Перед свадьбой умер мой дедушка, который жил в ближнем зарубежье, недалеко от Калининграда. Он оставил моему отцу в наследство небольшой домик в курортном городе у моря. На фоне переживаний здоровье моей мамы ухудшилось, обострилась астма, и родители приняли решение уехать жить поближе к морю.

На свадьбе моих родителей не было. С Ростиславом они не общались. Мое же общение с мамой и папой сводилось к недолгим звонкам, чтобы узнать, что все живы, все хорошо. Когда родилась Машка, родители приехали на смотрины внучки, которую сразу же полюбили и слегка смягчились в отношении моего мужа. Родители супруга виделись с моими за все эти годы раза два. Эти встречи каждый раз оборачивалось взаимными упреками. Дома с мужем мы старались не обсуждать эту сложную тему, он всегда говорил мне, что у нас теперь своя семья и мнение других о нас не имеет значения.

Телефон на столе продолжал настойчиво вибрировать. Я взяла трубку.

– Привет, пап!

– Здравствуй, Дочь! Как дела, как Машенька? Что-то давно не звоните своим старикам, – бодро и весело полился родной голос отца. Я улыбнулась.

– Все хорошо, завтракаем вот сидим, – я была рада его слышать.

– Дочь, мы с мамой планируем приехать к вам в город, Машеньку повидаем и нужно утрясти дела с документами, тут законы меняются, как погода над морем, – сообщил отец.

– Мы будем очень рады вас видеть! – ответила я.

Трубку взяла мама.

– Оленька, здравствуй! Ну как ты, моя хорошая? Голосок какой-то грустный, – сказала она.

Машка закончила с кашей, соскочила со стула и ускакала смотреть мультики.

Я не хотела рассказывать о своих приключениях. Но на душе было так мерзко, грустно и одиноко. Я была рада слышать родителей и, не сдержавшись, всхлипнула.

– Оль, что случилось? – обеспокоенно спросила мама.

И я рассказала. Вывалила все «подвиги» своего мужа, его брата, его родителей и даже подруги. Вытирая слезы, жалуясь маме, я снова чувствовала себя школьницей, которую обидели в классе.

Родители меня внимательно выслушали и на удивление не осудили.

– Дочь, мы с мамой прилетим первым же рейсом к вам! Все будет хорошо, слышишь? Держитесь! – сказал папа и сбросил вызов.

В кухню ввалился помятый и злой Ростислав.

– Попить дай, – скомандовал он, схватил бутерброд, откусил и начал отвратительно его пережевывать с открытым ртом.

– Еще какие распоряжения будут? – спокойно спросила я, не сдвинувшись с места.

Он плюхнулся на стул и прикрыл глаза, было видно, что у него тяжелейшее похмелье.

– Ты кого в квартиру прописал? – я смотрела на него с отвращением.

Он внезапно перестал жевать. Его рот разъехался в улыбке и он, едва шевеля языком, выдал мне ответ:

– Люську!

Я молчала, пытаясь осознать информацию.

– А ты думала, что все просто будет? Что тебе одной все можно захапать и по мужикам скакать? А вот хрен тебе! У меня теперь новая женщина и она будет жить здесь, в моем доме, я сам распоряжаюсь своим имуществом! – он даже привстал, чтобы приблизить ко мне свое лицо, крошки летели из его рта, вместе с бранными словами.

– Тебя вчера остатками мозга вырвало что ли? – не выдержала я. – Какая Люська? Ты одной ногой в тюрьме, другой в долгах! Скажи спасибо, что с тебя обременение в виде ипотеки сняли и от срока за решеткой отмазали! Распорядитель недоделанный! Ты ночью даже своими штанами распорядиться не смог! – я встала на ноги и с вызовом смотрела на него.

– А ты изменилась, Ольга! Наглая стала, жадная, злая! – он схватил мою кружку, в два глотка выпил из нее чай и швырнул об стену.

Я даже не моргнула.

– Я должна была испугаться? Если ты сейчас не заткнешься, то сегодня же отправишься за решетку к своему братцу и я дам против вас показания, чтобы вы лет десять наслаждались обществом себе подобных! А я буду по мужикам скакать и жить в свое удовольствие. Понял меня?

– Понял! – неожиданно спокойно произнес он и сел обратно. Ростислав приложил к лицу руки и стал растирать глаза и щеки.

– Я так запутался, Ольга! – сказал он с тяжелым вздохом.

