- Покойся с миром, - ответил он, поднялся и вышел из комнаты.

А женщина открыла глаза и слабо улыбнулась. К ней из темноты вышла богиня Вечной тьмы.

- Теперь ты готова. Я забираю твою душу, - по комнате прошел тихий ветерок, и душа Миолы покинула тело.

***

Герберт прошел в свой кабинет. Через короткое время за ним прибежала перепуганная служанка Миолы.

- Господин, Ваша матушка умерла, - в голосе женщины дрожали слезы.

- Распорядись, чтобы ее тело подготовили к погребению, и пошли кого-нибудь в Храм, попроси, чтобы святой отец пришел к нам, - ответил он спокойным голосом. Он уже понял, что их разговор был последним. Возвращаться в комнату матери, чтобы убедиться в ее смерти, не имело смысла.

Женщина присела в книксене и поспешила уйти, а Герберт подошел к окну, из которого была видна площадь перед парадным крыльцом. Сейчас на ней было пусто. Он вспомнил, как Глория кинулась к нему возле крыльца, хотела сказать ему что-то важное, а он отмахнулся от нее, отмахнулся от своего счастья, своего успеха, своего маршальского жезла. Отмахнулся от красивой женщины, которой она стала. И столько теперь в ее взгляде силы и уверенности, что невольно хотелось склонить перед ней голову.

Сколько он так простоял у окна, заложив руки за спину, сжимая и разжимая кулаки, он не знает. Он слышал, как в замке началась суета. К нему заглянул лекарь, который подтвердил слова служанки. Лекарь ушел, а он продолжал стоять, словно ожидая чего-то или кого-то. И он даже предполагал,чтоскоро должно произойти, был готов к этому.

Раздался осторожный стук, потом открылась дверь и в кабинет вошла Вереора. Герберт стоял, не оборачиваясь к жене. Она осторожно подошла к нему сзади, прикоснулась пальцами к его спине.

- Я слышала, что умерла старая герцогиня? – она словно спрашивала у него.

- Да. Ее душа покинула этот мир, - глухо ответил Герберт.

- Скажи, это значит, что теперь титул герцогини будет моим?

Герберт промолчал, но ей и не требовался ответ, она уже знала, чего хочет и пришла сюда, чтобы получить свое.

- Мне очень жаль, - тихо проговорила женщина, но в ее голосе не было ни капли жалости. – Мы остались одни. Теперь я – самый близкий для тебя человек. Герберт, давай попробуем все забыть и начать нашу жизнь заново? Ведь мы с тобой последние представители рода Дорнованов. Хочешь, я рожу тебе наследника? Ты же не будешь против? У нас должны быть дети.

Он резко повернулся к женщине лицом, успел заметить в ее глазах хищный блеск, который она поспешила спрятать.

- Дети? – вкрадчиво просил он.

- Да, дети! Я готова снова родить тебе ребенка, - она улыбнулась и закивала головой.

- А скажи, ты хотела родить нашу дочь?

- Конечно! – в ее голосе прозвучала обида, но глаза говорили совсем о другом. – Я так была счастлива, когда узнала, что беременна, так ждала ее.

- Если хотела, то почему пыталась избавиться от нее?

- Что ты такое говоришь? – она старалась быть возмущенной, но в глазах появился страх.

- Скажи, когда вы со своим отцом решили убить моего отца, чтобы расчистить себе дорогу к нашей свадьбе?

Она задохнулась воздухом, словно Герберт ударил ее в живот. Он увидел в ее глазах животный ужас.

- Скажи, как ты планировала избавиться от Глории? Когда хотела избавиться от моей матушки? И когда я должен покинуть этот мир, чтобы ты осталась единственной владелицей наследия Дорнованов?

Она стояла с бледным лицом, хватая ртом воздух. Слова Герберта били в цель, словно он читал ее мысли.

Вереора давно хотела избавиться от этой противной старухи, из-за которой она не может получить такой желанный титул герцогини. А потом она обязательно избавится от самого Герберта, который так сильно обидел ее, когда лишил нормального содержания, тем самым унизил в глазах всего общества, который решил тратить деньги на каких-то жалких людишек, отказывая ей в мелочах. Из-за него ей пришлось так долго разыгрывать смирение и при этом искать возможности его убийства.

