Люська снова побледнела и встала.

– Я на минуточку! – сказала она и направилась к туалету в мокрых штанах.

– Оп! – резво подскочил папа. – А мне нужнее! У меня желудок слабый! И, кстати, часа на два туалет занят! – мужчина опередил Люську у входа в нужник и закрылся в нем изнутри.

Люська удивленно вращала глазами. Мимо прошла моя мама с Машкой на руках и шепнула Люське:

– Не советую после дедушки сегодня вообще заходить в туалет, там зона отчуждения! – с этими словами она скрылась за дверями Машкиной комнаты.

Люська метнулась в ванную комнату. Но ее уже заняла я. Она безуспешно подергала ручку, чертыхнулась и ушла в спальню.

Стены в нашем панельном доме тонкие и сквозь перегородку между ванной и спальней было прекрасно слышно, о чем ругалась Люська с Ростиславом. Я спокойно умылась и принялась наносить подушечками пальцев питательный крем на кожу лица. Могу себе позволить «время на себя». Было отчетливо слышно, как кричат друг на друга гражданские новобрачные.

– Ты мне другую жизнь обещал! – орала Люська. – Твою амебу я бы еще легко победила, но откуда взялись ее родственнички?

– Она не амеба, – ответил мой супруг. – Она оказалась жадной и расчетливой! И еще она может засадить меня в тюрьму! – громким шепотом ответил Ростислав.

– Да мне плевать! Мне жить негде! И еще я писать хочу! Когда уже они освободят сортир? – заорала Люська.

– Поехали в кафе, там сходишь, – сказал Ростислав.

Нужда – не тетка! «Молодые» молниеносно подхватились и выбежали из квартиры в неизвестном направлении в поисках общепита и туалета.

Хором смеясь, мы с папой синхронно вывались из сантехнических комнат.

– Это я еще уставший с дороги, то ли еще будет! – подмигнул мне папа. – Отключи домофон и закрой квартиру изнутри, Оленька. Нам всем следует хорошенько выспаться. Я устало улыбнулась и кивнула.

Мы с папой перенесли матрас в спальню, я постелила ему чистое белье и отправила спать. Маму определили ночевать на разложенном диване у Машеньки в детской. Я же постелила себе в гостиной, на угловом диванчике. Была уже глубокая ночь. Вскоре мы все благополучно заснули.

Ночью зазвонил телефон. Я, не открывая глаз, нащупала его рукой и выключила совсем. Затем послышались стуки в дверь. Мы с мамой и папой проснулись, и в чем были, встретились в коридоре.

– Только не сдавайся и не открывай ему! – скомандовал отец.

– А если Машка услышит и проснется? – спросила я.

– У нее рядом умная колонка со сказкой, она спит под нее, как слоненок! Даже не шелохнулась, когда забарабанили в дверь! – ответила мама.

– Ну, вот и славненько! Есть чего пожевать? – спросил папа.

– Конечно! Пошли на кухню! – прошептала я.

Мы втроем устроились за столом с бутербродами и чаем с лимоном.

Минут через пятнадцать активного стука в дверь и криков Люськи с угрозами вызвать полицию, папа не выдержал и встал.

– Все! Сейчас я этим двум голубкам лекцию по семейной этике прочитаю! – доложил папа и резко распахнул входную дверь. Оттуда на него вывалился Ростислав, с разинутым от неожиданности ртом. Следом закатилась растрепанная Люська.

– Удачно покакали? – с беспокойством спросил тесть.

– Да я все еще по документам Ольгин муж! Это и мой дом тоже! Я имею полное право спать у себя в спальне! – задыхаясь негодованием, бил себя в грудь Ростик.

– Слушай, зятек! Ну, вот ты глупый, как мой домкрат в гараже! Только даже тот домкрат понимает, что если он не нужен – его в угол ставят, а не в спальню к моей дочери, – размеренно произнес мой отец.

– Не понял! – честно признался зять.

– Не нужен ты здесь! И еще у меня домкрат тяжелый есть, – подмигнул ему тесть.

– Мы вас не боимся! И имеем право здесь жить! Никто не виноват, что ваша Ольга – фригидная курица! А у нас с Ростиком – страсть, – пришла на защиту любимого Люська.

Но моего папулю просто так с толку не сбить. Он навис над ней, как сарай над забором и задумчиво начал «лекцию».

