– А Ростислав все давно знает!

Мы встретились с ней глазами. На ее лице читалось неподдельное удивление, смешанное с безысходностью. Это был безмолвный зрительный диалог двух равных женщин. Да, теперь мы были именно равны. Она больше не имела власти надо мной. Мне было даже ее немного жаль. В моих глазах искрилось негодование, я словно передавала ей взглядом, как мне было тяжело справляться с ее бедовым младшим сынком и всем тем, что навалилось на меня в последнее время. Она первая отвела глаза. Пожалуй, впервые в сознании матери промелькнула критика в отношении старшего сына. Но это было минутным событием. А я то, глупая, чуть не поверила, что свекровь встанет на мою сторону.

– Ты должна понять, моим сыновьям сейчас нелегко приходится.

– Я понимаю. А кто поймет меня?

– Оленька, такая уж наша женская доля! – с этими словами свекровь картинно всхлипнула и залилась слезами. Мне было ее жаль, я поднесла стакан воды и обняла ее. Я чувствовала, что она переживает только за судьбу своих сыновей. Она любила в жизни только этих двоих мужчин. Ей было плевать даже на родную внучку. Обо мне и речи не шло, мне была отведена роль некой гувернантки при ее старшем сыне, может быть еще роль рожающего потомков «экобокса» в лучшем случае. Но, несмотря на все это, я понимала ее чувства, как мать.

Ростислав вернулся через три дня. Я встретила его ночью на вокзале, он был молчалив и выглядел очень уставшим. Мы скупо обнялись. В машине ехали ни обронив ни слова. Я не знала, как начать разговор. Ему словно дела не было до наших проблем с братом и с матерью.

Дома Ростислав вымылся, заглянул в комнату к спящей дочери, вяло улыбнулся, прошел на кухню, молча поел.

– Ростик, ты хоть понимаешь, что мы теряем твоего брата? – внушала ему простые истины еле дождавшаяся его мать.

– Угу! – кивал муж. Разговор не клеился, и я решила оставить их наедине.

Около восьми часов вечера я вышла из офиса и села в свою машину. В детский сад мне было не нужно, Машенька была с бабушкой и отцом. Я медленно ехала в направлении дома. Привычным движением руки я нажала на клавишу дверцы, и стекло опустилось с приятным звуком. Салон наполнил запах лета. Разогретый асфальт, деревья, ароматы кофеен и цветочные клумбы не переставали создавать необычные сочетания, которые присущи только этому времени года. Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Затем я отметила в боковом зеркале, что к моему автомобилю прижимается ближе допустимого чья-то машина. Я попробовала немного набрать скорость. Машина сзади сделала то же самое. Прошло еще около пяти минут. Я уже свернула на второстепенную дорогу к дому, рядом был лес.

Сзади назойливо маячил черный минивен. Я прижалась к обочине и помигала – проезжай! Он немного проехал вперед, но не скрылся из вида. Меня охватило легкое волнение. Мы медленно двигались по дороге еще около десяти минут, не выпуская друг друга из поля зрения. В какой-то момент я поняла, что нахожусь на объездной дороге, возле лесополосы, на трассе остались только две машины – моя и неизвестная черного цвета. Меня нагло поджимали к обочине, я не понимала, что происходит и вынуждена была остановиться. Наглухо тонированные стекла минивена не позволяли разглядеть лица водителя. Дальнейшее действие произошло слишком стремительно, я не успела ничего предпринять.

Стекло со стороны водительской двери моего форда было выбито. Удар по голове… и больше я ничего не помнила.

– Она в отключке! – слышу хрипловатый голос где-то рядом. – Ты не мог полегче?

– А я то чё? Лысому предъявляй!

– И чё теперь с ней делать?

– Герыч сказал красиво предупредить и все!

Я застонала. Ощущалась резкая боль в голове. Кто-то рывком схватил меня за волосы.

– Передай Тонкому, что он нам должен! Если не отдаст – тебе придется отрабатывать! И твоей дочке! Последнее китайское предупреждение! – с этими словами меня грубо бросили на землю и послышался рев отъезжающих колес.

