– Может быть и правда попробовать позвонить и договориться? Мы ничего не теряем! – отозвалась я.

– Ой, а тебе лишь бы мужа насолившего спихнуть поскорей! – хлопнула себя по бокам Светлана Дементьевна.

– Ну, я вижу, начались семейные разговоры. Я предложил вам вариант, если понадобится еще помощь, обращайтесь! – с этими словами Тимофей развернулся и направился к выходу.

– Мне так жаль и так стыдно, Тимофей! – я встала вслед за ним.

– Все будет хорошо, Оленька! Это почти развязка, вот увидишь, – ответил мужчина, глядя мне в глаза.

– Я готов позвонить! – выпалил муж. – Я и правда в последнее время наломал много дров, мне и выпутываться!

Ростислав достал телефон. Он еще пару минут жевал губы, вздыхал, чесал затылок. Мы напряженно ждали.

– Да звони уже, не томи! – прикрикнула на него мать.

Муж перевел телефон на громкий режим и нажал кнопку вызова. Через пару гудков мы услышали короткое: «Да?»

– Мое имя Ростислав, я звоню на счет своего брата, – муж назвал его полное имя и фамилию. – Вам известен такой человек?

– Известен! – коротко ответил мужской голос из динамика.

Светлана Дементьевна закрыла рот рукой и выпучила на меня глаза. Я осторожно помотала головой, давая ей понять, что нельзя произносить не звука.

– Эээ... а где он? – замешкался муж.

– Это мне тоже известно! Вот чего я не знаю, так это где деньги и товар, которые были у него, – отозвался собеседник.

– Он отдал деньги мне, – уверенно произнес муж.

– Деньги у вас?

– Дело в том, что денег у меня нет, но я могу сказать, кому я их передал, – неуверенно произнес муж.

– Очень хорошо! А где товар?

– Этого я не знаю!

– Вот и брат ваш также говорит. Моя фамилия Рогозин, я занимаюсь расследованием уголовного дела о незаконном обороте запрещенных веществ. Мирослав Станиславович сейчас находится у нас, его допрашивают. Вы можете подъехать к нам для дачи показаний?

– Я что-то не понял, – Ростислав вопросительно поднял глаза на Тимофея.

– А что тут непонятного? – ответил Кармацкий. – Я же сказал, что мы присматривали за ним. Рогозин – мой добрый товарищ. Следователь. Задержали ребят, с которыми связался ваш братец. И Мирчик ваш там же сейчас. Может, если повезет, прицепом зацепят и тех, кому ты проигрываешь постоянно и относишь все семейные деньги.

– Так вы сейчас сможете подъехать? – переспросил голос из динамика.

– Сможет-сможет! – ответил за мужа Тимофей, не сводя с него взгляд.

– Спасибо за помощь следствию, Тимоха! – раздался голос из динамика и послышались короткие гудки.

Мы со свекровью ошалело смотрели на телефон. Ночка предстояла длинная.

В моем воображении здание следственного комитета должно было бы выглядеть максимально монументально, быть высоким, в стиле сталинского ампира или носить современный «нео-тоталитарный» облик. Оно должно словно бы ментально уничижать всякого в него входящего. По моим представлениям, это могла бы быть облицовка грязно-серым или даже лучше черным гранитом, окна – узкие, как бойницы, большинство из них замурованы. Но нет. Здание вышеуказанного комитета в нашем городе было малоэтажным, неприметным, скорее, оно давило на землю, стараясь особенно не высовываться. У входной группы был максимально казенный вид, над невысокой лестницей горел тусклый фонарь, отбрасывающий от любого посетителя длинную искаженную тень в темное время суток. Здесь же имелась вывеска с гербом и наименованием ведомства. У меня промелькнула мысль, что это место не нуждается в представлении, его статус понятен без слов, как надгробие для человеческой воли.

В сопровождении дежурного смены мы вчетвером (Тимофей, Ростислав, его мать и я) прошли в серое помещение, преодолев бесконечные прямые, как стрелы, коридоры, выкрашенные в болотный цвет. Нам было сказано ждать в небольшом холле, где было тусклое освещение от ламп дневного света, некоторые из которых моргали и издавали тихий гул. Здесь был старый пол из кусочков мрамора, вымытый до залысин. Были железные стулья вдоль стен и полумертвый цветок на подоконнике, который точно был намерен молчать до последнего. Вокруг витал запах старых деревянных окон, остановившегося времени и подавленности. Не было ничего лишнего, ничего человеческого. Я поежилась. Через некоторое время послышался звук открывающейся двери, шаги и мы увидели пошатывающегося нетрезвого человека.