– Ищи свою Люську, выписывай ее отсюда, даю тебе два дня! У нас развод на носу. И убери осколки, у тебя дочь есть. Она может порезаться! – ответила я и вышла из кухни.

В руке снова завибрировал телефон. Я заглянула в комнату к Маше, она спокойно смотрела утреннюю передачу по телевизору. Мои руки била мелкая дрожь. Я ответила на звонок, это снова был отец.

– Оль, мы с мамой взяли билеты, нам повезло, уже вечером будем у вас в городе. Квартиру сняли посуточно в соседнем доме! Как там обстановка у вас? – обеспокоенно спросил папа.

– Пап, он Люську в квартиру прописал и говорит, что жить с ней здесь будет! – ответила я.

Отец выматерился.

Я подумала и сказала уверенно:

– Пап, мне нужна ваша помощь!

После недолгой паузы папа растроганно сказал:

– Оленька, мы с мамой несколько лет ждали этих слов!

Я зажмурилась, чтобы не разреветься.

– Дочь, ты слышишь меня? Мы вас с Машенькой очень любим! Сегодня приедем и поможем! Все обязательно будет хорошо! Ты меня знаешь, я умею людям проблемы создавать, – рассмеялся отец. – Быстренько твоих квартирантов выставим! Будем их, как говорил Карлсон, «низводить»!

Я радостно улыбнулась, теперь я знала, что в моей жизни снова есть папа! И он обязательно мне поможет. На этой ноте мы завершили разговор.

Тем временем, Ростислав прибрался на кухне, переоделся и молча куда-то уехал. Я позвонила на работу, сообщила, что больничный с ребенком продлен еще на неделю. Затем огляделась и принялась наводить порядок в полуразрушенной от вчерашней гулянки квартире.

Постельное белье было решено выбросить, подушки и наматрасник я отправила в стирку. Пустые бутылки, чью-то забытую одежду и остатки закусок я собрала в огромные мешки и отнесла в мусорный бак. Затем, вымыла пол, протерла все поверхности. Хотелось залить хлоргексидином всю мягкую мебель, но я обошлась пока просто влажной уборкой и проветриванием. Сварила куриный бульон для Маши. Дала ей лекарства и усадила за стол.

Внезапно открылась входная дверь и на пороге появились Люська с Ростиславом. Мой супруг как-то несмело выглядывал из-за плеча новой «любимой женщины». Люська швырнула огромную сумку с вещами на середину коридора и, глядя на меня с вызовом, сообщила:

– Теперь я буду здесь жить! По прописке. Больше мне негде, ясно? И я сняла побои! Если будешь выгонять, то я пойду в полицию!

– Оль, ну хоть на пару деньков! Я потом все улажу. Люсеньку из съемной квартиры выгнали, ну не звери же мы, – лепетал все еще муж.

Я спокойно кивнула.

– Милости просим! Располагайся. Сегодня мои родители приедут в гости! Они тоже планируют здесь жить, – буднично бросила я.

– Ой, напугала! – нагло отозвалась Люська, позволив Ростиславу принять у нее куртку. – Я твоего отца с детства помню, он будет вести себя, как ягненочек, уж поверь мне! С такой-то хозяйкой, как я.

С этими словами новоиспеченная «хозяйка в доме» подперла кулачками бока и плавно направилась к ванной.

– Вы проходите, проходите! Не укушу! Можете занять супружескую спальню! Как в прошлый раз. Я, правда, подушки постирала и матрас проветриваю на балконе в гостиной. Но вам же не привыкать, как собакам, на полу сношаться? – «приветливо» сказала я.

Сожители покривились, но спорить не стали. Подозреваю, что они не рассчитывали, что я вообще соглашусь их впустить, и были готовы к схватке.

Я подняла одну бровь и с издевательской ухмылкой посмотрела на супруга.

У Ростислава вытянулось лицо. Он явно не обрадовался перспективе встретиться с моим отцом. Да и его любимой матери в поле зрения не наблюдалось, чтобы искать защиту.

Вечер обещал быть томным.

Мои родители приехали на такси примерно к восьми часам вечера. Я с Машкой на руках радостно обняла папу и маму. Мы расцеловались, Машеньке были вручены какие-то невероятные подарки. Мои создатели ничуть не постарели и не сдали за то время, что мы не виделись. Хотя они ужасно переживали за нас, я это всегда чувствовала.