Сквозь пелену перед глазами и дикую боль в голове, я попыталась встать. Мой форд все еще стоял на месте. Получается, меня выволокли из моей машины, ударив по голове. Лиц нападавших я не запомнила.

Медленно добравшись до салона своего автомобиля, я увидела, что моя сумка осталась нетронутой. Я нащупала телефон и трясущимися руками набрала номер мужа. Он не ответил. Тогда я открыла журнал звонков и нашла номер Тимофея.

– Да, Оленька! – почти сразу ответил он, будто всегда был готов принять от меня звонок.

– Я нахожусь на объездной дороге, примерно в пяти километрах от реки. Если я вышлю тебе свое местоположение, ты сможешь мне помочь?

– Уже выезжаю! – коротко ответил мужчина.

Я отправила ему координаты своего местоположения из онлайн-карты и разревелась.

Тимофей приехал быстро. С ним в машине был его коллега по работе Андрей, которого я видела в ресторане на встрече с Люськой. Я постаралась собраться и рассказать им все, что случилось. Пока я говорила, мужчины несколько раз многозначительно переглядывались. В какой-то момент Андрей стал задавать уточняющие вопросы о внешности нападавших, об особых приметах, которые мне запомнились. Но я не помнила ничего. Кроме кличек – «Лысый» и «Герыч». Еще я помнила, что брату мужа по кличке Тонкий было передано послание. И теперь в опасности находилась уже не только я, но и моя дочь.

Некоторое время спустя расспросы были окончены, меня пересадили в в неизвестную мне машину, за руль сел Тимофей. В боковое зеркало я успела заметить, как Андрей вытряхнул осколки выбитого окна с кресла водительского сидения моего фордика. Он сел за руль и умчался на моей машине.

Я вопросительно посмотрела на Тимофея.

– Завтра твоя машина будет как новенькая! – сказал он.

Я откинулась на сидении и прикрыла глаза.

Мы ехали молча. Затем я почувствовала, что мою руку крепко сжали.

– Все будет хорошо, Оленька! Я никогда тебя не оставлю! – хрипло проговорил мужчина. Это были очень важные для меня слова.

Тимофей понимал, что говорить мне в этой ситуации хотелось меньше всего. Но и тишина действовала оглушительно. Он тихо продолжил:

– Ты сегодня проявила невероятную смелость! Вовремя смогла вызвать помощь и еще запомнила очень важные сведения. У меня есть хороший знакомый в органах, ему можно доверять. Мы постараемся найти этих уродов. А сейчас тебе нужно в больницу. Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке.

Я замотала головой:

– Со мной все в порядке, меня просто напугали! Тимофей, отвези меня к дочери, умоляю тебя! Я хочу знать, что она в безопасности!

Мужчина поморщился, но изменил маршрут.

Мы подъехали к моему дому. Я вышла из машины, оглянулась, но Тимофей уже словно испарился.

Войдя в квартиру, я сразу же бросилась в комнату к Маше. Она была в порядке и широко улыбнулась мне. Крепко обняв дочь, я старалась не расплакаться. Затем я рассказала о случившемся недоумевающей семье. Муж и его мама молча выслушали мой короткий, но эмоциональный рассказ прямо в прихожей. Я всхлипывала, размазывала тушь на ресницах, рисовала руками в воздухе момент выбитого стекла и пыталась передать, как мне было страшно! И что нужно немедленно спасать нас с Машкой! Но никто не реагировал на мою агонию. Никто меня не пожалел и не обнял, как мне бы того хотелось.

Свекровь переглянулась с сыном и, поджав губы, словно я несла полную небылицу, изрекла:

– Оленька, пройдем в комнату, поговорим, как женщины!

Я молча покорилась. Мы прошли в спальню и мать мужа крепкой рукой захлопнула дверь.

– Сядь! – скомандовала женщина. – А теперь ответь мне всего лишь на один вопрос! Как женщина – женщине! – она обеспокоенно и серьезно смотрела мне в глаза.

– Я готова! – всхлипнув, ответила я.

– Ты когда-нибудь просыпалась в чужом спортивном костюме не у себя дома?

– Что? – переспросила я, вытирая слезы.