоры применяют различные средства. Думаю, они поставили верный диагноз и ввели нужный препарат.