- Знаешь, дорогая жена, ты просчиталась. Я, как глава рода, никогда бы не передал тебе титул герцогини. И я давно написал завещание, по которому ты ничего не получишь. Все мое имущество, земли, замки отойдут в королевскую казну. А сейчас к нам прибудет святой отец и расторгнет наш брак. Я уже послал за ним слугу. Потом ты уберешься в свой дом, откуда вылезла на этот свет.

- Ты не сделаешь этого! – она с ужасом и недоверием смотрела на Герберта, в глазах плескалась ярость, готовая прорваться наружу. – Ты не сможешь так поступить со мной. Я ведь не зря добилась знакомства с твоей матерью, старалась ей понравится, чтобы потом стать твоей женой. Ты думаешь, я любила тебя? – она рассмеялась нездоровым смехом. – Я любила власть, деньги, мне был нужен титул, который откроет мне двери в королевский дворец. Я бы давно избавилась от этой Миолы, но мой отец запрещал трогать ее, она была должна ему слишком много денег, или ты не знал об этом? Я ненавижу тебя, ненавижу твою мать, ненавижу своего отца. Это вы все виноваты в том, что я не получила то, что заслуживаю. Да, это я подговорила отца убить твоего никчемного отца, а потом эту дрянь, которая могла встать на моем пути. Твоя мать прекрасно знала об этом и не противилась. Она сама советовала мне лечь под тебя, чтобы ты женился на мне, ты же такой правильный! И по ее настоянию я сохранила этого ребенка. Как же я ее ненавидела, хотела избавиться, но она слишком цеплялась за жизнь, пришлось ее рожать. Я ненавидела всех их, и я радовалась, когда этот Лартон сдох…

Ее голова дернулась от сильной пощечины, которую влепил ей Герберт, чтобы прекратить этот грязный и страшный поток слов, который она с каким-то нездоровым блеском в глазах вываливала на него, получая удовольствия, наблюдая, как мрачнеет его лицо. Она схватилась за щеку и уставилась на мужа ошарашенными глазами.

- Ты не имеешь права поднимать на меня руку! – ее голос звенел истерично. – Я дойду до короля, и он узнает о том, как его подданные обращаются со своими женами. Мне не будет стыдно, но твое имя втопчут в грязь.

На ее крики в кабинет вошел слуга.

- Не уходи, - сказал ему Герберт.

Вереора даже не заметила появление кого-то другого в кабинете, продолжала кричать, все больше впадая в раж. Она поняла, что пришел ее конец, что все ее желания стать богатой и получить власть разбиваются в мелкие дребезги. Красная пелена звериной ярости затапливала ее душу.

- Ты не имеешь права так поступать со мной. Я убью тебя.

Она схватила со стола нож для разрезания бумаги, очень тонкий и очень острый, который передавался в роду Дорнованов от поколения в поколение, замахнулась на Герберта. Слуга в два шага подскочил к ней, перехватил руку, выкрутил ее, вырвал нож.

- Отведи ее в тюрьму, - каким-то уставшим голосом приказал Герберт.

Женщина стала вырываться из рук слуги, но он выволок ее из кабинета. Еще долго Герберт слышал ее проклятья, которые она выкрикивала в его адрес.

- Ну вот и все, - безжизненным голосом проговорил молодой герцог. – Вот и все.

Он сел за письменный стол, откинулся на высокую спинку кресла, закрыл глаза.

Анартен вел под руку свою любимую жену и не мог отвести от нее взгляд. Он даже не замечал, как на них смотрят подданные, которых сегодня в зале собралось множество. Для него здесь была только одна женщина, которую он любил и не мыслил без нее свою жизнь.

***

Ему было двадцать четыре, когда орды из Темных земель вновь напали на их королевство. Он только закончил военную академию, был молод и горяч. Принц пришел к своему отцу, заявил, что отправится вместе с королевским войском на границу. Отец, к его удивлению, не возражал, только прижал сына к своей груди, сказал, что гордится им. Матушка плакала, но тоже вышла провожать его на крыльцо дворца, откуда Антарен отправлялся во главе небольшого отряда, который должен был догнать основные части, которые возглавлял маршал Ноутрок, уже выступившие из столицы.