– Радость моя, а ты в курсе, что «великая страсть» и «геморрой с орех» – это очень неудобные болезни? И лечатся они одними и теми же свечами! Тебе еще мать Ростика не вкрутила свечи? – вкрадчиво уточнил он. – Это ты с будущей свекровью не знакома! Вот где настоящее вожделение начнется! Еще скучать по мне будешь, – подытожил папа.

Мы с мамой уже почти катались по кухне от смеха! А трусливая парочка молча смотрела во все глаза на моего отца. Он не собирался останавливаться.

– Ростик, золото мое. Квартира это Ольги и Машеньки. А ты здесь, как клоп на елке: и непонятно зачем, и новогоднего настроения не создаешь. В связи с этим, у тебя два варианта. Первый: ты сейчас собираешь все свои носки с рисунками, Люськины побрякушки и самостоятельно выкатываешься за дверь. Второй вариант: я звоню своему куму Валере. Он качок. В вытрезвителе работал. И мы вынесем вас отсюда некрасиво, ногами вверх.

Парочка явно сдулась.

– Дайте мне хоть документы собрать, как-то не по-человечески все, – подметил мой супруг.

– Это – пожалуйста! – папа жестом пригласил родственничков зайти.

Неразлучные кинулись в спальню собирать вещи. Мы с мамой за ними приглядывали из коридора. Чтоб лишнего не утащили. Люська забежала в ванную и стала судорожно открывать все ящички.

– Ой, а там твоя косметика была? Я прибралась и выбросила все к чертовой матери, – пожала плечами я.

Ростислав с Люськой поспешно вытащили свои сумки в коридор и, запинаясь друг об друга, начали обуваться. Затем они вышли из квартиры. Ростислав обернулся и хотел что-то на прощание сказать моему отцу, но тот ласково помахал ему вслед половником. Дверь захлопнулась.

– Пойдемте, что ли, чай пить! – сказал папа.

– Ты мой герой! – бросилась я к нему на шею. Папа погладил меня по голове и сказал серьезно: – Ты, дочка, не переживай из-за него. Они друг друга стоят! Он мне никогда не нравился. А ты наша! И домкрат у меня, и правда, всегда в запасе есть.

Я была полностью довольна вечером и чувствовала, что за меня отомстили, как следует.

Прошло полгода. Мы с Ростиславом развелись. Я получила документы о собственности на свою квартиру. Да, полагалось платить за нее ипотеку еще двадцать с лишним лет. Но зато теперь это было только наше с Машкой жилье! Я работала на прежнем месте, больше не доверяла случайным заработкам. По всем счетам я смогла закрыть долги. Антонина несколько раз звонила мне, предлагая работу и компенсацию за неудобный случай, но я вежливо отказалась. Предложила ей впредь звонить Любови Арсеньевне!

Жизнь налаживалась. Мы с Тимофеем решили не торопить события и пока жили раздельно. Он купил себе новую машину, объяснив мне, что для семьи байк не подходит. Мужчина во всем нас поддерживал и помогал. Я чувствовала себя спокойно и уверенно рядом с ним.

Пришла весна. Все чаще показывалось из-за облаков уже теплое, весеннее солнце. Таял снег, а с ним и мои печали уходили. В один из таких теплых дней Тимофей предложил нам с Машкой съездить на дачу.

– Оль, чего еще ждать? Самое время Бандитку нашу вывезти на природу! Уже травка прорезалась. Поехали, дачу нашу покажу! – уверенно сказал Тимофей.

– Нашу? – переспросила я.

– Конечно, нашу! – ответил мужчина. – Если быть точным, то это дача моей тетки. Помнишь, я тебе рассказывал, что у меня есть сварливая тетка, почти как твоя свекровь? На ней еще следователь Рогозин женат.

– Да-да! – припомнила я.

– Они давно забросили эту дачку и попросили меня присматривать, чтоб травой не зарастала, – пояснил Тимофей.

Собрались быстро. Машка сосредоточенно сопела, пытаясь поместить на заднее сидение новой машины Тимофея огромного плюшевого медведя.

– Ты моя хорошая! – улыбнулся Тимофей, глядя на эту картину.

– И ты не будешь ругаться, что мы тащим его с собой? – изумленно уточнила я.

Машка замерла с половиной медведя, которая торчала из машины.