– Ого! А вы к кому? – заплетавшимся языком спросил появившийся из кабинета мужчина.

– Это и есть ваш знакомый следователь? – резко вскочила со стула и зашипела на Тимофея Светлана Дементьевна. Она тут же грузно наклонилась поднять упавшую с ее колен массивную сумку с леопардовым принтом.

Тимофей не успел ответить.

– Какая женщина! – зацокал мужик, пошатываясь.

– Беляев, кто там? – из кабинета вышел второй мужчина средних лет, в форме, вполне трезвый и адекватный. Его легкая проседь придавала лицу некоторую усталость и, одновременно, благородство. Он подошел ближе, кивком поприветствовал всех, представился следователем Рогозиным и пожал руку Тимофею.

– Прошу вас, проходите, – приглашая нас жестом в кабинет произнес мужчина и остался что-то говорить нетрезвому персонажу в коридоре.

Наша группа послушно устроилась в кабинете. Через открытую дверь было отчетливо слышно, о чем переговариваются в холле:

– Нет, ну ты видел? Там же просто клад, а не женщина! Вся с изгибами, богатствами, – пьяно восхищался Беляев. Его пытался вразумить и спровадить вышеуказанный Рогозин, но не тут то было. Мужик вырвался и подбежал к Светлане Дементьевне.

– Извиняюсь, конечно! Но вы очаровательны, – икая, отрапортовал он. Светлана Дементьевна заулыбалась и поправила бусы. От мужика несло дешевым одеколоном и коньяком. Он был не агрессивно пьян, скорее находился в состоянии развязной эйфории.

– Мне очень приятно, но позвольте, это слегка неожиданно, – заговорила, кокетничая, свекровь. Я смотрела на происходящее и не верила глазам.

Меня легонько толкнул в бок Тимофей и сказал тихо:

– Смотри, ей нравится! – он улыбнулся кончиками губ.

– Похоже на то, – ответила я.

Следователь Рогозин уверенной походкой прошел по кабинету и сел за свой стол. Все понимали, что разговор предстоит серьезный.

Однако у моей свекрови и поддатого мужчины зрительный диалог снова вывалился в словесный:

– Ой, я же вижу, что вы влиятельный мужчина! Помогите мне спасти моего сына! – картинно взмолилась мать мужа.

Поддатый оппонент громко втянул ноздрями воздух и ответил:

– Хищница! Я так и думал!

– Да какая уж хищница, – поправив обеими руками прическу, затем пышный бюст, ответила Светлана Дементьевна, – Я просто мать, у которой сердце разрывается от боли за сына, вот-вот выпрыгнет! – женщина быстро-быстро заморгала, наклонившись к Беляеву поближе.

– А я вот знаете, что думаю, – еле шевеля языком, проговорил тот. – У такой женщины сын не может быть преступником! Дело-то пустяковое, решим! – с этими словами мужчина опустился на стул. Светлана Дементьевна кокетливо сверкала глазами, словно позабыв, где и для чего находится.

Рогозин прервал сцену зарождающейся страсти.

– Мой коллега не в полной мере смог вас проинформировать, позвольте мне изложить обстоятельства дела, – серьезно начал мужчина. – Мирослав Станиславович был задержан сегодня вечером в двадцать часов сорок минут по подозрению в приобретении запрещенных веществ. При личном досмотре у него был обнаружен и изъят сверток с порошкообразным веществом. Подозреваемый может являться частью группы, занимающейся сбытом. Мы устанавливаем личности и местонахождение его предполагаемых подельников.

Слова «подельники» и «подозреваемый» повисают в воздухе, как уже оглашенный приговор. Они звучат страшнее, чем просто оступившийся парнишка, которого мы приехали спасать.

Следователь Рогозин продолжил.

– Имеются основания полагать, что ваш сын может помогать своим сообщникам. Пока он молчит. Но улики против него веские. Чем раньше он начнет давать показания, тем лучше для него и для всех вас. У вас есть какая-либо информация в отношении вышесказанного? Судя по нашему сегодняшнему разговору, один из присутствующих знает что-то о сообщниках Мирослава? – поднял одну бровь мужчина.