Мне снится, что я тону. Это ужасно, я захлебываюсь и задыхаюсь! Я борюсь! Но, скорее всего, уже утонула. Дыхания больше нет. Я вижу перед собой свет, закрывающийся темной бездной наверху, мелкие пузырьки, уходящие вслед за ним. Скоро я почувствую спиной каменистое дно, и все. Но дна еще нет. Я пытаюсь инстинктивно, наощупь зацепиться хоть за что-то, но ничего не нахожу и, уже безмолвно, принимаю стихию. Все тело начинают обволакивать тягучие водоросли. Мое лицо и плечи царапает острый риф. И вот…

Открываю глаза. О мои щеки трется жесткая борода.

— Ну, где там наша Мамочка? Хватит спать!

На меня смотрит отвратительное чужое лицо. Двухнедельная борода, запах пота, изо рта разит. Кто это?

Какой-то пошловатый поток слов. Затем муж меня нагло и больно берет. Не спросив. Это жестоко и унизительно.

Я стою в ванной, под потоком воды. Мамочка? Да мне всего двадцать четыре! Как я оказалась замужем? Как тот мальчик, в которого я беззаветно влюбилась в девятнадцать лет, оказался этим странным человеком, который иногда появляется в моей жизни, когда не уезжает на вахты и не играет в компьютерные игры? Да еще и с сумасшедшей семейкой? И главный сюрприз — я успела родить от него дочь…

Какой-то невероятный сценарий, как-то слишком быстро все. Можно мне обратно, домой? Бегать по двору, смотреть сериалы, есть бутерброды, ждать маму с работы и не хотеть, чтобы каникулы заканчивались?

Нельзя. Теперь есть семья, груз ответственности, ипотека, работа и взрослая жизнь, о которой мечтают все подруги.

– Сколько можно торчать в ванной? Оляяяя!!!! – подрываюсь, выбегаю.

Небольшая перепалка о том, что я вовсе не эгоистка. Но, и правда, там дочь проснулась, завтрака нет и, вообще-то, уже завтра приедут его родители, надо бы подготовиться! Его родители. Ооо… Это больше, чем катастрофа.

Надо сделать уборку, приготовить пестрящий яствами стол, будто на смотрины, как-то угомонить бегающую и разбрасывающую все на свете дочь, протереть заляпанные маленькими ручками поверхности и зеркала, приготовить Машеньке кашу, компотик, постирать, покормить мужа, выглядеть хорошо…

– Ты можешь сходить в магазин и почистить сантехнику? – прошу я мужа разделить обязанности.

– Эй, это ваши женские дела. У меня отдыхающая вахта! Я целый месяц работал!

– Но я ведь тоже работаю, – растерянно сообщаю я.

– У всех так. Но ты по-вечерам дома, а я месяц на вахте, круглосуточно. Я еще и дома должен по указке жить? – тон мужа не предвещает ничего хорошего, и я отступаю.

Действительно. Человек работает вахтами – месяц через месяц. Чего я наседаю, самой быстрее получится. Мы с мужем оба стараемся много работать, чтобы жить в неплохой квартире, где у нас есть спальня, а у дочери – детская. Да, это ипотека. Но мы же молодцы и справляемся, у нас своя квартира! Многие мечтают об этом…

***

Открывается дверь, и сквозь селевой поток причитаний, как же у сыночки дома просторно, заносится бесконечное количество тюков, сумок, чемоданов, каких-то пакетов с термосами и недоеденной в дороге едой. За этим всем к нам в квартиру заваливаются родители мужа и какой-то помятый мужик.

– А это Гриша! Знакомый моей подруги детства – мы с ней тут в поезде ехали, так плакали, когда встретились! Столько не виделись! Наверное, лет тридцать со школы прошло! А потом так вышло удачно, что ей знакомого надо перекантовать в вашем городе, а у вас такая квартира большая, как хорошо! – слышу с порога от свекрови.

Я растерянно смотрю на мужа, а он деловито жмет руку некому Грише и подталкивает меня, мол, не паникуй, действуй. Ну что же, я, как заправская хозяюшка, приглашаю всех к столу.

Сидим за столом. Я постаралась, приготовила первое, второе и десятое, несмотря на заботы о маленькой дочке, которые, естественно, только на мне. «Я же женщина»! Стараюсь улыбаться, а сама мысленно вращаю в голове варианты, где бы разместить этого маргинального Гришу, чтобы не сильно отмывать потом, а он уже снял носки и бросил возле стиральной машины, успел забить слив в ванной и ищет нетрезвым взглядом что бы еще горючего опрокинуть в себя.

