– Да, мне есть, что сказать, – с глубоким вздохом ответил мой муж. Следователь кивнул.

Дальнейшая беседа продолжалась уже без сопровождающих. Нас быстро выставили за дверь и начался бесконечно долгий допрос моего все еще супруга.

В холле, устав от ожидания, я изводила себя мыслями о Машеньке, которой за последние дни уже второй раз пришлось остаться с добродушной соседкой. Радовало одно – на этот раз дочь осталась в нашей квартире, хоть и не под материнским, а соседским присмотром. Не могла же я взять ее с собой в такое место, как следственный комитет.

Допрос мужа был окончен. Нас с Тимофеем попросили более не задерживаться, а Светлану Дементьевну пригласили в кабинет. Скорее всего, за закрытыми дверями предполагалась особенно приватная сцена, при которой мы были лишними. Я подумала, что такого разговора в семейном кругу, хоть и в присутствии следователя никогда бы не произошло, если бы не Тимофей и его связи. Ему было важно, чтобы дело уладилось как можно скорее. Это было важно и для меня.

Через несколько минут мы с Тимофеем услышали крики в кабинете следователя. Не сговариваясь, мы оба открыли дверь и увидели следующую картину: свекровь поправляла лиф платья, сдувая сбившуюся красную челку со лба. Ростислав сидел в полном шоке, глядя на мать, а следователь уже набирал номер по внутреннему телефону своего кабинета.

– Палыч, немедленно забирай обоих! – коротко бросил в трубку следователь Рогозин.

– Что произошло? – поинтересовался Тимофей, заслонив мне обзор, потому что перекрыл своим телом весь проем двери. Я осторожно выглянула из-за плеча Тимофея.

– Взятку мне совать посмела! – тыча пальцем в мою свекровь, возмутился мужчина.

И действительно. Одна грудь Светланы Дементьевны была заметно больше другой, а на столе валялся смятый круглый пакет. Какое позорище!

Кабинет следователя Рогозина был примером бюрократического порядка, тем комичнее в нем смотрелась моя грузная, запыхавшаяся свекровь с разными по размеру грудями и высоко начесанной челкой. Рогозин явно не ожидал такой прыти от кроткой поначалу женщины. Они со следователем были смущены, сбиты с толку и смотрелись такими разными, как бронепоезд и фарфоровый чайник. Молчание нарушили вошедшие люди в форме. Светлану Дементьевну с моим мужем задержали. Нам с Тимофеем нужно было уходить.

Вскоре мы уже ехали по шоссе к моему дому на моем неизменном фордике. Тимофей наотрез отказался от предложения подбросить его до дома.

– Я хочу убедиться, что ты дома и все в порядке! К тому же я припарковал свой байк в твоем дворе. Обещаю, ты отдохнешь от всех и от меня тоже, – убеждал меня по дороге мой спутник.

– А что будет с ними? – устало спросила я.

– Дементьевну задержали на сутки, ей полезно побыть на перевоспитании, потом замнут этот инцидент и заберем твою бунтарку, – улыбнувшись, ответил Тимофей. Я согласно кивнула. – А вот ее сыновья пробудут там до выяснений обстоятельств. Сегодня вскрылось много нового и Рогозину нужно будет все проверить, – пояснил мужчина.

– Вы давно знакомы со следователем? – уточнила я, перестраиваясь в правый ряд. До дома оставалось минут пять.

– Более чем. У меня есть тетка. Такая же сумасшедшая, как твоя Дементьевна. Только отчество Архиповна, – усмехнулся мой пассажир. – Так вот, ее сестра – это супруга Игоря Петровича Рогозина. Мы с ним почти родственники. По несчастью, так сказать, – мрачно добавил Тимофей.

– А я ведь почти ничего не знаю о твоих родных, – заметила я.

– Это потому что никого не осталось. А с теткой еще познакомитесь, когда я на тебе женюсь, – буднично сказал Тимофей и мы с ним переглянулись. Он не шутил. Мы уже подъезжали к моему дому, и я спешно перевела тему.

– Ты мне очень помог сегодня, спасибо тебе большое, – сказала я. – Надеюсь, что все решится и твой родственник по несчастью отпустит мою семейку.

– Вот уж не дождешься! Я планирую надолго засадить твоего муженька, – рассмеялся Тимофей. Увидев, что мне не до смеха, он поднял руки вверх и сказал:

– Ладно-ладно, сделаю, что смогу, ты не переживай! Там эти два братца просто пешки. Их скоро отпустят, вот увидишь.

– Даже не знаю, как тебя благодарить! – я посмотрела на Тимофея.

– Для одиноких мужчин давно изобретена благодарность, – продолжил веселился он. А я изменилась в лице.

– Я имел ввиду домашнюю еду! Накормишь меня как-нибудь ужином? Или ты о чем-то другом подумала? – картинно удивился он.

– Конечно, обязательно что-нибудь для тебя приготовлю! – ответила я и смутилась.

Тимофей поцеловал меня в щеку и вышел из машины.

Я вошла в свою квартиру, отпустила соседку, искренне поблагодарив за то, что присмотрела за Машенькой. Дочка мирно спала в детской, даже не подозревая о том, что сегодня произошло в нашей семье. Я приняла душ и налила себе чай. Спать не хотелось. Все мои мысли были сейчас с теми, кто этого не заслуживал.

Я думала о муже, его брате и матери. Еще я снова ощущала вину перед Машкой. Чтобы хоть как-то успокоиться, я села за рабочий стол. На днях мне нужно было сдавать очередную работу. Но неожиданно мои пальцы сами побежали по клавиатуре и вместо рабочего текста я написала… письмо дочери. Мне вдруг так захотелось обратиться к ней! Но не сегодня, а когда она уже будет взрослой! Сесть и поговорить, как с равной. Рассказать, о том, что произошло в нашей семье и почему я не смогу больше жить с мужем. О грузе вины, который будет во мне всегда из-за того, что ей придется жить отдельно от родного отца. О желании уберечь ее. Я так и не решусь, скорее всего, передать ей всего ужаса этой ситуации, потому что хочу, чтобы ее отец всегда оставался для нее лучшим человеком. Но я смогу сказать ей о том, что всегда буду рядом и постараюсь не осуждать, какое бы решение в своей жизни она ни приняла.

Письмо было написано. Слезы текли сами собой. Мое сердце разрывалось от происходящих во мне и в моей жизни перемен.

Позвонили в дверь. Я машинально бросила взгляд на часы на стене. Два часа ночи. Кто это может быть? Встала, подошла к двери и посмотрела в глазок. Это был мой сосед через стенку.

– Кто там? – спросила я.

– Оль, открывай, это свои! – было ответом.

– Свои – это кто? – уточнила я вопрос.

– Сосед ваш, Олег, – заплетающимся языком уточнил мужчина за дверью.

– Что хотел? – спросила я.

– Открой, а? – послышалось за дверью.

– Не открою! – ответила я.

– Оль, у вас выпить нет, случайно? Магазины уже закрыты, – поинтересовался сосед.

– Нет! Ты на часы смотрел? Мы спим! – специально сделав упор на множественное число, в целях безопасности, ответила я.

– Да у вас там притон! Я же слышал! Несколько дней гуляли! Оль, ну открой, а? – взмолился Олег.

– Иди спать! Или я вызову полицию! – ответила я.

Сосед угомонился и ушел. А я легла в постель, но сон не шел. Мысли унесли меня в тот день, когда этот Олег ужасно со мной поступил. Еще одно подтверждение того, что я была слепа несколько лет в браке и не замечала того, что происходит! Дело было так…

Это был март. Субботним утром я проснулась сама, на удивление рано. Почти с рассветом. Чтобы никого не разбудить, я украдкой шмыгнула в ванную, затем на кухню. Приготовление кофе для меня – целый ритуал. Я люблю варить его в турке. Идеальный вариант приготовления начинается с медленной распаковки шуршащего пакета кофейных зерен, приехавших ко мне из заморской страны. Следующий этап – медитативный процесс помола зерен до состояния муки на механической советской кофемолке с выдвижным ящичком сбоку. Далее – перекладывание приготовленного перемолотого зерна в жестяную банку для хранения не дольше, чем на неделю. Оттуда столовая ложка бесценного сырья перемещается в тяжелую бабушкину турку с деревянной длинной ручкой. Сверху заливается стакан очищенной воды. Далее все содержимое помещается на медленный огонь. Пока варится кофе, я обычно смотрю на турку, думаю о том, как сложится мой день.