– Вот ты, Оль, неправильно живешь! – учит меня свекровь, спустя пару часов. — Нет порядка в доме. Хозяйство ведь как вести надо? Чтоб муж доволен и дети воспитаны. А у тебя что? Дочка орет все время. Не слушает бабу с дедой. На руки не идет. Ростиславчик мой угрюмый все время, хочет уйти от проблем в компьютер. От тебя! Надо как-то мудрее. Пока изменять не начал. В тебе ведь проблема! – я молча убираю со стола. Мужчины на балконе разговаривают о своем, о важном.

– А время ведь идет у тебя, часы тикают, второго давно уж пора! У нас род крепкий, никто по одному не рожает, – продолжает мать мужа.

В этот момент мне на ногу, с грохотом, падает нижняя часть столешницы от кухни, которая с самой покупки нашей квартиры держалась на честном слове. Она часто падает, я ее методично поправляю, но некому прикрутить.

– Да встань ты уже на нее сверху, хватит поправлять! Сколько к вам приезжаем – каждый раз падает! Не хватает тебе мудрости уже убрать эту доску.

– А может вашему сыну ее уже починить?

– Вот ты во всем такая, лишь бы поперек сказать, да Ростика выставить виноватым! Ой, ладно, Оленька, давай выпьем! Есть еще что для гостей дорогих, или опять теплое у вас все?

Спустя час угрожающих увещеваний, как бабушка будет с внучкой сегодня сидеть и заниматься ее развитием, пришлось укладывать бабушку, которая уже не могла ни петь, ни рисовать. Дочь с опаской и интересом смотрела на приезжих родственников, но была еще слишком маленькой, чтобы запомнить их такими. Через годы она будет знать, что у нее есть где-то и иногда даже звонят ей «вполне адекватные» родственники. Адекватность – понятие растяжимое и его, как оказалось, проще показывать нечасто и исключительно на расстоянии.

С мамой мужа, особенно, когда дочь спит и не мешает ей выпивать, к сожалению, нужно общаться. Чаще всего это происходит тогда, когда я готовлю очередное застолье на завтра. Выяснилось, что у нас в квартире «как-то не так». Неосвященная квартира. Дышится у нас – «ну не православно»!

– Вот ты ходишь в храм каяться? – спрашивает меня свекровь, ожесточенно макая гренки в чесночный соус, подлечиваясь.

– Да пока некогда. То муж, то ребенок, то работа, – отвечаю.

– Угу. Оно и видно. Хорошо, что мы все с собой взяли! Завтра будем квартиру освящать! – отрезает свекровь.

На следующий день, к вечеру, все было готово. И ужин, и ритуал освящения «какой-то не такой» квартиры. Кстати, помощь мне на кухне была только на словах, зато где-то в дальней комнате все еще храпел Гриша.

Но это все мирские мелочи, по сравнению с тем, что готовил мне вечер очищения…

По дому в белом платке, абсолютно счастливая, носилась моя трехлетняя дочь, с горящей церковной свечой в руке. Ее бабка, в таком же платке, и категорично поддатый дед, тоже со свечами в руках, покачиваясь, обходили квартиру, громко читая молитвы.

Нам с мужем под матрас был засунут сверток из трав, а над кроватью установлена ранее никому неведомая икона. Все дубовые полы и глянцевые поверхности в квартире были щедро залиты каплями воска.

Это было бесконечно долго. И выглядело максимально странно! Учитывая, что отец мужа – этнический мусульманин, это было примерно так, как если бы его пригласили принять участие в интеллектуальной передаче, а он бы, по-ошибке, сел играть не за ту команду!

Я дико смеялась про себя, но держала лицо.

Ночью мне предстояло не только вставать к дочери, но и отвозить Гришу на вокзал, ибо он был у нас в гостях (благодаря иконам, наверное) ненадолго и проездом.

– Я немного устала от них, – честно признаюсь мужу, рухнув в кровать, чтобы отдохнуть пару часов.

– Как ты можешь так говорить, это родные люди, – говорит, пощёлкивая мышкой за компьютерным столом и гоняя электронных танков, мой суженый. Или все-таки «ряженый»? Я проваливаюсь в сон.